Он всегда вернётся к тебе

Рекомендуется к прослушиванию: 30 Seconds to Mars – Hurricane

Пятница 11.22. Лука вылетел из аудитории одним из первых. Он передвигался широкими и довольно быстрыми шагами, но, когда преодолел два поворота в коридоре, перешёл на бег. Парень не мог ждать ни секунды. Сердце билось как заполошное, и явно не бег был тому причиной. Чуть не сбив с ног какого–то паренька, Лука выбежал во внутренний дворик Сорбонны. Неделю назад он точно видел здесь киоск с разными съестными припасами для вечно голодных студентов и свежей прессой. Лука не ответил на улыбку довольно милой девушки и еле как расплатился за газету дрожащими руками. Развернув её, парень пробежался глазами по фотографии с ненавистным лицом. Когда Лука прочитал заголовок, то ему показалось, будто сердце пропустило удар. Глаза зацепились лишь за одно слово «оправдан». Не может быть! Кажется, он произнёс это вслух, потому что девушка из киоска переспросила: — Что, простите? Ничего ей не ответив, Лука скрутил газету в руках и понёсся в библиотеку. На замечание библиотекаря не бегать в помещении он тоже никак не отреагировал. Только оказавшись в знакомой нише, парень смог вдохнуть полной грудью. Он рухнул на стул и разложил газету на столе прямо перед собой. С разворота на него в упор смотрели довольные донельзя и хищные глаза Донована. Лука почувствовал, что его начало мутить от одного вида мужчины на фотографии. И эта ухмылка. Самодовольная. Смертоносная. Обещающая отомстить любой ценой. Да. Она предназначалась именно Луке. Парень в этом даже не сомневался. Он ещё раз пробежался по кричащему заголовку «Дело Донована закрыто. Суд вынес оправдательный приговор». Лука обречённо закрыл глаза и прошептал: — Дьявол. У него не получилось. Он не справился. Почувствовав, как комок, полный горечи, запершил где–то в горле, Лука судорожно сглотнул и попытался прогнать кровавую пелену перед глазами, чтобы полностью прочитать статью. Когда буквы пошли в пляс, он понял, что не сможет сконцентрироваться. Было намного проще пойти и задушить ублюдка у всех на глазах, чем прочитать эту проклятую статью. Луке хотелось кричать от бессилия. Как? Как он мог пропустить заседание суда? Парень ещё раз пробежался по тексту статьи, выискивая дату, а когда увидел её, то всё понял. В понедельник, пока Доновану выносили оправдательный приговор и тот с триумфом покидал здание суда, Лука искал Томми после их ссоры. Подросток перетянул всё его внимание на себя, и он попросту не уследил за новостями. По телу Лалльмана холодной волной пробежался липкий страх. О боги, Томми! Он же ничего не знает! А может знает и переживает всё это в одиночку, что ещё хуже! Лука мысленно умолял небеса, пока искал смартфон по всем своим карманам, о том, чтобы Томми не узнал об освобождении Донована раньше него. Парнишка на эмоциях мог наделать глупостей! Спустя пять гудков без ответа Лука подумал, что сегодня его сердце точно остановится. Когда на другом проводе раздался звонкий голос Гримо младшего, парень чуть не заплакал от радости: — Томми! – воскликнул он. — Лука? Давай я перезвоню тебе? У меня лекция в самом разгаре, а математичка просто рвёт и мечет. — НЕТ. Тишина, возникшая по ту сторону телефонной связи, дала Луке понять, что подросток в шоке от его резкого выкрика. Библиотекарь явно вышвырнет его сегодня за шум и злостное нарушение дисциплины, но Лалльмана это волновало в самую последнюю очередь. — Мне нужно кое–что тебе сказать, – более тихим голосом сказал Лука. Возникла небольшая пауза. — Чёрт, как же сложно! – парень нервничал и никак не мог собраться