Мир с запахом шалфея

Этот юньмэнский городок почти не отличался от прочих, в которых Вэй Усянь и Лань Ванцзи успели побывать за время своего недолгого путешествия. Узкие улицы, множество торговых лавок, спешащие по своим делам люди: местные, приезжие, богачи, оборванцы… Вэй Усянь хотел развлечений, а потому сразу потянул Лань Ванцзи к главной — да и единственной — площади. Даже в обычный, не праздничный день здесь было полно народа. Кричали зазывалы, приглашая отобедать и выпить вина в трактирах, пахло жареной рыбой и прочей снедью, бродячие торговцы наперебой расхваливали свой товар. В центре площади собралась небольшая толпа, на что-то глазевшая, и Вэй Усянь, сунув в рот засахаренную сливу, решительно устремился туда. Лань Ванцзи последовал за ним. На первый взгляд, ничего особо интересного не происходило. Всего лишь молодая девушка вертелась в кругу людей и бойко выкрикивала: — Три пальца! Вы показали три пальца! А у господина в жёлтом на носу родинка! А у госпожи нефритовая шпилька с птичкой — какая красивая, в жизни такой красоты не видала! Госпожа, наверное, из знатного дома, раз носит такие украшения. Разодетая женщина, наверняка жена какого-то богатого купца, горделиво приосанилась и кинула девушке несколько монеток. Когда та повернулась, стало ясно, почему собрался народ — на обоих глазах у девушки были бельма. Однако она легко называла любой знак или вещь, которые ей показывали. — И правда, зрячая, — сказал кто-то в толпе. — Бедняжка! Всё равно, с такими-то глазами… Кто её замуж возьмёт? А ну как дети такие же будут? — Ну что, убедились, что я всё вижу? — крикнула девушка, пряча деньги в холщовый мешочек. — А вот мой братец! Мой братец и правда слеп! Зато он метает ножи так, как никто из вас, зрячих, не сможет! Раздвинув собравшихся зевак, к ней вышел мужчина. Он стоял спиной к Вэй Усяню с Лань Ванцзи, но даже так была хорошо видна повязка, закрывающая его глаза. Мужчина кинул девушке два яблока, которые она ловко поймала. — Сейчас мой братец попадёт в оба эти яблока! Смотрите, они совсем маленькие, а мой братец слеп! Кто верит, что он не промахнётся? Она подняла руки и развела в стороны, держа яблоки на ладонях. Несколько человек, стоявших за её спиной, поспешили отойти в сторону. Мужчина не торопился — стоял, чуть покачиваясь на месте, и словно к чему-то прислушивался. Два ножа медленно вращались между его пальцев. Хорошие были ножи, сбалансированные, любой знаток оценил бы. — Скорее, болван, — прошипела девушка тихо, но так, что все услышали. — У меня руки устали. Ножи в руках мужчины замерли. — Кого это ты назвала болваном, сестрёнка? — негромко спросил он. Голос показался Вэй Усяню знакомым. Что-то неприятное было с ним связано, неприятное и тревожное, и Вэй Усяню очень захотелось увидеть лицо мужчины. Но тот стоял спиной, и только положение тела говорило о том, что это весьма хороший боец. Кто-то из прошлого? Из врагов, из знакомых? Девушка тем временем явно поняла, что сказала лишнее, и на лице её появился страх. — Я же пошутила, братец, — примирительно заговорила она. — Не обижайся. — И я сейчас пошучу. — Ножи снова закрутились в пальцах, только теперь они мелькали с такой скоростью, что глаз не успевал следить. — Очень смешная будет шутка. Ну-ка выбирай, на какой руке у тебя лишние пальцы? — Братец, пожалуйста, — уже едва не плача, девушка умоляюще оглядела толпу. — Тут же люди… Не нужно… Зеваки только что смотревшие на представление с праздным любопытством, наконец поняли, что происходит что-то нехорошее. Кто-то подступил ближе, кто-то нахмурился; женщина с нефритовой шпилькой вцепилась в руку супруга, но в глазах её горело жадное любопытство. — Она притворяется, — шепнул Вэй Усянь, почувствовав, как напрягся рядом Лань Ванцзи. — Если бы действительно боялась, руки бы дрожали. Они специально разыгрывают ссору, чтобы собралось побольше народа. А этот парень, скорее всего, даже не слепой и видит всё через тонкую ткань. Стоящий рядом усатый торговец подозрительно покосился на него. Вэй Усянь широко улыбнулся, и торговец тут же отодвинулся на шаг, сделав