Он всегда вернётся к тебе

Рекомендуется к прослушиванию: Labrinth — Jealous

Суббота 11:13. Элиотт ждал Теодора во внутреннем дворике кампуса. Он сидел на одной из лавочек, которую с трудом расчистил сам. Париж тонул в снегу. Предпраздничная неделя выдалась на удивление тёплой. Никаких суровых северных ветров, метелей и аномальных морозов не ожидалось согласно прогнозам синоптиков вплоть до самого Нового года. Вот только Демори чувствовал себя так, будто вся эта непогода покинула родной город и поселилась в его душе. Тео по привычке опаздывал, и Элиотта охватила нервная дрожь. Он знал, что только с лучшим другом может поговорить о том, что до трясущихся поджилок пугало его. Парень несколько дней раздумывал, стоит ли вообще обсуждать с ним его личные опасения по поводу Луки. Но в итоге осознал — молчание будет стоить ему очередного эпизода. Истории имели свойства повторяться, и это раздражало Демори сильнее всего в этот непривычно тёплый декабрьский день. Увидев Ришара, быстрым шагом идущего ему навстречу, Элиотт испытал облегчение. Он поднялся на ноги и очутился в крепких мужских объятиях. Теодор выглядел донельзя довольным их долгожданной встречей. Демори вспомнил, что они не виделись толком с той самой защиты их общего с Лукой проекта у Розье. Экзаменационные недели и личные отношения, поставили дружеские на временную паузу. — Привет, дружище! Рад тебя видеть! Когда Демори не сразу выпустил Тео из кольца своих рук, парень напрягся. Он взволнованно спросил: — Эл, ты в порядке? Получив отрицательный кивок в ответ, Ришар отстранился и заглянул в серые глаза, которые были на мокром месте. — Элиотт? Что-то случилось? — Нет! То есть да… Я запутался. Волнение передалось Теодору, и он тут же поспешил узнать: — Проблемы с Лукой? Демори поднял воспалённые глаза на проницательного друга, тихо прошептал: — Тео, мне кажется, я теряю его. Парень явно не понял, что именно имел в виду Элиотт, поэтому не на шутку испугался: — Он снова в больнице? — Что? Нет! Ты всё не так понял! Выдохнув спокойно, Ришар кивнул в сторону скамейки, которую уже успело припорошить тонким слоем снега, и предложил: — Для начала успокойся и расскажи мне всё, что терзает тебя, и мы попытаемся вместе разобраться с этим. — Хорошо. Смахнув накопившуюся влагу с ресниц, Демори еле слышно, словно признаваясь в чём-то постыдном, сказал: — Мне кажется, Лука влюблён, но не в меня. Теодор ожидал чего угодно: крупной ссоры, сказанных друг другу на эмоциях обидных фраз и слов, упрёков, в конце концов, приправленных горьким опытом из прошлого, но только не того, что Элиотт только что вывалил на него. — Ты заболел? Парень приложил ко лбу Демори свою ладонь, проверяя температуру, и ещё раз внимательным взглядом прошёлся по бледному лицу, чтобы убедиться в полном отсутствии признаков надвигающегося эпизода. Элиотт отвёл ладонь в сторону. — Тео, я в порядке. Это не плод моего дикого воображения, хотя, признаюсь, я сам некоторое время сомневался в собственной сознательности. — Извини, дружище. Я просто не верю в то, что Лука может любить кого-нибудь кроме тебя! — А если он не осознаёт этого? — Что ты имеешь в виду? — Мне кажется, у него есть чувства к другому парню, которых он ещё не признал. — Элиотт, о ком ты сейчас говоришь? Теодор догадывался, чьё имя услышит, но хотел убедиться в этом лично. — Ты знаешь о ком. — Жорис ему как брат! Они вместе прошли через такое, что другим и не снилось! С чего ты вообще взял, что Лука влюблён в него? — Как ты думаешь, с кем он сейчас? Ришар пожал плечами, давая понять, что не знает ответа. — С ним. В тот день, когда прошла защита проекта у Розье, мы хотели провести время вместе. Вечер только для нас двоих. И всё шло хорошо, пока чёртов смартфон не начало разрывать от бесконечного потока звонков. Поначалу, мы