с духом, чтобы выложить подростку горькую правду. — Лука, что случилось? – нервное напряжение Лалльмана нашло своё отражение в голосе Гримо младшего. — Донован случился. Возникшая в очередной раз тишина на другом проводе напугала Луку, но он не мог сказать «А», а «Б» припрятать в кармане. — Томми, его освободили в понедельник. Прости, я ничего не смог сделать. — И не нужно! Лука опешил от напора, с которым эта фраза была озвучена. — Лука, пожалуйста, пообещай мне, что не будешь ничего делать! – жалобный голос Томми был подобен острому ножу, вспарывающему кожу без наркоза. — Томми, послушай... — Нет, это ты послушай! Жорис говорил, что он опасен. Помнишь? И я верю своему брату. Больше жизни я хотел бы, чтобы Донован сгнил в тюрьме, но не ценой твоей жизни! Его нужно избегать, игнорировать, не встречаться с ним, и тогда всё будет хорошо. Может, он не узнает о твоих письмах, и всё обойдётся? Лука тяжело вздохнул. — Он здесь. В Сорбонне. — ЧТО? — Сегодня ректор собрал нас всех и представил нашего нового штатного психолога, – последние слова парень озвучил голосом, полным чистейшего яда. — Господи, – Томми был очень напуган. — Лука, уходи оттуда! Ты же можешь перевестись? Ещё не поздно! Ведь так? — Я не могу. Малыш, прости, – тихо, почти шепотом ответил Лука. — Давай поговорим с твоим отцом! Хочешь, мы вместе всё ему расскажем? — Томми, дело не только в этом. — А мне кажется... Лука перебил его. — Донован пригласил Элиотта в свой кабинет под предлогом обычных встреч психолога со студентами Сорбонны. Теперь он тоже в опасности. Пара секунд молчания дала обоим осознать озвученные вслух слова: Луке сбросить напряжение, поделившись своими истинными страхами, а Томми смириться с тем, что тот теперь не покинет Сорбонну, пока не спасет Демори от нависшей угрозы. — Отговаривать тебя бесполезно, да? — Томми..., – мягко произнёс Лука. — Что ты собираешься делать? — Пока не знаю, – парень лукавил, но подростку этого знать было не обязательно. – Томми, с этой минуты тебе нужно быть предельно осторожным и внимательным! Не оставайся один ни в коем случае! Как только Донован замаячит на горизонте, прячься. Попроси друзей не оставлять тебя с ним наедине. Если занятия не закончатся до наступления темноты, сразу же иди к Адалин или звони мне, но не вздумай добираться домой в одиночку, ты меня понял? — Да, – безоговорочное согласие. Уже что–то. — Донован опасен и непредсказуем. Я сделаю всё, чтобы защитить тебя, но не смогу постоянно находиться рядом, поэтому будь начеку. Даже если тебе кажется, что ты в безопасном месте, хорошо? — Ладно, – грустный голос подростка вызвал на лице Луки печальную улыбку. — Всё будет хорошо. Мы справимся. Вместе. Я обещаю. — Не наделай глупостей, Лулу. От того, как назвал его подросток, сердце сделало кульбит. Любое напоминание о Жорисе будоражило что–то внутри него. После небольшой паузы Томми сказал немного изменившимся голосом: — Я договорился с Адалин встретиться сегодня вечером, чтобы сделать домашку по биологии, так что не волнуйся за меня. — Теперь это так называется? – усмехнулся Лука. — Ох, заткнись. — Передай ей привет и спасибо за то, что помогла найти мне одного оболтуса. — Лука... От серьезности в голосе подростка у парня прошлись мурашки по телу. — Ты поговоришь с Элиоттом? — Нет. Он ничего не знает о Доноване, и пусть это останется неизменным. Мне нужно, чтобы Элиотт вёл себя с ним непринуждённо и дал ему своим поведением понять, что между нами ничего нет. — А между вами ничего нет? — Ох, заткнись. Установившееся молчание оказалось на удивление уютным. А потом Томми