broken smile

Фуго жил в приемной семье, где главой семейства выступал Бруно Буччеллати. Сам Бруно был высоким и стройным парнем, а с его невероятно красивой внешностью можно было запросто уйти в модельный бизнес, но о таком и речи быть не могло, ведь он был очень домашним и добрым человеком, который стремился всегда и всем помогать. Так он и помог Фуго. У этого молодого человека был ещё один приемный сын, Наранча Гирга, который был всего на год старше Паннакотты. Честно сказать, если поставить этих двоих вместе, то вообще не скажешь, что этому неугомонному ребенку было семнадцать лет. Фуго всегда боялся, что его неконтролируемый гнев вырвется наружу в самый неподходящий момент, что он всё испортит и его вовсе выгонят из дома. Снова скитаться по узким темным переулкам, боясь наткнуться на какого-нибудь невменяемого прохожего. Ну уж нет! Мальчик точно не хотел этого, поэтому каждый раз старался сдержать себя, а Бруно видел его отчаянные попытки. Бруно вообще всегда знал, что и в какой ситуации нужно делать, чтобы защитить окружающих и самого Фуго от внезапно нахлынувшей агрессии. Иногда спасательным кругом выступал Наранча. Сначала, конечно, и ему здорово доставалось, но потом, когда подростки сдружились, все стало налаживаться. Вскоре у Бруно появился молодой человек. Дети (Наранча) были очень рады услышать такую новость и стремились скорее познакомиться с этим человеком, но Фуго тут же насторожился. Слишком много разных людей он повидал за свою короткую жизнь, поэтому к новым знакомым относился с подозрением и некой опаской. Отец уверил его, что его новый партнер замечательный человек, и бояться тут нечего. Мальчик немного успокоился, но вскоре вновь напрягся, узнав, что этот новый парень отца скоро появится в их доме. В школе парней сильно нагружали уроками, и если на Наранче это сказывалось отсутствием веселья и развлечений, то Фуго это служило успокоением. Он всегда уходил в свой мир, читая различные школьные учебники и отдельную литературу. На самом деле он уже давно прошел всю школьную программу, поэтому брался за дополнительные задания, за выполнение которых ему обещали различные привилегии. Сначала мальчика перевели из средней школы в старшую, чему не был рад Наранча, ведь теперь они с братом будут реже видеться, а потом и вовсе предложили поступление в престижный колледж. Фуго ответил директору, что подумает об этом предложении, и вообще, ему нужно поговорить со своим отцом. Парня очень напрягала сложившаяся ситуация, но больше его напрягал директор, который разговаривал очень медленно и нудно, отчего их беседы заканчивались очень быстро и Паннакотта выбегал из кабинета, стараясь выместить злость на каком-нибудь неодушевленном предмете. Спустя несколько дней состоялся первый семейный ужин с присутствием нового человека. Фуго сидел напротив оного, представившегося как Леоне Аббаккио, и пристально наблюдал за ним. Благо, у него была довольна длинная чёлка, способная закрыть его глаза и не выдать то, чем мальчик занимается во время ужина. Наранча не умолкал и рассказывал обо всем, что происходит с ним каждый день, да и не только с ним. Бруно, иногда, смущенно прикрывал рот рукой и улыбался, как только слышал из уст Наранчи что-то о себе, а Леоне, пусть и не был столь разговорчивым, пытался поддержать эти детские беседы, чем вызвал волну симпатии у ребенка. Бруно был очень рад, что его молодой человек за столь короткое время смог подружиться с одним из его сыновей, но все никак не мог перестать смотреть на своего второго сына, который практически не притронулся к еде и все это время молчал. Буччеллати, конечно, знал, что такое поведение естественно для Фуго, но что будет, если Леоне станет появляться у них чаще? Его размышления прервал тихий голос Паннакотты, который сообщил, что не голоден. Он взял свою тарелку, поблагодарил отца за ужин и ушел на кухню, откуда вышел в коридор и направился в свою комнату, располагавшуюся на втором этаже. Мальчик весь оставшийся вечер думал об этом молодом человеке — Леоне Аббаккио. Пусть он и не участвовал в общей беседе, но узнал о нем нечто интересное. Например то, что он работает тренером в местном тренажерном