игнорировали их, а потом Лука всё же ответил и помчался к Жорису. Какое-то суперсрочное дело, которое никак нельзя было отложить, чтобы, наконец, побыть вдвоём! — Элиотт, мне кажется, ты ревнуешь его на пустом месте. — Это ещё не всё! Всю прошлую неделю он сразу же после экзаменов уезжал к нему. И не ночевал дома пару раз. Думаешь, я не интересовался, чем же они так заняты? Лука постоянно отмалчивался или увиливал от темы! Единственное, чего мне удалось добиться, это: «Любимый, тебе не о чем волноваться. Ты всё узнаешь в своё время». — Вот видишь, любимый же! — Тео, однажды он сказал мне, что смог бы влюбиться в Жориса. Ты прав, они вместе прошли через многое. Разве этого недостаточно? Гримо всегда был рядом, когда был по-настоящему нужен Луке. Что, если он давно испытывает к нему чувства? Просто не хочет признаться себе в этом? Он так легко позволяет Жорису прикасаться к себе далеко не в дружеском плане, срывается к нему по первому зову, бросается ради него на маньяков и хранит его тайны в секрете от меня! Что это, если не любовь? — Элиотт Демори, порой ты бываешь жутко слеп. Конечно же это любовь! Потому что Жорис стал частью его семьи. Да, он был рядом с Лукой, когда тебя не было. Но это не значит, что ты теперь имеешь полное право обвинять своего парня в измене. У меня нет родных братьев и сестёр, но вот моя кузина обожает виснуть на мне при каждой встрече, называя меня симпатичным щеночком. А секреты есть у каждого нормального человека. Может, Лука тебе готовит сюрприз? Или они вместе планируют грандиозную вечеринку в честь дня рождения Томми? Ты пойми, нельзя просто так обвинять кого-либо, даже если тебе кажется, что аргументов слишком много. Лука не похож на того, кто будет водить тебя за нос. Он любит тебя и только тебя! Элиотт с затаённой надеждой в глазах посмотрел на друга. — И, кстати говоря, к тебе я тоже бегу сломя голову, стоит тебе только позвонить, идиот, потому что волнуюсь. Ведь ты для меня теперь тоже часть семьи. — Правда? Теодор тяжело вздохнул. — Хочешь и меня уличить во лжи? Совсем уже параноиком стал? — Прости, я просто… Демори поёжился, ощутив, как начинают подмерзать пальцы и оттаивать душа. — … очень боюсь потерять его. — Потому что ты влюблён. И Лука испытывает те же чувства, поверь. Я видел, как он смотрит на тебя и на Жориса. И это абсолютно разные взгляды на двух дорогих ему мужчин. Не накручивай себя, ладно? Парень кивнул, понуро опустив голову вниз. — Элиотт! — Да понял я, понял! — Вот и молодец. А теперь расскажи, где вы будете праздновать Рождество? Довольно простой вопрос застал Демори врасплох. Парень только сейчас понял, что они ещё не обсуждали, где и как проведут этот праздник. Элиотт снова испытал беспокойство по поводу того, что Лука попросту сбежит от него к Жорису и Томми на все выходные, но вслух не решился озвучивать свои опасения после отповеди Ришара. — Понятия не имею. А ты? — Я веду Аннабэль к своим родителям. Пора им познакомиться и подружиться. Думаю, у нас с ней всё серьёзно. Так что советую тебе начать готовить речь шафера. — Тео, я так рад за вас! — Я ещё не выбрал кольца, но уже со стопроцентной уверенностью решил, что сделаю предложение в канун Нового года. А следующим летом мы поженимся, и тогда я стану самым счастливым человеком на свете! Элиотт заключил сияющего ярче солнца друга в объятия и спросил: — Тебе нужна помощь с выбором колец? — Нет, но… Демори не услышал ответа, потому что заметил идущих в их сторону Гримо и Лалльмана. Оба о чём-то весело переговаривались и заговорщицки улыбались друг другу, но не это бросалось в глаза. Элиотт прищурился, чтобы убедиться — зрение его не подводит, и тут же помрачнел. Когда парни подошли ближе, Теодор воскликнул: — Господи, Лука, ты подстригся? — Да! Нравится? — не дав сказать