его нарушил: — Элиотт не представляет, как ему с тобой повезло. — Где ты был, когда я говорил тебе о том, что ему это больше не нужно? Звонок был настолько громким, что даже Лука его услышал. — Чёрт, занятие закончилось. Мне нужно бежать. — Томми... — Знаю. Быть бдительным, постоянно оборачиваться и не оставаться одному. — И сразу же звонить мне, если почувствуешь себя в опасности. — Хорошо. Подросток сбросил звонок, а Лука зло посмотрел на фотографию Донована перед собой. С превеликим удовольствием скомкав газету и выбросив её в урну, он решил не откладывать в долгий ящик то, что мог сделать уже сегодня – посмотреть своему персональному дьяволу в лицо. Пятница 12.00. Лука довольно быстро нашёл кабинет номер 69. Тот располагался почти в самом конце коридора на первом этаже. На удивление, он не испытывал страх. Скорее желание прибить мерзавца на месте ломало его изнутри. А мерзкий звук из–за ремонта в соседнем кабинете лишь усиливал это желание. Мысленно обратившись к Жорису за тем, чтобы тот с того света даровал ему терпения и сил не броситься на ублюдка сразу же, Лука сделал глубокий вдох и постучал. Голос, который для остальных наверняка был очаровательным и приятным, сразу же дал разрешение войти, и Лалльман толкнул дверь вперед. Парень с громким звуком захлопнул её за собой, желая своим действием дать Доновану понять простую истину – он его не боится. Мужчина окинул Луку насмешливым взглядом, и тому показалось, будто его облили грязью. — Мсье Лалльман, какая неожиданность! Входите! Но Лука не сдвинулся с места. Он молча изучал красивое лицо Донована и ждал, когда же оно изменит своё выражение в ответ на зов внутренних демонов. Неожиданность, как же! Его тут очень даже ждали. Бывший психиатр Шато де Гарш, видя отсутствие движения со стороны вошедшего парня, улыбнулся и произнёс слащавым голосом: — Ну же, мсье Лалльман, присаживайтесь, раз пришли. Не бойтесь, я не кусаюсь. Донован играл с ним, и это неимоверно злило. — Нет. Ты всего лишь истязаешь людей и доводишь их до самоубийства, – мёртвым голосом произнёс Лука. Мужчина внешне остался спокойным, но опасный блеск, отразившийся в почти чёрного цвета глазах, дал Луке понять, что он попал точно в цель. Донован потянулся к довольно массивному деревянному столу, открыл верхний ящик, доставая оттуда стопку писем и швыряя их на поверхность. — Буду откровенным, я не ожидал чего–то подобного от Вас. Никогда бы не подумал, что Вы способны клеветать на ни в чем не повинного человека, – произнёс мужчина, кивнув на стопку разлетевшихся по столу конвертов. – Зачем Вы лгали в своих письмах, Лука? Что–то явно было не так! Официальный тон Донована насторожил Луку. Бывший врач Шато де Гарш никогда не утруждал себя таким понятиями, как этикет и тактичность, даже при первом знакомстве. И всё же праведный гнев отвлёк Луку от этих мыслей. — А чего ты ожидал, ублюдок? Думаешь, смерть Жориса сойдёт тебе с рук? Ошибаешься! Судья явно был слеп, купившись на красивые речи и твоё обаяние, но я пока ещё хорошо вижу твоё гадкое и прогнившее нутро. И лучше бы тебе убраться отсюда побыстрее, Донован. — Иначе что? Вы мне угрожаете? Лука ничего не ответил, развернувшись в намерении покинуть этот резко ставший тесным кабинет. Зря он пришёл! Рядом с этим чудовищем в нём умирало терпение и рождалось импульсивное чувство мести. И ничего больше. Он был почти у двери, когда услышал: — Мсье Лалльман. Я вижу, что у Вас имеются какие–то необоснованные обвинения по отношению ко мне, за которыми, в чём я не сомневаюсь, наверняка кроются проблемы другого рода, и Вам просто не