вид, что не подслушивал. Мужчина подкинул ножи высоко вверх, и девушка, вскрикнув, зажмурилась. В толпе тоже вскрикнула какая-то женщина. Выхватив ножи из воздуха, мужчина обеими руками метнул их — и яблоки слетели с ладоней девушки, пробитые насквозь. Люди облегчённо заохали, заговорили меж собой. Кто-то захлопал в ладоши. Девушка поспешно подхватила с земли яблоки, вытащила из них ножи, сунула «братцу», а сама, снова достав из-за пазухи мешочек с деньгами, подскочила к зрителям. — Помогите нам на миску риса да кров, не пожалейте денег! Разве вы где ещё такое увидите? Подавали щедро — видать, тревога за бедняжку, едва не лишившуюся пальцев, и впрямь помогла развязать кошельки. Девушка не стеснялась совать свой мешочек под нос каждому, кто стоял и смотрел, никого не пропускала. — Да это обман! — крикнул вдруг усатый торговец, когда девушка была уже совсем близко. — Эй, слышите, это обман! Этот парень вовсе не слепой! Люди, уже начавшие было расходиться, снова заоборачивались, привлечённые его словами. — Как же не слепой? — крикнул кто-то. — У него даже глаза завязаны. — Завязаны-то завязаны, а ты через его повязку смотрел? Она, небось, совсем тонкая! Вэй Усянь обернулся к торговцу, но тот делал вид, что не замечает его. — Это мы-то обманщики?! — заголосила девушка. — Да чтоб я на месте провалилась, если хоть словечком соврала! Как не стыдно клеветать на бедного слепого! Совести у вас нет, а ещё такой важный господин! — А слепого ли? — крикнул молодой стражник, и толпа одобрительно загудела. — Ах вот как? Что ж, мы готовы за себя ответить! А вот этот господин за себя ответит, а? — Девушка тряхнула мешочком. — Если окажется, что братец мой не слеп, всё раздам обратно! До последнего цяня! А если докажем, что мы не врём, пусть господин заплатит столько же! Что скажете? Торговец, не ожидавший такого поворота, приумолк, но на него уже глядело слишком много глаз, чтобы идти на попятный. — Согласен, — буркнул он. Мужчина, до того стоявший неподвижно, поднял руки к узлу на затылке и повернулся. И Вэй Усянь узнал его ещё прежде, чем повязка опустилась, открывая старые, хорошо зажившие шрамы на месте глаз. Сюэ Ян широко улыбнулся, показывая выступающие вперёд клыки, а затем крутанулся на месте, позволяя всем увидеть своё лицо — но только на миг. — Что там, что там? — зашумели те, кто не успел ничего разглядеть. — У него нет глаз! — Пустые глазницы! Ужас какой! — Нет же, там раны! Прямо кровь видна! — Пусть ещё покажет! — Обчешетесь, — шепнула себе под нос девушка, пока Сюэ Ян повязывал ткань обратно, и добавила громче: — В следующий раз, может, и покажет, не всё сразу. Ну что, господин убедился? Платите теперь! Торговец покраснел и ткнул пальцем в Вэй Усяня. — Это он сказал! Он сказал, что они обманщики. Да они сговорились! — Эй, я это сказал не тебе, а своему спутнику! — возмутился Вэй Усянь. — Мало того, что подслушиваешь чужие разговоры, так ещё и пытаешься ответственность на меня переложить! — Верно, верно! — подхватила девушка. — Вот и благородный господин слышал, какой был уговор. Платите давайте. Пока торговец с недовольным видом развязывал кошелёк, Вэй Усянь шагнул к Сюэ Яну. — Хорошая работа, — сказал он. — Вот, приятель, возьми. Сюэ Ян усмехнулся, протягивая руку. — И тебе спасибо, приятель, — глумливо ответил он. Закрытые повязкой глаза были направлены прямо на Вэй Усяня, но было понятно — не узнал. Девушка тем временем получила пригоршню монет от торговца и уже завязывала мешочек. — Идём. — Она нетерпеливо дёрнула Сюэ Яна за рукав, но тот быстрым движением выхватил у неё деньги. — У меня целее будут. — Эй! — возмутилась девушка, но Сюэ Ян уже протянул руку: — Палку мою дай. Продолжая недовольно бурчать что-то себе под нос, девушка принесла деревянную палку, хорошо отшлифованную и даже украшенную резным узором. — Идём уже, пока даочжана там не облапошили. Вэй Усянь с Лань Ванцзи переглянулись и последовали за ними, держась в десятке шагов позади, чтобы девушка не заметила их. Но та даже по сторонам не смотрела, не то что назад. — Даочжану не понравится, что ты пугал