Тео и слова, воодушевлённо настроенный парень продолжил. — Это всё Жорис! Пристал как банный лист со своим: «Хватит ходить с пучком на голове как девчонка!». Словно парни не носят такую причёску! — Если бы ты следил за ним и собирал в тугой хвост, я бы ещё промолчал. Но ты превысил лимит моего терпения со своим безответственным отношением к волосам, знаешь ли! — Кто бы говорил про безответственное отношение… Тео уже по привычке улыбался, будучи свидетелем частых перепалок двух лучших друзей, но когда он увидел отсутствующее выражение на лице Элиотта, то не на шутку испугался. Он попытался привлечь его внимание незаметными подмигиваниями и жестами, но у него ничего не получилось. Когда Демори, наконец, пробудился от своих тяжёлых мыслей, он подошёл к застывшему в ожидании Ришару и в полголоса сказал: — Ты прав, на него он смотрит совершенно по-другому. Неугомонная парочка его даже не услышала, продолжая спорить о чём-то своём, и Элиотт не знал, радоваться этому или же наоборот, впадать в полное отчаяние. Немного повысил голос, он выпалил: — Извините, я… Попав, наконец, под внимание синих и карих глаз, Демори вымученно улыбнулся. — Уже не важно. И под оклики Теодора ушёл в неизвестном направлении. Воскресенье 11:13. Лука не мог поверить в то, что Элиотт снова сбежал. Нелепый рассказ Теодора никак не укладывался в его голове. Как только Ришар замолчал, закончив свой сумбурный пересказ, Лалльман тут же достал смартфон и принялся раз за разом набирать Демори. Стойкое ощущение дежавю никак не хотело покидать парня. Они уже проходили через это. И почему он, наивный, думал, что больше такого не повторится? Всё то время, пока Лука пытался дозвониться до Элиотта, Жорис и Ришар находились рядом, поддерживая в нужный момент утешительными словами, а когда каждый из них почувствовал на своём теле мурашки от холода, дружно приняли единственное верное в их ситуации решение — вернуться в комнату Лалльмана и дождаться Демори там. Но Элиотт не пришёл. Ни вечером субботы, ни утром воскресенья. И Лука испытал глубокое разочарование, отразившееся слезами в его красивых глазах. Он сдерживал их как мог, пока напряжение не вырвалось в крик и не сошло на нет под тихий вой. Тогда Жорис попросил Ришара найти Демори во что бы то ни стало, а сам отправился в аптеку за ударной дозой успокоительного. Когда он вернулся, Лука без его участия мирно спал на диване, укутавшись в плед с головой. Оставив верхнюю одежду на кресле, Гримо залез в холодильник и принялся готовить им обед, желая хоть чем-то помочь ставшему родным человеку. Парень почти закончил со стряпнёй, когда Лалльман проснулся. Он полусонным взглядом наткнулся на полные сожаления карие глаза, которые неотрывно следили за каждым его движением, и понял, что случившееся с ним очередное несчастье — не сон. Укутавшись в плед, Лука поднялся на ноги и сел за стол, без аппетита рассматривая перед собой омлет по-французски и своё подавленное отражение в чашке с чёрным ароматным кофе. — Спасибо, — тихо сказал он Жорису, и слёзы снова навернулись на глаза. — Попробуй поесть, ладно? Дождавшись неуверенного кивка, Гримо замолчал, продолжая испытывать внутри гамму разных по силе чувств. Ему было больно смотреть на такого Луку: полностью разбитого, потерянного, утратившего надежду в светлое будущее. Лалльман не стенал и не плакал, не бил посуду, не вёл себя агрессивно и не пытался совершить необдуманные или нелогичные поступки, и этим до жути пугал Жориса. Он, лично был знаком с импульсивной стороной Лалльмана, поэтому абсолютная тишина в его поведении ничего хорошего не предвещала. Тихий шёпот Луки вывел Гримо из задумчивого состояния. — Мне нужно в убежище. Вдруг он там. — Лука, на улице не лето. Даже если он там был, то навряд ли провёл всю ночь на открытом воздухе. — И что мне теперь делать? Лалльман задал вопрос таким голосом, будто от ответа на него зависела вся его жизнь. Жорис хотел бы промолчать или сказать, что не знает, как Луке поступить в сложившейся ситуации, но, увы, он знал правильный ответ. Гримо встал из-за стола и подошёл к измождённому ожиданием парню, присев перед ним на корточки. Заглянув в синеву чарующих глаз, он спросил: — Ты мне веришь? — Да, — ответ прозвучал незамедлительным шёпотом. Жорис грустно улыбнулся и сказал: — Тогда сделай всё так, как я тебе скажу.