терпится их со мной обсудить. Как насчёт того, чтобы появиться в моём кабинете сразу же после встречи с мсье Демори? Провокация! Он специально упомянул Элиотта! Лука чувствовал это каждым участком кожи, каждым натянутым нервом, своим третьим глазом, назвать это можно было как угодно, но сдержаться парень всё равно не смог. Он резко развернулся и за доли секунды оказался рядом с Донованом, сжав в своих пальцах его идеально выглаженную рубашку и буквально впечатывая мужчину в спинку кресла, угрожающе нависая над ним. — Если хоть волосок упадёт с его головы, ты – труп, Донован. Клянусь, я убью тебя, – прошипел Лука прямо в мерзко ухмыляющееся лицо. — Мсье Демори ничего не угрожает, Лука. Вы можете быть спокойны. Донован получил то, что хотел: полный срыв Луки и его признание в том, что Элиотт ему небезразличен. Вот только ублюдок и так знал это из их общих сеансов в Шато же Гарш. И прошло не так много времени, чтобы Лука мог соврать ему, «отрицая» свои чувства. Донован был слишком умён. Он бы раскусил его ложь в три счёта. Но не это пугало Луку. В глазах мужчины плескалось не просто удовольствие от реакции Луки, а неприкрытый триумф. Тут явно было что–то не так! Донован замышлял очередную ловушку, и, если бы Луке, чтобы доказать это, достаточно было поставить на кон свою жизнь, он бы сделал это не задумываясь ни на секунду. Отшвырнув мужчину от себя, Лука бросился за дверь, не оглядываясь. Чувство того, что сегодня он проиграл по всем фронтам, не покидало его до тех пор, пока он не оказался за дверью. Вот только Лука тоже кое–что знал теперь. Донован будет использовать Элиотта, чтобы добраться до него, не Томми! А это значит, что пора встретиться с человеком, который должен помочь ему уберечь Демори от маньяка по имени Джон Донован. По крайней мере, он так думал. Пятница 18.27. Теодор был взволнован. Последняя встреча с Лукой прошла, мягко говоря, отвратительно. Ришар до сих пор злился на парня за его жестокие по отношению к Элиотту слова, брошенные тогда в коридоре. Спокойно наблюдать за тем, как они губительно действуют на его друга, Тео больше не мог. Он пообещал себе осадить Луку при очередной такой выходке или даже применить физическую силу в крайнем случае. Но когда сегодня Лалльман совершенно неожиданно столкнулся с ним в коридоре и попросил о встрече после занятий, Тео не смог отказать, просто потеряв дар речи. Первым, что сразу же бросилось Теодору в глаза, это неестественная бледность лица Луки, как будто парень минутой ранее встретил на своём пути призрака или увидел что–то поистине страшное. Дрожь пальцев он бы не заметил вовсе, если бы Лука, пока договаривался с ним о встрече, не достал из кармана пальто руку и не поправил ею лямку от рюкзака. А ещё, Теодор никогда раньше не слышал, чтобы голос Лалльмана звучал так неуверенно, испуганно и взволнованно. Мистер «я круче всех» выглядел сегодня настолько плохо, что не вызвал в Тео ни одной негативной эмоции, лишь тревогу по отношению к себе. Чтобы никто не помешал им, Теодор предложил встретиться в его комнате, и Лука сразу же согласился, чем тоже немало удивил блондина. Ровно в половине седьмого раздался стук в дверь. Пока Ришар шёл открывать её, то не без сарказма подумал о том, что паршивец, по всей видимости, ещё и пунктуален. Тео показалось очень странным поведение Луки. Перед тем, как войти в комнату, Лалльман осмотрел коридор и, убедившись, что там никого нет, поспешно закрыл за собой дверь. Блондин не смог удержаться, спросив ехидным голосом: — Не Элиотта ли ты там высматриваешь? Но Лука удивил его, холодно ответив: — Нет Тео