Сильные не плачут

Не знаю, как назвать это состояние. Помимо ужасной слабости и неотступающей тошноты, терзают еще ужасные кошмары, которых стало даже больше за последнее время. Их не получается вспомнить, здраво осмыслить. Зато после пробуждения отчетливо ощущался страх. Животный. Он пронзал насквозь. От него нельзя было избавится в течении всего дня и теперь ни лекарства, ни чай, ни самокопания уже не помогают. Совсем. Видимо, мозг устал настолько, что просто перестал делать попытки здраво осознавать происходящие и передал управление остальному организму. В итоге, вставать с кровати стало практически невозможно: тело напрягалось и ломило больше, чем когда я просто уставал, руки болели и тряслись, голову охватывала такая резкая, ноющая боль, что на глазах выступали слезы и никакие таблетки ее уже не брали. Вставать я себя заставлял только под страхом снова столкнуться с ЭТИМ. Да и домашние дела сами себя не переделают. И работа, которая все не кончалась и не кончалась. Нужно бороться, чтобы выживать. А жизнь… А ее не стало. С тех самых пор как я взял отпуск и не стало. Более того, мне началось казаться, что и жизни «до» у меня никогда не было. В смысле, я ее почти не помнил. Только детали, урывки. Остальное вытеснил страх. И с каждым новым днем он становится все сильнее и ярче, а память о клонах, о счастливом времени все размывается и размывается. Где та грань, перейдя которую, я навсегда останусь в хаусе, созданном своим же больным воображением? Кажется, реальность скоро исчезнет совсем, навсегда… — Опа-ча! А я то думал, холодильник у нас для жрачки. С хрена ли он прачкой заделался? У нас в стране все настолько плохо с трудоустройством холодильников? Голос Вару выводит меня из морока. Не сразу понимаю, что происходит. В моих руках вещи для стирки, напротив — полуоткрытый холодильник, рядом ржущий Вару. Тут то до меня дошло. Перепутать холодильник со стиралкой?! Это уже край. Но у меня уже нет сил спорить. Ни с Вару, ни даже с собой. Да и какой смысл? Молча кладу вещи в стиральную машину и запускаю ее. Вот и всё. Всё, на что я способен. На что остались хоть какие то силы. Функционировать. Не более. И как я дошел до такой жизни? — Алё! Тормоз! — Вару громко щелкает у меня перед лицом. — Я спрашиваю, жрать когда будем? Уже вечер, а в последний раз мы ели только утром. Мне то все равно, а вот он. — Там в холодильнике остатки от вчерашнего. Разогрей себе. — А ты? — А я не буду. — Ты в последний раз ел вчера. Ну как ел? Не ел ни фига. С тобой точно всё нормально? Такая обеспокоенность в голосе. С чего бы вдруг? — Абсолютно. — Нда? Что — то не похоже. — Его тон сменяется на более раздражительный. Даже на злой. — Нет, согласись — это не нормально, когда люди не едят неделями и ходят как будто в трансе! Я иногда думаю, что ты специально издеваешься. Нет, не так? То есть, он мне претензии предъявляет? Он?! Мне?! — Я хожу также, как и всегда. Да и какая тебе, собственно, разница? Всю жизнь жил так, будто никого главнее тебя нет, и тут вдруг пожалуйста! С чего бы?! — Так тебе тоже нет дела до других! Сбежал в другую комнату, в свой мир, а как дела у других — даже не поинтересуешься… Я сколько раз пытался за эту неделю?! А тебе же насрать… — его голос звучит надрывисто. Так непривычно для него. Он пытался…? — Пытался что? Вару отвечает не сразу. Стоит, понурив голову, как будто пытается справится со своими мыслями. — Поговорить… Выяснить в конце концов, что не так. — он стоит полубоком, понурив голову, оперившись руками о стол. Но тут же резко разворачивается ко мне. — Неожиданно, правда?! Мягко говоря. Новость, конечно, неожиданная и странная. И когда это он пытался? Хотя… Может и пытался? Не помню. Я