Сильные не плачут

Я подрываюсь в холодном поту. Тело тут же сковывает острая боль и усталость. Медленно опускаюсь на подушку… Стоп! А как я в кровати то оказался? И что вообще произошло? Как это могло произойти… Чувство отчаяния и безысходности накатывают с новой силой. Закрываю лицо руками. Я так старался отсрочить этот момент. Тщательно пытался сдерживать себя, свои эмоции, свои страхи. А теперь все в пустую. Охватывает паника, прямо как во сне. Сон… А что же мне снилось. Помню какие-то урывки, небольшие фрагменты. Мы с братьями хорошо проводим время, готовим обед на свежем воздухе. Как вдруг все резко пропало. И братья, и чувство счастья, которое, как оказалось, я когда то был способен испытывать. Как давно это было… Но она больше не позволит мне его испытать. Никогда. Я ощущаю ее присутствие до сих пор. Мне страшно. Очень страшно. Как долго это еще будет продолжаться? На сколько меня хватит? Почему я…? — О! Проснулся таки! А то я уже хотел нашим звонить. Вытираю слёзы и оборачиваюсь. В комнату заходит Вару. Не такой как всегда. На лице ни тени ухмылки или глупой усмешки. Он серьезен. И это сейчас пугает, пожалуй, больше всего. — Будешь? — кивает на напиток и не дожидаясь ответа, подходит, садится рядом. Я пытаюсь приподняться на локтях. Боль с новой силой обволакивает мышцы рук, переходит в голову. Еле как беру кружку, подношу ко рту. Чай черный без сахара. Надо же, он помнит! Пить трудно, но стараюсь вида не подавать. Еще не хватало! — И как ты дошел до такого? — Чуть не роняю кружку от непривычно ровного голоса Пятого. — В смысле? — В коромысле! — он заметно злится, но кружку все же ставит на тумбочку. — Ты сутки в себя не приходил. Я думал ты того уже… все. Голос на последних словах заметно подрагивает. Непривычно как-то. — Не дождешься. — пытаюсь произнести с усмешкой, но выходит плохо, вынуждено. На дрожащих руках приподнимаюсь, стараюсь слезть с постели. — Лежи! — Вару резким движением прижимает меня обратно. Сопротивляться ему нет сил. Да что там сопротивляться? Сил нет даже думать! — Я хоть и не врач, но… могу сказать, что у тебя все признаки переутомления. Поэтому давай сейчас ты просто отдохнешь. Хотя бы сегодня. — С чего вдруг? — я останавливаю его. — С каких пор ты обо мне так беспокоишься? — пытаюсь сыронизировать. — Даже диагнозы ставишь. Надо же… Договорить я не успеваю. Он резко поднимается и нервно ходит по комнате. Голос дрожит и сам он какой-то нервный. — Ты… Ты хоть представляешь какого мне было когда я увидел тебя лежащим там? Без сознания! — похоже он еле сдерживается, чтобы не сорваться на крик. — Я… Я честно не был уверен, что ты очнешься… Но надеялся. Наконец он поворачивается. Смотрит на меня ясными, такими большими зелеными глазами. А в них слезы. Настоящие, неподдельные. Очки держит в руках. Я смотрю на него с изумлением. Уж чего чего, а такого я точно не ожидал. Тем более от Вару. Мне всегда казалось что он самый самодостаточный из всех. Никого не слушает, всех подстебывает, живет в свое удовольствие. Или мне так только казалось? А что на самом деле у него в душе твориться, я и представить не мог. — Ты раньше никогда их не снимал. — только и могу произнести. — Почему? — Так. — он пожимает плечами и слегка ухмыляется. — Своеобразная защита, я думаю. — Как знакомо. Мы молчим. Неожиданно, Вару нарушают тишину — С… Спасибо… — почти шепчет Пятый. — Ну… Что не спалил. Тогда. У ванны. Я не сразу понимаю о чём он. Потом доходит. Первый день его болезни, когда Вару обронил очки. Тогда он по сути тоже проявил слабость. — Я не мог поступить иначе. Это твоя тайна. Ты имеешь на неё полное право. — Ты знаешь… Кроме тебя ещё никто меня не видел. Таким. — Ты тоже. Раньше не видел меня настолько уязвленным. Снова молчание. На этот раз не тягостное, а даже наоборот, приятное. Усталость окончательно берет верх над утомленным мозгом. Глаза слипаются. — Может все-таки позвоним нашим? — Давай завтра. Завтра всё решим. — поворачиваюсь на бок, к стенке. Спать хочется неимоверно. Но мозг все же хватается за беспокойную мысль на краю сознания. — И с работой нужно что-то решить. Обязательно. Уже сквозь сон слышу как Вару укладывается на соседнюю кровать. *** Подрываюсь, как обычно, резко, от чувства дикого ужаса. Мне нельзя здесь оставаться. Нельзя чтобы он увидел. За окном глубокая ночь. Сна уже ни в одном глазу, но усталость и боль в теле никуда не ушли. Вару мирно спит на соседней кровати. Стараюсь как можно тише пройти мимо него как можно тише. Главное успеть! Скорее! На чердаке гораздо темнее чем в комнате. Лишь луна за маленьким окошком дает какой никакой источник света. Я ложусь на старый матрас, накрываюсь простынёй. Теперь главное заснуть. Только бы заснуть. И чтобы Вару не хватился. Но будет гораздо хуже, если он увидит меня таким. Похоже, хоть и ненадолго, но сон меня все же сморил. А может мне просто кажется. Не знаю. Похоже, я теряюсь во времени. Чувствую что лежу на спине. Не могу пошевелиться. Внезапно, обстановка в комнате начинает меняться. Вроде ничего не происходит, но дышать становиться трудно. Я словно ощущаю чьё то присуствие, не могу понять чьё. Хотя я прекрасно знаю. Не могу только представить, что оно может от меня хотеть. Нет! Не думать об этом! Попытайся уснуть снова! Авось все пройдет. И всё это, наконец, закончиться. Закончиться ведь, да? Грудь и горло сдавливает. Дышать невозможно. Теперь я ясно вижу её. Что-то тощее, бледное появляется в конце чердака, потом каким то образом оказывается возле меня, тянет свои руки. Тело не двигается, сколько ни старайся. Хочется закричать, но я даже на это не способен. Страх. Сейчас есть только я и он. И скоро, очень скоро мы будем наедине. Только мы. Навсегда. Вдруг все резко прекращается. Существо исчезает, как и чувство ужаса, оставляя лишь ступор. Становится тепло. Меня кто то или что то прижимает к себе, успокаивающе гладит по волосам, по спине. — Вару…