не стал тянуть кота за причинное место и строить из себя гостеприимного хозяина, поэтому сразу же задал волнующий его вопрос: — Зачем ты пришёл, Лука? — Элиотту угрожает опасность. На секунду в комнате воцарилась тишина, а потом Тео усмехнулся: — Он в опасности каждый раз, когда рядом появляешься ты. Даже спорить с этим не буду. Лука, кажется, разозлился не на шутку. — Я не это имею в виду, – процедил он. — Тогда тебе придётся объясниться, – развёл руками Ришар, показывая на кресло, но Лука не сел в него. Он пересёк комнату и, уложив обе ладони на подоконник, стал наблюдать за тем, что происходило по ту сторону окна. Ноябрь уже начал укутывать город в белоснежную вуаль. Выглядело это волшебно, но всё равно никак не помогало разрядить обстановку. Выдержав небольшую паузу, Лука произнёс, будто силой выталкивая из себя слова: — Я думаю, Элиотт многое рассказал тебе, – он не обернулся, чтобы посмотреть, как на это заявление отреагировал Тео. — Поэтому не вижу смысла пересказывать то, что ты и так знаешь. Но есть кое–что, чего вы оба не знаете. Мне неприятно об этом рассказывать совершенно постороннему человеку, – на этом моменте Лука бросил быстрый взгляд на Тео, а потом снова уткнулся взглядом в окно. – Но, к сожалению, у меня нет выбора. Тео, скрестив руки на груди, не отводил взгляд от парня, который упорно прятал от него свои глаза. — Больше года я был пациентом Шато де Гарш. Пока я находился в лечебнице… Лука запнулся, потому что услышал зарождающийся смех за своей спиной. С такой реакцией на свои слова о пребывании в психушке он ещё ни разу не сталкивался. Лалльман обернулся и в недоумении посмотрел на заливающегося смехом парня. Теодор сделал жалкую попытку объясниться: — Прости… Мне, кажется, послышалось… И я… Пока парень напротив откровенно и совершенно бездумно веселился, Лука расстегнул ремешок наручных часов и повернул левую руку так, чтобы порез на её внутренней стороне был хорошо виден Теодору. Ришар из–за навернувшихся на глазах слёз не сразу разглядел запястье Луки, а когда смахнул их с ресниц и наткнулся взглядом на порозовевший шрам, поперхнулся собственным смехом. Он посмотрел на Лалльмана округлившимися от шока и неверия глазами и пробормотал: — Лука, прости меня! Я подумал, что ослышался. Все ваши ссоры с Элиоттом так и попахивают психушкой, и… Вот чёрт! Тео осёкся, осознавая, что последнее предложение явно было лишним в свете открывшихся ему событий, поэтому ещё раз обречённо простонал «Прости» и замер в ожидании бурной реакции от Луки. Взгляд блондина невольно вернулся к запястью, спрятавшемуся от любопытных глаз в недрах кармана пальто, и в голове у Ришара сразу же возник вопрос, который почти сорвался с его губ несмотря на неуместность и стыд, но Лука всё же опередил, строго сказав: — У меня не так много времени, Теодор. И уж тем более я пришёл к тебе не за жалостью. Мне нужно, чтобы ты выслушал меня очень внимательно и запомнил то, что я скажу. У тебя получится это сделать? — Да, – кивнул блондин. – Да, конечно. Лука посмотрел на парня с сомнением, но всё же продолжил, оставаясь стоять немного поодаль: — Я не буду рассказывать пикантные подробности своего пребывания там, а причину ты видел своими глазами, – кивнул он на спрятанную в кармане руку. А потом перешёл к прямо к делу. — Что ты знаешь о деле Джона Донована? Тео нахмурил лоб. Ему было сложно сосредоточиться на вопросе, потому что в голове маячил другой – знает ли Элиотт о том, где Лука находился всё это время? С трудом вспомнив, что их ректор сегодня представил нового штатного психолога с идентичными именем и