зале. В эти слова он мог поверить, ведь тело мужчины служило живым доказательством. Так же он узнал, что ему 28 лет. "В принципе, у них с отцом не очень большая разница в возрасте" — заключил он у себя в голове, но тут же осекся, вновь подумав о внешнем виде Леоне. Мужчина был внушительных размеров. Помимо рельефных мускул, он был под два метра ростом, возможно, около ста девяноста сантиметров. Да он же был выше Бруно, а если он... Нет, нет, точно нет. Фуго решил лечь спать, будто это поможет ему выкинуть ненужные мысли из головы. Переодевшись в просторную футболку и шорты, в которых он всегда спал, парень опустился на кровать. Немного поерзав, он нашел удобное положение и закрыл глаза. Паннакотта уже дремал, когда в комнату ворвался его брат и, не раздеваясь, плюхнулся на кровать рядом с ним. Это действие заставило Фуго вернуться в реальность и уже разозлиться на Наранчу, но тот уже уснул. Удивительно. Дети спали в одной кровати почти с первого дня, как стали семьей. Фуго был слишком напуган чем-то, чего до сих пор никто не узнал, поэтому сначала спал с Бруно, ну а потом к нему на помощь пришел Наранча. Сейчас это стало обыденностью, но если кто-то посторонний увидит это, то у него возникнут вопросы. Хотя кого это должно волновать? Фуго все-таки смог нормально уснуть, когда чувствовал рядом с собой тепло родного тела. Ему снился страшный сон, который он, к его счастью, не помнил, когда проснулся. Всё его тело пробила дрожь и он обхватил себя руками, пытаясь унять её. Наранча все ещё спал, развалившись почти на всей кровати и подмяв под себя всё одеяло. Фуго решил не будить брата, хоть им обоим нужно было собираться на учебу, вместо чего направился в ванну, чтобы привести себя в порядок. Доделав все утренние процедуры, он спустился вниз, в столовую, где уже чувствовал запах яичницы с беконом, которую так любил Наранча. Пройдя дальше, в кухню, он увидел своего отца и ему тут же стало спокойнее. Бруно, заметив движение у прохода, отвлекся от готовки, повернулся к сыну и раскрыл руки для объятий. Фуго, немного помедлив, обнял отца. Тот, в свою очередь, прижал голову мальчика к своей груди, а свободной рукой обнял его, поглаживая спину. Им обоим этого так не хватало. Закончив с готовкой, Бруно расставил тарелки на стол и пошел будить Наранчу. Фуго сел на свое привычное место и заметил нечто странное: тарелки было четыре. — Неужели он здесь, — пробубнил он себе под нос, изучая стоящий на столе завтрак. — Доброе утро, Фуго! О! Яичница с беконом! — от такого громкого голоса Паннакотта вздрогнул, но тут же расслабился, ведь знал, кому он принадлежит. — Да-да, всё как ты любишь, дорогой, а теперь садись, я сейчас приду. После этих слов Бруно поспешил удалиться из комнаты, а Фуго внимательно провел того взглядом, после чего отвернулся, принявшись есть. Спустя пару минут в помещение зашли Бруно и Леоне. Отец пригласил его за стол, указывая на свободное место, и сам тоже сел. Наранча даже не удивился и вновь оживленно разговаривал с новым знакомым, может уже и другом. Фуго наоборот, напрягся ещё больше. В его голове было нескончаемое количество мыслей, связывающихся в слова, предложения, целые теории, почему это человек мог быть здесь. Парень был возмущен, возмущен от того, что не понимает происходящего. — Почему он здесь? — Было понятно, что вопрос адресован Бруно, но он явно не должен был быть озвучен. Из-за этого Фуго вновь смутился и опустил глаза в тарелку. Сейчас ему хотелось спрятаться ото всех, уйти куда-нибудь, где его бы не нашли. — Было уже поздно и я предложил Леоне остаться, — неловко улыбаясь ответил Буччеллати. После этих слов Фуго не стало легче. А если он был в комнате отца? Он же мог сделать всё, что угодно. — Тебя что-то беспокоит, милый? — Голос Бруно вывел мальчика из транса и он только и смог, что отрицательно помотать головой. Завтрак продолжился под оживленную беседу Наранчи и Леоне, который стал чаще поглядывать на Фуго, на что он, в свою очередь, пытался спрятать глаза под длинной челкой. Что он пытался в нем найти, чего он добивался? Эти вопросы не давали Паннакотте покоя. Он вновь раньше всех закончил трапезу и, наскоро одевшись, ушел в школу.