же ничего вокруг не замечаю. Всё, как в тумане. — Ну да. — Вару снова выдергивает меня из тревожных мыслей. — Ты даже сейчас меня не слушаешь! Не, ну а чего я ожидал? Ты же у нас царь горы. Самый главный! Самый лучший! На деле, конечно, такой себе. Да и пользы от тебя, скажем честно, никакой. — его голос подрагивает, но он все же выдает напоследок. — Брехло. Я стою, словно громом пораженный. От злости ком застревает в горле. Хочется орать, но не могу. Сил нет. Не то чтобы это было неожиданно, такой уж у Вару характер. Раньше я бы не обратил на это внимание, но не сейчас. Когда тело болит и отказывается слушаться. Когда голова от боли пульсирует так, что не слышишь собственного дыхания. Не тогда, когда шеф опять зверствует, звонит каждый день, давит и так на уже расшатанные нервы. — Я брехло? Я бесполезный? — Почему то, именно эти слова, вызывают у меня настоящую ярость. — То есть, тот факт, что живешь ты, практически, за мой счет, тебя не ебет, да?! То, что работаю практически все время, чтоб хоть как то на плаву держаться. А работа то не легкая! Не по улицам весь день слонятся! И я устаю на ней! Сильно! Прикинь! Не тебе одному тяжело живется! Мне тоже не легко. Всем не легко! Когда ты уже это поймешь?! — А ты?! — он подходит ближе. Голос, будто не его, тихий дрожащий, пробирающий насквозь. — Ты когда поймешь… что кроме тебя еще есть люди? Я? Всё таки одна масть. Должно же это что то значить? — То что мы одной масти и значит. Больше ничего. Он отступает назад. Мышцы на лице еле заметно дернулись. Почему? Я же сказал чистую правду. Но тут же Вару осклабился, выдавив из себя легкий смешок. — Тц, естественно. Чего еще от тебя ожидать. Если даже, когда я болел, по большому счету тебе было все равно? Есть я, нет меня, плевать! — А тебе не приходило в голову, что я тоже работал и мне тоже не очень о всего этого. Ты не пуп земли! Не… Тут перед глазами резко темнеет. Буквально на мгновение. Но этого хватает, чтобы сильно испугаться. Снова… Под непонимающий взгляд Вару, я бегу в ванную. На второй этаж. Подальше. Подальше от посторонних глаз. Подальше от реальности. Запираю дверь на замок. Голова раскалывается, от злости все тело пробирает дрожь. Да как он смеет! Так неблагодарно относится ко мне! Хотя… А разве он так уж и не прав? Так! Спокойно! Сейчас главное успокоится и идти дальше. Да, Вару сказал чертовски обидные вещи, но в конце концов! Ты ребенок чтобы обижаться на такое?! К тому же, не первый год живешь с ним, знаешь его характер. Это естественно, но… Все равно чертовски неприятно. Больше от того, что этот идиот так или иначе прав. Я действительно бесполезен. По большей части. А скоро стану совсем. Хотя сильно стараюсь, чтобы этого не произошло. И то что живу в своем мире тоже правда. Только в этом мире я борюсь. Чтобы не сойти с ума. Чтобы продолжать выживать. Ради братьев. Ноги подкашиваются, я опускаюсь на холодный пол. Слезы, до этого усиленно сдерживаемые, текут из глаз. Не столько от обиды, сколько от осознания беспомощности. Когда ничего не можешь сделать, только стоять и смотреть как все рушится. По твоей вине. *** Сказать что Вару был в шоке — ничего не сказать. Сколько он себя помнил, Пик никогда не выдавал ничего такого. Да, мог наорать на кого-то из посторонних, мог даже съездить кому-то по роже, если ситуация требовала. Но всегда по делу. А тут? Вару же правду сказал. Что такого-то? Нужно же хоть иногда уделять время не чужому человеку? Помниться раньше, он был совсем другим. Конечно, молчал по большей части, но на контакт шел и в общественной жизни участвовал. А сейчас нет. Почему? Есть перехотелось совсем. Чтобы не оставаться в тишине, Вару включил погромче телевизор. Показывали