Рекомендуется к прослушиванию: Sleeperstar — I was wrong

Воскресенье 21:20. Элиотт бездумно бродил по улицам Парижа до самого вечера. Он уже не чувствовал своих конечностей, успевших продрогнуть вплоть до костей, и боль, сковавшую заледеневшие внутренности. Забегаловки, привлекавшие внимание всех путников своими неоновыми вывесками, парень успешно игнорировал. В таких местах можно было согреться телом, но не душой. Демори знал, что поступает непростительно, но ничего не мог поделать с разбитым вдребезги сердцем, заставившим его бежать, не оглядываясь. Наверное, Элиотт так и блуждал бы по городу безмолвной тенью, если бы его взгляд не зацепился за неестественно огромный циферблат на одном из старинных зданий. На часах было 21:21. Непрошенное воспоминание ударило по синапсам с силой отбойного молотка.

Элиотт, смотри, 21:21, скорее загадывай желание!

Голос Луки… Он до сих пор слышал его в своей голове. Яркий и животворящий. Полный света и любви. Любви к нему. Его мальчик попросил тогда загадать самое заветное желание, а он даже с этим не справился. Лалльман заслуживал кого-то, кто не отходил бы от него ни на шаг, согревал своей нежностью, теплом и лаской, купал в любви и кутал в объятия, топил в поцелуях и спасал неиссякаемым желанием быть вместе несмотря ни на что. Лука был достоин большего. Кого-то как… Жорис. Теодор ошибся — Элиотт испытывал не ревность. И уж тем более это была не ненависть и не враждебность. Когда Демори осознал, что сгорает заживо от зависти, было уже слишком поздно. Он завидовал тому, насколько Лука выглядел живым и счастливым рядом с Гримо. Его любимый превращался в беззаботного и самого жизнерадостного парня на свете. И если Жорис был тому причиной, значит, в их отношениях действительно назрели проблемы размером с галактику. Элиотт понимал, что пора возвращаться, набраться смелости, постучать в ставшей родную дверь и заглянуть в любимые глаза в последний раз. Возможно даже зайти в комнату и поговорить по душам. Принять кинжал в сердце достойно. Как настоящий мужчина. А потом пойти и сброситься с какого-нибудь моста. Чтобы не было так больно, как сейчас, от одной только мысли о расставании. Демори знал, что именно скажет ему Лалльман, когда он появится на пороге в очередной раз после того, как сбежал. Потому и оттягивал их разговор, как мог. Страх потери остался с ним до сих пор. И неважно, кто бы отобрал у него любимого: авария, новый маньяк-убийца или же другой мужчина. Элиотт не смог бы жить без Луки. Услышать из его уст всего два слова было равносильным смертному приговору. Всё кончено. Эта фраза осколками разрывной гранаты терзала голову, пока он заказывал такси и мчался через весь город навстречу своей судьбе. Всё кончено. Эти буквы кровоточили вместе с ранами на душе, пока Элиотт заставлял себя перебирать ногами по лестницам и коридорам кампуса. Всё кончено. Эти звуки были насквозь пропитаны болью, от которой Демори скончается на месте, когда Лука откроет дверь. Стук был глухим и неуверенным. Кажется, в ожидании прошла целая вечность. Вот только Элиотт не подготовил себя к тому, что по другую сторону двери окажется Жорис, а не Лука. Оба парня застыли на месте, пронзая друг друга опешившими и изучающими взглядами. Первый ожил Гримо, бросив безликое: — Неважно выглядишь. Почему-то Демори сразу же почувствовал привкус желчи в пересохшем горле. — Где Лука? — А тебе не всё равно? Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, и Элиотт повторил вопрос: — Где он, Жорис? Но парень в ответ лишь развёл руками. — Его здесь нет. Только после этого простого движения Демори заметил, что на всегда аккуратно выглядевшем и щепетильном до мелочей Гримо свисает рубашка и немного взлохмачены волосы, как после долгого сна. Все эти изменения в чужой внешности не имели абсолютно никакого значения, если бы Жорис не находился сейчас в комнате его любимого человека. Внутренности скрутило от внезапного озарения — он спал здесь. Возможно даже в кровати Луки. А может, и с… Поток более чем неправильных мыслей пришлось остановить жалкими остатками от силы воли. Элиотт грубо оттолкнул Гримо в сторону и разрушительным ураганом ворвался внутрь. Обыскав все комнаты и не обнаружив в них Лалльмана, неожиданно вспыливший парень немного успокоился, пока не наткнулся взглядом на саркастичную ухмылку Жориса, преспокойно подпиравшего собой стену и с интересом наблюдавшего за его агонией. Волна гнева прокатилась по телу Демори, и он тут же процедил: — Где он? — Там, где ты его оставил вчера. — Тебе лучше не злить меня! — А то что? Сбежишь, как и всегда? Элиотт мог бы наброситься на зарвавшегося нарцисса и разукрасить его надоедливое милое личико, ставшее для него олицетворением персонального апокалипсиса. Освободить, наконец, своих демонов и избавиться от всех страхов, грызущих его изнутри. Но он не стал. Потому что Жорис был дорог Луке. Возможно, даже больше, чем сам Демори. Элиотту нужно было время, чтобы смириться с пережитыми сегодня потрясениями, поэтому он оставил Гримо позади себя и пулей вылетел в коридор. Громкое: — Не думал, что ты такой трус, — не остановило его. А вот едкое: — Спасибо, что облегчил мне работу, — заставило ноги прирасти к полу. Демори обернулся и увидел победную улыбку, отразившуюся на кончиках губ своего соперника. За считанные секунды он оказался возле Жориса, схватил его за отвороты рубашки и хорошенько приложил о стену. — Я ничего тебе не облегчал, слышишь? Только Лука будет решать, кто из нас двоих ему действительно нужен. Не ты, не я, а он, и только он. Да, я облажался по-крупному, но это не даёт тебе никакого права думать, что между мной и Лукой всё кончено. Пока он сам мне не скажет об этом, я буду появляться здесь снова и снова. Хочешь ты того или нет. Элиотт вёл себя не хуже разъярённого вепря. — Уверен? — прохрипел Гримо. — Более чем. — Тогда отпусти меня, — парень явно испытывал трудности с дыханием, поэтому Демори освободил его из захвата своих рук. Он сделал пару шагов назад на безопасное для них обоих расстояние, окинул потирающего затылок Жориса нечитаемым взглядом и двинулся в сторону выхода. — Элиотт, постой. — Ну что ещё? Серые глаза потускнели, отражая вселенскую усталость, и Жорис не решился ещё дольше скрывать всю правду. Он вежливо попросил: — Зайди в комнату. Мне нужно кое-что отдать тебе, — чем немало удивил Демори. Резкая смена настроения Гримо и смутные подозрения подтолкнули ничего не понимающего Элиотта в правильном направлении. Как только парень оказался внутри, Гримо протянул ему белоснежный конверт, сказав: — Открой его и прочитай, пожалуйста. Я думаю, ты всё поймёшь. Демори с замиранием сердца вскрыл печать, стараясь не поддаваться неподдельному страху и ожидая увидеть прощальное письмо от любимого. Вот только то, что он нашёл в конверте, обернулось для него настоящим шоком:

Лука и Элиотт, ждём вас на нашей свадьбе, которая состоится 24 декабря на о. Бали. P.S. Запрещены смокинги, ручные еноты и ежи, попытки сбежать на материк и длинные волосы. Лука, блин, серьёзно! Избавься от них уже!