фамилией, он спросил: — Мы сейчас говорим о нашем новом психологе? — Хотел бы я ответить «нет», – прошептал Лука. Тео заметил, как плечи парня, стоящего напротив, поникли, а лицо исказилось в болезненной гримасе. Пока по непонятным Ришару причинам Лука на его глазах собирался с силами рассказать что–то такое, что явно предпочёл бы никогда и ни с кем не обсуждать. — Но да. Вот только год назад Джон Донован был не психологом, а одним из психиатров Шато де Гарш. Больше месяца назад его осудили за причастность к самоубийству собственного пациента по имени Жорис Гримо. Жорис долгое время находился у него на лечении. А ещё он был моим лучшим другом. По телу Тео пробежался холодок. Он быстро сложил два и два. — Ты… — Да. Донован был и моим лечащим врачом тоже. Но недолго. — Он как–то навредил тебе? Лука усмехнулся. — Вот уж не думал, что ты будешь беспокоиться за меня. Тео так и не дождался прямого ответа, воскликнув: — Постой. Ты сказал, что Донован был осуждён за причастность к самоубийству твоего друга. Так? Тогда какого чёрта он делает в Сорбонне? — Из–за недостатка улик его освободили в понедельник, – зло ответил парень. — Тогда переживать стоит за тебя, а не за Элиотта! Лука удивился тому, что Теодор не источал сарказм или тихую радость по поводу сказанного, хотя блондин явно недолюбливал его по понятным причинам. — Донован опасный манипулятор и маньяк. Он не просто истязает своих жертв, а получает особое удовольствие, находя их самые слабые места. Возбуждается, когда узнаёт, что это не просто дорогие тебе вещи, а люди, которых можно использовать в качестве приманки. Ублюдок знает, как никто другой, что ты согласишься даже на сделку с дьяволом, лишь бы твоих родных не коснулись его мерзкие ручонки. А так как он и есть сам дьявол, то заставит тебя делать самые гадкие вещи ради собственного удовольствия. — Откуда ты это знаешь? – поражённо спросил Теодор. Лука отвернулся, но Ришар всё равно успел увидеть в его глазах отчаяние и боль. Лалльману было почти физически больно рассказывать всё это. — Именно так он поступил с Жорисом. Донован угрожал ему тем, что доберётся до его младшего брата – Томми, и сделает с ним то, что отчим не успел. И Жорис сдался. — Почему вы сразу же не обратились в полицию? – удивился блондин. — Мы не успели. Жорис вывалил на меня всё это, а на следующий день я нашёл его в душевой мёртвым. Конечно, я обращался в полицию после, но меня не стали слушать. Я ведь псих по мнению многих, – на этот моменте Тео поёжился, потому что и сам иногда ловил себя на таких мыслях по отношению к Лалльману. Несправедливо! Всё это было несправедливо! — И тогда я стал писать. Мне кажется, я завалил участок письмами. Но и это не помогло. И я перестал утруждать себя тем, чтобы оставаться анонимным. Хотел, чтобы эта мразь знала, что я всё знаю, и буду бороться до конца за то, чтобы он сгнил в тюрьме! Чего бы мне это не стоило! — Очень глупо было так поступать, Лука! — Это уже не важно, – почти беззвучно пробормотал парень, задумавшись. Тео в упор посмотрел на него и сурово спросил: — Тогда с чего ты взял, что Элиотту угрожает опасность, если этот маньяк явно заявился в Сорбонну по твою душу? Лука посмотрел на блондина, будто на секунду усомнившись в чём–то, а потом всё же решился и достал из кармана смятый лист, передав в руки парня. Ришар расправил потерявшую свою белоснежность бумагу и прочитал:

Лулу, В бою неравном с дьяволом ты сможешь победить Тогда, когда тебе удастся в тайне имя сохранить Того, кто не даёт израненному сердцу биться не спеша И без кого итак мертва твоя бесценная душа!