какую-то муть про ванильную любовь в большом и страшном городе. Ересь какая-то! Но ему просто нужно чтоб хоть что нибудь на фоне бубнело, пока он бездумно залипает в планшет на диване. Так ему спокойней. Судя по звукам на втором этаже, Пик закрылся в ванной и в ближайшее время точно не выйдет. Ну и ладно. Перебесится! Позлиться, порычит и выйдет как обычно. Когда через полчаса Пик так и не появился, Вару стало не по себе. Он уже успел подняться на второй этаж и проверить комнату. В ванной горел свет, но словно на что то надеясь, он все же проверил остальные комнаты и даже забрался на чердак. Пусто. Что же он там так долго возится?! — Ты там скоро? — постучался в плотно закрытую дверь, Вару. — Другие люди, между прочим, тоже в туалет хотят! Пятый простоял у двери минут десять. Так и не дождавшись ответа, он удалился в комнату и лег на кровать. Еще через десять минут стало более некомфортно. Тишина давила, сковывала, будто становилась громче. Дом как будто умер. Будто перенесся в другую реальность, где не было никого и ничего. В груди начало неприятно давить. Вскоре, ощущение стало невыносимым, навязчивым. Так же, как в тот раз… «Не тебе одному тяжело живется! Мне тоже не легко.» Почему то всплыло в памяти. Ну да, конечно! А ему, Вару легко! Особенно в самый пик болезни когда лежишь, помираешь и думаешь «да просто пристрелите меня уже!», потому что сил вынести это просто нет. Когда ночью ему приходилось оставаться одному. Да, он взрослый мальчик, но все же темнота его не столько пугала сколько напрягала. Конечно, в дневное время суток она была только на руку, особенно для розыгрышей. И эффект был значительно лучше. Но только не ночью, не тогда, когда он сам становился заложником. Она обезоруживала, уязвляла. Осознание что ты не видишь врага, не можешь дать отпор и при этом один, беззащитен, делала страх одиночества еще сильнее. Конечно, Вару никогда не признается в том, что боится. Это удел слабых трусов. Да и не сказать что отсутствие других людей его пугало. Ему просто некомфортно в абсолютной тишине, без посторонних звуков. А когда на соседней кровати кто то постоянно, ворочается, дышит, дергается, ему спокойней. «Да что за бред лезет в голову!», неожиданно вскочил Вару. Действительно, не в его стиле лежать, бояться и рефлексировать. Этим пусть немощные занимаются. Он не из них. Заглянув под кровать, Пятый выудил оттуда тот самый журнал, где оставил заначку. Немного полистал его. И ничего ему не скучно. А этот, если хочет повыделываться, то пожалуйста, сколько угодно! Плевать! Когда начало темнеть, Вару все-таки занервничал. Нет, это не нормально! Что, в конце концов, можно так долго делать в ванной?! Он подошел к двери и забил уже кулаком. — Слушай, это уже не смешно! Открывай давай! Ты не один в доме! Ответа не последовало. И после череды угроз, вперемешку с сильными ударами ситуация осталась неизменной. — Ну смотри! Сам напросился! Не без труда, Вару таки удалось найти и вытащить из кармана скрепку. Обычную, канцелярскую, небольшую скрепку, которая может вскрыть любой замок. Главное знать как. Вару знал и через секунду он уже отворил тяжелую дверь. — Я предупреждал, если чт… Слова застряли в горле, скрепка выпала из рук. Боль в груди усилилась, дышать стало трудно. Хотелось кричать от ужаса, но горло лишь хрипело, а разум отказывался осознавать происходящие. Нет, не то что Вару был трусом и боялся всего, совсем нет. Его храбрости мог позавидовать кто угодно (правда, проявлялась она не всегда там, где нужно). Вот только видеть лидера клонов, который всегда защищал, фонтанировал силой, энергией и стойкостью, лежащим посреди ванной без малейшего признака жизни, чертовски страшно.