***

Занятия казались ему скучными после того, как он прошел всю школьную программу самостоятельно, поэтому мог себе позволить не слушать преподавателя или вовсе заниматься своими делами. Его всё чаще стали нагружать дополнительными заданиями, что ему изрядно поднадоело, но сказать об этом он не осмеливался, ведь его считали примерным, да что уж там, лучшим учеником. Шел последний урок, но Фуго не удосужился на него пойти, посчитав, что ему это не нужно, поэтому, чтобы не попасться кому-нибудь на глаза, он расположился в одном из школьных туалетов. Там его взгляд зацепился за копну бумажных денег. "Видимо, кто-то их здесь забыл" — промелькнуло в голове у мальчика. Сейчас у него было два варианта: забрать деньги себе, ведь никто не узнает, что забрал их именно он, или отнести находку директору, сказав, что нашел их в туалете. Второй вариант показался Фуго наиболее правильным, поэтому он так и поступит. Постояв немного под дверью кабинета, он все же постучал и услышал положительное "войдите". Зайдя внутрь, Фуго сразу почувствовал на себе удивленный и радостный взгляд директора, что показалось ему странным, но он предпочел не брать это в голову. — Что привело тебя сюда, мальчик мой? — его голос был омерзительно слащавым. — Мне нужно отдать деньги, которые я случайно нашел в школьном туалете, — Фуго стойко держался, голос даже не дрогнул. Все найденный деньги тут же отправились в руки человека, сидевшего на дорогом кожаном кресле напротив. Паннакотта просто делал то, что должен был и то, что от него ожидали другие. — Ты правильно поступил, как и подобает прилежному ученику. Мужчина встал и вышел из-за стола, попутно пересчитывая выданные ему купюры. Подойдя к мальчику, он склонился над его лицом и произнес слова благодарности. Боже, как же близко он был, непозволительно близко. "Конечно, наверняка он не хотел смотреть на меня свысока, поэтому наклонился" — подумал Фуго. — Благодарю Вас, — только и смог выдавить из себя парень. Все его мышцы сжались, он был напряжен и раздражен. — Замечательно, — на лице мужчины появилась хитрая улыбка, не означающая ничего хорошего, но Фуго старался не обращать на это внимание, норовясь как можно скорее покинуть кабинет. Его единственный путь для бегства перекрылся тогда, когда директор с щелчком закрыл замок. Он направился к своему столу и оперся на него, все ещё смотря в глаза парня. — Ты сделал проект, который я задал тебе несколько дней назад? — Нет, я ещё не начинал его, — честно признался Паннакотта. Что за глупые вопросы? Бесит! — Очень жаль, ведь мероприятие, к которому он должен быть готов, совсем скоро, — с наигранным разочарованием пролепетал директор. Мужчина вновь приблизился к Фуго, взяв того за подбородок, тем самым поднимая его голову выше. Парень по прежнему смотрел вниз. — Я всё сделаю. Эти слова дались ему с трудом. — Конечно сделаешь, и я уверен, что ты начнешь работу над ним сегодня же. Вторая рука директора легла на спину парня, начав поглаживать её. — Что Вы- — Тише, милый, — он закрыл рот Фуго рукой, которой только что держал его за подбородок. — Ты же знаешь, что если будешь послушным, то все пройдет быстро и безболезненно. Парень пытался вырваться, но мужчина был в разы крупнее его, поэтому у него ничего не вышло. Снова. — Ты должен выполнять мои задания сразу же, как я даю их тебе. Что же с тобой стало, мальчик мой? — Рука директора скользнула со спины на ягодицу Фуго, сминая её. — Раньше ты был более послушным. Руки Фуго выступали неким барьером, не позволяющим их телам соприкоснуться, но, всё же, мужчина оказался сильнее и парень сдался. Победно улыбнувшись, этот противный человек приступил к тому, чего жаждал долгое время. Неужели это происходит снова? Почему я опять не могу ничего сделать? Противно. Ужасно. Я хочу, чтобы это всё прекратилось. Больно, невероятно больно.