— Что это? — Последнее напоминание от Жориса. — Я не … А потом Тео стало дурно. Он не заметил, как сам скомкал бумагу в руках. — Ты говорил Доновану об Элиотте? Говорил с ним обо всём, что между вами было? Умоляю, скажи, что нет?! На Ришаре не было лица. Лишь гримаса ужаса. Но молчание Луки и было ему ответом. — Господи. Надо всё рассказать Элиотту! — Нет, – твёрдо заявил Лука. Тео поражённо застыл с открытым ртом. — Тебе настолько плевать на него? И Лука впервые с того момента, как переступил порог комнаты, подошёл к блондину почти вплотную, прожигая его насквозь взволнованным взглядом. — Услышь меня! Донован не тронет Элиотта, если лично убедится в том, что между нами всё кончено! Он попросту не сможет использовать его в качестве приманки, понимаешь? — Да ты… Лалльман схватил парня за предплечья и встряхнул. — Поговори с Элиоттом, скажи, что прочитал в газетах о деле Донована. Убеди его ничего не рассказывать этой подлой твари. Он опасен в любом случае. Поэтому просто предупреди его! А большего и не нужно. Элиотту не придётся играть безразличие, потому что… Лука всё же запнулся. Тео внимательно посмотрел на него, прищурившись и выискивая эмоции, которые так хотел увидеть на красивом лице. — Вот только тебе не всё равно! Иначе ты бы не пришёл сюда и не стал бы мне рассказывать всё это. Тебе не плевать на Элиотта, так? Парень отшатнулся от Ришара, холодно сказав: — Ты ошибаешься. Всего лишь хочу выкинуть лишнее звено из игры. — Так это игра для тебя? – закричал Ришар, не сдержавшись. Глядя на эту непроницаемую маску на лице Луки, у блондина зачесались руки. — Я всё сказал, Тео, – прорычал парень. – Хочешь видеть друга живым? Тогда сделай, как я сказал. С грохотом захлопнувшаяся за Лукой дверь убила в Ришаре последнюю надежду на лучшее. Понедельник 19.59. Занятия прошли как в тумане. Элиотт весь день упрашивал Тео вернуться в кампус после занятий и ждать его там, но тот наотрез отказался, пообещав не светиться в коридоре и ждать за ближайшим поворотом до тех пор, пока Демори сам не выйдет из кабинета 69 в целости и сохранности. В пятницу вечером Элиотт пришёл к другу, чтобы пересказать ему всё, что услышал от Яна, и был чрезмерно удивлён тому, что разминулся с Лукой буквально на пару минут. Тео был настолько взволнован, что пересказал Элиотту весь диалог с Лукой почти дословно. И Демори глубоко задумался. Его друг минут пять, не меньше, пытался добиться от него хоть какой–то реакции на свой пересказ, но Элиотт витал в собственных мыслях, обдумывая в голове услышанное и складывая кусочки пазла воедино. А когда посмотрел в глаза друга, то уже знал, что ему делать. Элиотт сохранил в тайне разговор с Яном и свою полную осведомлённость, сделав вид, будто сказанное Лукой оскорбило его до глубины души. Тео ничего не заподозрил, списав слишком странное поведение друга за нежелание разговаривать с кем-либо в данную минуту. В итоге Демори пообещал Ришару, что не скажет ничего лишнего Доновану, и Теодор смог выдохнуть спокойно. Элиотт тоже был на удивление спокоен, стоя перед дверью с номером 69. Он впервые за всю свою жизнь точно знал, что ему нужно делать. Защитить Луку любой ценой, даже если цена – его собственная жизнь. Поморщившись от громкого звука, исходившего из соседнего кабинета, Элиотт постучал в дверь и услышал: — Войдите. Оказавшись в кабинете, парень бегло осмотрел его обстановку и полностью сосредоточился на Доноване, сидящим за столом и читающим газету. Мужчина, увидев Демори, отложил газету в сторону, поднялся с места и указал парню на кресло, сказав: — Присаживайся, Элиотт. Фамильярность насторожила Демори, стальные нотки в голосе заставили напрячься, а мельком увиденный заголовок статьи о том, что мужчина, буквально неделю назад избежавший длительного тюремного заключения, теперь находится в основном штате сотрудников знаменитой на весь Париж Сорбонны, и вовсе обескуражила парня. Донован, проследив за взглядом Элиотта, усмехнулся, почти пропев: — Мда. Та ещё вышла история. Наступила тяжёлая тишина. Мужчина внимательно и