их своими глазами. — А мы ему не скажем. — А если он завтра пойдёт с нами? — Значит, отвлечёшь его. — Ещё чего! — Ну и сиди тогда без денег! И без сладостей. — Конечно, себе-то купишь, не забудешь. Я тебе больше деньги не отдам, вот что! Переругиваясь, они вышли к рынку, и девушка тут помчалась вперёд, едва не таща за собой Сюэ Яна. — Даочжан! — она подбежала к высокому мужчине в белых одеждах, покупающему овощи. — Даочжан, ты что так долго? — Я уже собирался возвращаться, — заверил её мужчина, оборачиваясь, и Вэй Усянь замер, потому что этого человека невозможно было не узнать, а он-то уж точно узнал бы их с Лань Ванцзи. Ситуация становилась всё более странной. — Проверь, — бросил Сюэ Ян, и девушка тут же сунула нос в корзину, придирчиво перебирая овощи. — Да неужели вы мне не доверяете, молодые господа? — запричитал торговец, но Сюэ Ян только повернулся к нему — и тот сразу смолк. — А мы сегодня почти сотню цяней заработали! — похвалилась девушка. — И завтра ещё пойдём. Этот обещал показать им свои глаза. — Ты паршивка! Сама же первая начала! — Ничего я не начинала. — Ну всё, — злобно сказал Сюэ Ян, — завтра точно пальцев недосчитаешься. — Чэнмэй, — укоризненно сказал Сяо Синчэнь. Девушка же мигом спряталась за него и высунула язык: — Меее! — Даочжан, давай выдадим эту козу замуж! За старого хромого крестьянина, чтобы колотил её и заставлял работать. Вот наплачется тогда, вспоминая нашу доброту. Сяо Синчэнь повесил корзину на один локоть, а второй подставил Сюэ Яну, и тот привычным движением за него ухватился. — Чэнмэй, я не говорю, что это плохо. Просто — зачем им на тебя глазеть? — Ради денег, — пожал плечами тот. — А что, боишься, что меня узнают? — И это. И… просто. — Сяо Синчэнь чуть прижал его руку к себе. — Не надо. Они уже были совсем близко, и, поскольку таиться больше не было смысла, Вэй Усянь с Лань Ванцзи просто ждали. Стоило Сяо Синчэню поднять голову, как он тут же заметил их и остановился, узнав. Девушка рядом с ним прищурилась, разглядывая незнакомцев. С её белыми глазами это выглядело странно, даже немного пугающе. — А-а, это же благородные господа, которые дали нам денег. Лань Ванцзи поклонился, Вэй Усянь тоже — отстав всего на миг. — Даочжан Сяо Синчэнь. Какая неожиданная встреча. Сюэ Ян замер, рука его на палке напряглась. — Уважаемый Ханьгуан-цзюнь, — отчётливо произнёс Сяо Синчэнь, кланяясь в ответ. — Господин Вэй. Я тоже рад вас снова видеть. — Вэй? — перебил Сюэ Ян. — Вэй Усянь? Даже не поздоровался, хотя чего от него было ждать. Вэй Усянь широко улыбнулся. — Сюэ Ян, надо же. Давно не виделись. Сюэ Ян тоже расплылся в улыбке, больше напоминающей оскал, и толкнул Сяо Синчэня в бок. — Я же говорил, что он вернулся, а ты — слухи, слухи. Так что, про Цзинь Гуанъяо тоже правда была? Вы его убили? Лань Ванцзи едва заметно поморщился — никто другой бы не заметил. — Не совсем, — деликатно сказал Вэй Усянь. — Но это долгая история. Сюэ Ян снова толкнул Сяо Синчэня. — Даочжан, пригласи господ заклинателей в гости. Умираю, хочу услышать, как сдох шлюхин сын. Сяо Синчэнь, ни на миг не теряя доброжелательной улыбки, снова поклонился. — Мы остановились в доме у реки. Если у Ханьгуан-цзюня и господина Вэя нет срочных дел, мы будем счастливы пригласить вас на обед. Надеюсь, наша скромная еда придётся вам по вкусу. — Конечно, — без раздумий сказал Вэй Усянь. Сюэ Ян без глаз и Сяо Синчэнь покупают на рынке овощи и живут в одном доме. Он тоже очень хотел услышать, что к этому привело. Домик был маленький, но опрятный, с чисто выметенным двором. Внутри пахло благовониями и варёным рисом. Пожилая женщина — вероятно, хозяйка — забрала у Сяо Синчэня корзину с овощами и принесла чай. — А-Цин, будь добра, помоги госпоже Фань, — попросил Сяо Синчэнь. Девушка недовольно поёрзала на месте, но всё же встала и ушла на кухню. Так медленно, что Вэй Усянь готов был поспорить сам с собой: непременно станет подслушивать. Сюэ Ян сидел слегка отвернувшись, словно ловил одним ухом все звуки со стороны гостей. Коленом он при этом слегка касался Сяо Синчэня. — Вы тоже путешествуете? — спросил