***

Вернувшись домой, Фуго одарил своего отца кислым выражением лица. Бруно вновь, как и много раз до этого, обнял сына и пообещал, что всё будет хорошо. Конечно, будет, когда-нибудь не в этой жизни. Парень уныло поплелся в свою комнату, даже не обратив внимания на Леоне, который снова пришел в их дом, ну или же вовсе не уходил. Аббаккио наоборот, наблюдал за мальчиком до тех пор, пока тот не скрылся на втором этаже. Странно. Ему абсолютно ничего не хотелось, поэтому он свернулся калачиком на кровати и, немного (много) подумав обо всем, уснул. Проснулся он вечером, но вспомнив, что ему предстоит делать, простонал в подушку и нехотя встал с кровати. Игнорируя всех, он сел на пол в пустой кухне и принялся делать проект, который планировал сдать завтра и больше никогда не видеть этого ужасного человека, а уж тем более не принимать его предложений за хорошие отметки. Этими мыслями он обманывал себя. Настроение было ни к черту, работа шла очень медленно, ведь Фуго время от времени выпадал из реальности. К его же удивлению в комнату вошел Леоне. Парень до последнего игнорировал его присутствие, пока мужчина не сел рядом с ним. — Давай помогу? — его голос был низок, но бодр, не такой, как у директора. Тьфу. — Мне не нужна помощь, — ответил Паннакотта, не поднимая глаз на человека, сидящего рядом, и делая вид, что он упорно что-то ищет на рабочем месте. — Уже довольно поздно, а завтра на учебу, — на этих словах Фуго вздрогнул. Он категорически не хотел туда идти. На учебу. В кабинет к этому человеку. На глазах мальчика невольно выступили слезы, скатывающиеся тонкими струйками по его щекам, но он действительно не замечал их, пока чужая рука не попыталась дотронуться до его лица, чтобы стереть их. Тогда-то Фуго резко отпрянул от приближающейся руки Леоне и, несколько секунд посмотрев на мужчину, опустил глаза. — Хей, что случилось? Аббаккио что, правда было интересно? Не может быть. Малознакомым людям, им всем, всем плевать, что происходит у других, ведь их заботят только свои проблемы и жизни. — Ничего. Фуго старался отвечать максимально твердо, не выдавая дрожь в своем голосе, но, видимо, у него это плохо получалось. Леоне не отступал, хоть шанс того, что он получит ответ, был ничтожно мал. Несмотря на присутствие рядом другого человека, мальчик не заметил, как вновь горько заплакал. Он старательно закрывал свое лицо, но даже так Леоне удалось увидеть нескончаемое количество боли в его глазах. Вспомнив, что о своем сыне говорил Бруно, Аббаккио аккуратно подсел ближе к Фуго и прижал его к себе. К удивлению обоих, парень не сопротивлялся, а лишь пытался хоть немного успокоиться. Услышав стук сердца, словно материнского, Паннакотта расслабился и обнял мужчину в ответ. Ему было так плохо. Он всё ещё не верил, что кому-то может быть дело до его проблем, думал, что всё происходящее — чей-то глупый розыгрыш, и скоро над ним все будут смеяться, а он, наоборот, непонимающе посмотрит на них. В груди неприятно щемило, так больно. Хотелось кричать, но парень останавливал себя, говоря у себя в голове, что это будет не правильно, так нельзя. Леоне ничего не говорил, а лишь успокаивающе гладил Фуго по спине, отчего мальчик содрогался. Придя в себя, Паннакотта отпрянул от мужчины и дал тому понять, что вот-вот что-то скажет. Аббаккио терпеливо ждал. В этот вечер парень впервые рассказал малознакомому (да и кому-то вообще) человеку всё, абсолютно всё, что творилось у него в голове, сердце, душе. Безусловно, стало