абсолютно не смущаясь рассматривал Элиотта, будто препарируя его. Облизав пересохшие губы, парень озвучил первый вопрос, который, по его мнению, должен был спровоцировать Донована. — Это история правдива? – спросил он, кивнув в сторону газеты. Мужчина обогнул стол, чтобы быть ближе к своему гостю. Губы бывшего психиатра растянулись в многообещающей улыбке. — А что я получу взамен, ответив на этот вопрос, Элиотт? От слащавого и явно заигрывающего с ним голоса парня передёрнуло. Он посмотрел в упор на Донована и тихо спросил: — Чего Вы хотите? Мужчина резко поменялся в лице. Улыбка пропала, и маска чрезмерной серьёзности вступила в игру. — Правда за правду. — Вы первый, – сразу же согласившись, сказал Элиотт, и мужчина расхохотался. — А ты действительно необычный молодой человек. Лука не соврал мне. Демори зло посмотрел на Донована и тот поднял ладони вверх, как будто сдаваясь. А потом мужчина резко наклонился вперёд, заставив Элиотта вжаться в спинку кресла, и прошептал еле слышно: — Ты удивишься, насколько порой правосудие может быть слепо. Бедный Лука, он извёл кучу бумаги на свои никчёмные письма. Но Элиотт услышал каждое слово. — Не смей говорить о нём, чудовище, – гневно прошептал в ответ Демори. И глаза Донована осветились адским пламенем. Элиотт мог поклясться, что видел своими глазами чистейший экстаз в отражении радужек почти чёрного цвета. Мужчина выпрямился, снова запуская дрожь по телу парня, обогнул стол, уселся в кресло и довольно проронил: — Мы закончили. Элиотт посмотрел убивающим взглядом на человека, который принёс его мальчику одну лишь боль, и холодно процедил: — Вы не задали свой вопрос. — Ты ответил на все интересующие меня вопросы, Элиотт. Голос, вязкий и приторный, вызвал у парня лишь одно желание – уберечь Луку от этого монстра. Молча поднявшись из кресла, он двинулся в сторону двери. Внезапный звук дрели слегка оглушил его, вызывая чувство необъяснимой тревоги. Не успев схватиться за ручку двери, Элиотт почувствовал рывок назад. Он не сразу понял, что случилось, а когда ощутил нехватку воздуха и давящую на рот и нос ткань, замычал, вырываясь. Но Донован был сильнее, как и убойная доза клофелина, пропитавшая ткань. Понимая, что ещё чуть–чуть, и наступит конец, Элиотт ударил мужчину локтем, целясь в солнечное сплетение. Но промахнулся. Донован не на шутку разозлился и обхватил второй рукой шею парня, ускоряя роковой вдох. Элиотт трепыхался в удушающем захвате мужчины, как рыбка, выброшенная на берег, пытаясь выжить. Последней была мысль о том, что два года его скитаний были бессмысленными. Нужно было вернуться и увезти Луку к океану, где они были бы счастливы как никогда. Звук дрели стих спустя минуту после того, как Демори потерял сознание. Донован, убедившись, что парень в его руках действительно спит, уложил безвольное тело на рядом стоящий диван. Потом мужчина быстрым шагом подошёл к соседней и пока ещё не до конца отремонтированной комнате, дверь в которую появилась в его кабинете буквально за выходные. Он открыл её, приглашая в свой кабинет мужчину в маске и его молодого помощника. Увидев почти бездыханного Элиотта, парень присвистнул и со смешком произнёс: — Так и знал, что ты нас нанял не для ремонта. Только не говори, что комната, над которой мы трудились не покладая рук все выходные, теперь превратится в склеп! Донован проигнорировал паренька и обратился к мужчине в маске: — Сделай то, о чём договаривались, и мы в расчёте. Мужчина ничего не ответил, кивнув молодому парню в сторону Элиотта. — Да он тонну весит, толку, что тощий, – простонал парнишка, ухватив бессознательное тело за ноги. — Заткнись и тащи его побыстрее, – зло гаркнул на него мужчина. Когда дверь за мужчинами закрылась, Донован улыбнулся своим мыслям. Ему повезло, что ректор с лёгкостью принял его предложение переделать соседнюю комнату в кабинет релаксации. А как же? Всё ради студентов! Мужчина подошёл к столу и перевернул песочные часы, начиная отсчёт, а потом разместился в кресле и с блаженством закрыл глаза. Пока всё шло по плану.