В ожидании прекрасного, Жорис и Валери

— Я не… Это правда? Жорис, не сдержав эмоций, тепло улыбнулся и кивнул головой. Он ещё никогда не видел, чтобы на него смотрели таким умоляющим взглядом. — Да, Элиотт, это правда. Я и Валери поженимся через три дня. Демори никак не мог поверить своим ушам. Значит, его мальчик не был влюблён в Гримо. Или всё же был? О, боги! — Лука? — испуганный выдох разорвал неловкую тишину. Жорис посмотрел на наручные часы. — Он с Томми и Валери в аэропорту. Их посадка закончится через десять минут. Мы должны были полететь с ним, но, как видишь, мы здесь. Серые глаза заволокло пеленой слёз. — Прости меня, если сможешь. Я так виноват! Но Гримо покачал в отрицании головой. — Нет, Элиотт. Мне ты ничего не должен. Он подошёл и обхватил впавшего в глубокое отчаяние парня за предплечья. — Теперь ты знаешь, что я люблю Валери, а Лука — тебя. Я обещал ему, что найду тебя, передам конверт и не буду вмешиваться в твои решения касательно совместного отдыха на Бали. Однако, я хочу быть до конца уверен в том, что ты не сделаешь Луке больно снова. Он мне как брат, Элиотт. Если ты и дальше продолжишь сбегать от проблем при каждом удобном случае, то лучше тебе остаться в Париже и никогда больше не появляться в его жизни. Ему будет безумно сложно, это так, но мы справимся. Демори притих, терзаемый стыдом и сожалениями. — Или ты можешь лететь со мной, и тогда тебе придётся дать мне клятву. Ты пообещаешь, что больше никогда в своей жизни не оставишь Луку одного. Таково моё условие, и на другое я не согласен. Что скажешь? — Жорис, я… Гримо встряхнул парня, полного сомнений и необоснованных страхов. Он хотел знать лишь одно: — Ты любишь его? — Больше всего на свете! — Элиотт не раздумывал и секунды. И Жорис улыбнулся ему так, как улыбался только Луке. — Следующий рейс сегодня ночью. Я успел забронировать нам два билета. Ты предпочитаешь сидеть у окна или позволишь будущему жениху занять это ничем не примечательное место? Настоящий провокатор, подумалось Элиотту. Впервые за сутки парень, истощённый собственными ошибками, смог спокойно выдохнуть и улыбнуться по собственной воле. Впереди его ждал тяжёлый разговор с Лукой, но он уже знал, чем всё закончится. Демори дал клятву, и собирался сделать всё, что было в его силах, ради прощения в любимых синих глазах. Им нужно было успеть собрать вещи и хотя бы немного поспать перед долгим перелётом. Конечно же, он собирался уступить место Жорису! Это меньшее, что он мог сделать для человека, который спас его от самого себя одним белым конвертом.