легче, ибо он выплеснул всё ненужное, но после этого появилось чувство тревожности. Что будет после этого? Что ему скажут на это всё? Высмеют и ответят, что всё, что он поведал, — глупости, детские выдумки? — Простите, — только и смог выдавить из себя Фуго. — Не нужно извиняться, мы с твоим отцом обязательно что-нибудь придумаем, — Леоне попытался утешить мальчика, но, видимо, у него это плохо получается. — Он всегда говорит, что всё будет хорошо, но ни черта не будет хорошо! — К концу предложения он перешел на крик, но тут же умолк, мысленно ругая себя за это. На секунду Леоне уловил на себе безумный взгляд парня. Опешив, Фуго собрал свой проект и встал на ноги, которые предательски подкосились, благо, Леоне вовремя среагировал и подхватил мальчика. Забрав из рук Паннакотты всё лишнее, Леоне родительским тоном приказал ему идти спать. Попытки парня забрать свой проект были тщетны: Аббаккио поднял всё над своей головой, а рост был у него не маленький. Фуго всё же отправился наверх, а Леоне, остановив мчащегося туда же Наранчу у лестницы, что-то ему прошептал, на что тот радостно заулыбался и кивнул. Наверху Паннакотта переоделся и буквально упал в кровать, через несколько секунд в комнату влетел Наранча и плюхнулся на него сверху. — Что ты- — Спи, Панна! — Наранча всем телом обнял своего брата, намертво приковав того к кровати. Фуго не стал сопротивляться, а лишь приобнял того одной рукой, закрыв глаза. — Глупое прозвище, — только и сказал Паннакота, прежде чем уйти в царство Морфея. Мальчики проспали так до самого утра, причем они так крепко и сладко спали, что у Бруно не с первого раза получилось их разбудить. Наконец они спустились, чтобы позавтракать. Леоне дома не оказалось, впервые Фуго был огорчен, но это не смертельно, ведь всё происходит как обычно. Интересно, где он?

***

Пришло время отправляться на учебу. На скучную, ужасную, никому не нужную учебу. Парни вышли из дома и тут же увидели Леоне. Наранча радостно замахал ему рукой, Фуго одарил мужчину кивком, означающим приветствие. На крики Наранчи вышел Бруно и, увидев своего молодого человека, заулыбался, а его глаза засияли. Леоне приехал на машине, поэтому у Бруно сразу возник вопрос, который он незамедлительно озвучил. Оказывается, Леоне хотел подвезти опаздывающих в школу детей, что Фуго показалось странным, однако, остальных это ничуть не смутило. Поцеловав своих сыновей, Бруно проводил их к машине, полностью доверяя решению Аббаккио. Они тронулись с места. Спустя несколько кварталов Фуго начал замечать, что они едут не туда, куда им нужно. — Куда ты нас везешь? — настороженно спросил парень. Леоне почувствовал это напряжение, поэтому как можно спокойнее ответил: — Мы с вашим отцом уже забрали документы со старой школы, а сейчас я устрою вас в новое учебное заведение. Леоне посмотрел на ошарашенного Паннакотту через зеркало заднего вида и ухмыльнулся. — Но там же были мои друзья! — обиженно и по-детски произнес Наранча, но после добавил: — Ладно, и новые обязательно найдутся! И тебя с кем-нибудь познакомлю, Панна! Проигнорировав последнюю фразу брата, Фуго обратился к Леоне: — Как ты устроишь нас, не являясь нашим родителем? — У меня всё продумано заранее, не волнуйся об этом. Главное, что там вы с этим неугомонным мальцом будете вместе и никто тебя не тронет. Что будет в старой школе? Что Леоне сделал с директором? А делал ли он что-то? Не важно, ведь он сказал, что всё наладится. Всё будет хорошо.