тот, наливая в чайник горячую воду. — Мы здесь недавно, но уже успели… — Даочжан, брось, — перебил его Сюэ Ян. — Кому это интересно? Пусть лучше расскажут про Цзинь Гуанъяо. Сяо Сичэнь лишь вздохнул, но спорить не стал. — А почему тебя так интересует Цзинь Гуанъяо? — поинтересовался Вэй Усянь. Сюэ Ян ухмыльнулся и прикоснулся пальцем к повязке. — Этот шлюхин сын вырезал мне глаза и бросил умирать. Раз уж я не успел содрать с него шкуру сам, хочу насладиться вашим рассказом. В подробностях. Пока Вэй Усянь рассказывал обо всех преступлениях, в которых сознался Цзинь Гуанъяо, Сюэ Ян лишь улыбался. Иногда — чуть более довольно, и это наводило на мысль, что кое-что он уже знал, а скорее всего, даже участвовал. Но догадки оставались догадками, да и какой в них был толк? Цзинь Гуанъяо получил по заслугам, заново вытаскивать на свет его преступления не было ни нужды, ни желания. Когда рассказ дошёл до событий в храме Гуанъинь, ленивая улыбка сменилась искренним восторгом. Сюэ Ян подался вперёд, жадно ловя каждое слово. — Сто лет в гробу с лютым мертвецом?! Отлично, отлично! — он едва не хлопал в ладоши от радости. — До такого даже я не додумался бы! Ты был прав, даочжан, когда отговаривал меня мстить — у Старейшины Илина это получилось гораздо лучше! Растерянный взгляд Сяо Синчэня подсказывал, что если он когда-то и отговорил Сюэ Яна от мести, то явно не рассчитывая на такой итог. — У него тоже должна быть фреска в нашем храме! — заявил Сюэ Ян. Вэй Усянь с Лань Ванцзи озадаченно переглянулись. — Небольшая, где-нибудь у дверей. Старейшина Илина попирает ногой гроб с лютыми мертвецами. Помнится, Не Минцзюэ больше всех орал, что меня надо казнить. Поделом ему. Внезапно он ухмыльнулся и наклонился ближе к Вэй Усяню. — Кстати, а где этот самый гроб? Далеко ли отсюда? — Не очень. В Юньпине, ниже по реке… У Сяо Синчэня вытянулось лицо. — Чэнмэй, нет. — Ты обещал. — Это же храм! — Можешь подождать снаружи. — Открыть гроб не получится, — сообщил Лань Ванцзи. — Он опутан зачарованными струнами и запечатан. Вскоре его захоронят глубоко под горой, чтобы он никогда больше не увидел свет. Сюэ Ян ухмыльнулся. — Вот видишь, даочжан, как вовремя мы их встретили. Это ли не перст судьбы? Сяо Синчэнь горько вздохнул. Вид у него был совершенно несчастный. — Неужели нельзя было захоронить гроб сразу? — А они не могли решить, под какой горой его зарывать, — подмигнул ему Вэй Усянь. — Никто не хочет такой подарочек на земле своего ордена. Так что если желаете попрощаться, сейчас самое время. Ну, уважаемый шишу, а теперь ваша очередь. Как так получилось, что Сюэ Ян остался без глаз, да ещё и путешествует вместе с тобой? Когда мы расставались, ничто не предвещало. — Ты не стал настаивать, чтобы Сюэ Яна судили за преступления, совершённые ранее, — заметил Вэй Усянь, когда они возвращались в город. — Что случилось с твоим чувством справедливости? Лань Ванцзи пожал плечами, не обратив внимания на подколку. — Ты тоже этого не хочешь. — Да. — Вэй Усянь с облегчением улыбнулся. — Я думаю, шишу знает, что делает. Перевоспитывает или просто следит за ним, тут сказать не возьмусь. Но какой смысл требовать суда для Сюэ Яна сейчас, когда всё утихло? Раз столько лет никто не слышал о его новых преступлениях, значит, у Сяо Синчэня всё получается, верно? — Он был бы несчастен. Вэй Усянь рассмеялся. — И ты это заметил, да? Я всё ещё не понимаю, как они ухитрились сойтись. Мой праведный шишу и этот… слова-то доброго не подберу. Лань Ванцзи молча приподнял бровь. — Что? Нет, Лань Чжань, ничего подобного! Я, по крайней мере, не вырезал целые кланы! Если не считать Вэней, но они ведь заслужили. — Ты не Сюэ Ян, — согласился Лань Ванцзи. — Но про нас когда-то говорили подобное и ошибались. Можем ли мы до конца знать, что на сердце у других людей? Вэй Усянь рассмеялся. — Ну уж ты-то точно знаешь, что у меня на сердце, гэгэ. Там лишь ты один. И, пожалуй, ещё немного свиные рёбрышки, потому что от этих овощей я лишь больше проголодался. Давай вернёмся в тот трактир, который был возле рынка? От него пахло вкуснее всего.