Флюиды

      Нил точно знал, что с приходом в группу младшего Уолста, его спокойной жизни настанет конец. Да, он сам предложил кандидатуру Мэтта, потому что понимал, что в такие кратчайшие сроки лучше они никого не найдут, и им придётся либо тур отменять и краснеть перед фанатами, либо петь самим — ему на вокале, Брэду и Барри — подпевать. Это было бы слишком феерично и порадовать сумело бы разве что ублюдка Гонтье, который и поставил их в эту тупиковую ситуацию. Мэтт знал их песни, даже был соавтором нескольких, с переменным успехом разряжал обстановку при записи «Транзита», являлся довольно сносным вокалистом и младшим братом Брэда — выбор идеальный. Нил надеялся, что после тура они найдут нового фронтмена, или Адам одумается и вернется, но делиться этими размышлениями с Барри, а уж тем более с Брэдом, не стал. Ни к чему им знать, как хорошо на самом деле их драммер знаком с Мэттью Уолстом.       Мэтт колебался недолго, и уже на первой спешной репетиции доказал, что фанаты не пожалеют об их выборе. Ну, большинство не пожалеет, Адама в любом случае сложно заменить. Мэтт и не пытался: был собой, скакал по сцене, как под дурью, и с полпинка заводил толпу. А ещё он перекрасил волосы, чем немало взволновал Нила: Мэтт-блондин был родным и привычным, Мэтт-брюнет стал неебически сексуальным. Нил все чаще задерживал на нем свой взгляд и мысленно одергивал себя: нет, нельзя. Он переболел Мэттью Джином Полом Уолстом очень давно, а что крышу снова рвёт в его присутствии — всего лишь лёгкий рецидив, который можно побороть холодным душем или семейным уютом. Но, к сожалению, домой он попадёт ещё не скоро, да и младший Уолст деваться никуда не собирался.       Собственно, за постоянным разглядыванием Мэтта, Нил и обнаружил, что не одинок в своём интересе. Их тур-менеджер Шон куда активнее проявлял внимание к вокалисту: исполнял все его прихоти, даже самые дурацкие, чего не делал для остальных (даже для Адама когда-то), выбивал Уолсту лучшие комнаты (из-за этого однажды Нилу пришлось ютиться на одной кровати с Барри, и после этого он проснулся с твёрдым намерением сбрить его бороду к чёртовой матери). А ещё Нил видел, как Шон разминает плечи Мэтту после концерта — это уж совсем ни в какие рамки! И все это не считая того, что Хэмм и младший Уолст практически не расставались: вместе исчезали, вместе возвращались, пели дуэтом и пили на брудершафт. Нил их тесной дружбой был возмущён, но остальные, казалось, ничего такого в этом не видели. Так может, зря он доводит себя до нервного срыва? Шон, до всего этого с Мэттом, мужчинами не интересовался, был убежденным натуралом. Нил тут же сам себе привел контраргумент: вообще-то он тоже был исключительно «по девочкам», пока однажды не оказался постели с Уолстом-младшим. Ну, как в постели, до нее они в тот день так и не добрались… Гонтье вот тоже кроме Наоми никого не видел, пока не… В общем, мысленно подытожил Нил, у Мэтта была удивительная черта — опидорашивать нормальных мужиков, словно он имел в арсенале какую-то гейскую суперсилу. Так почему под эти волны не мог попасть Шон? И надо ли было срочно спасать менеджера? Кто бы его самого спас!       Время в туре Сандерсон проводил тяжело. Чего только стоили однообразные вопросы журналистов об уходе Адама и дальнейшей судьбе группы. И на все эти пытки под камерами непременно отправляли их с Мэттом. Нила не то в качестве сопровождающего, не то пиздлявой няньки. Уолст отчаянно тупил и молчал, поэтому языку Нила приходилось работать за двоих. Серьёзно, он бы нашёл лучшее применение своему языку и компании Мэтта…       — Почему опять я? — устало поинтересовался Нил в пустоту.       Шон улыбнулся:       — Вы так хорошо смотритесь вместе, просто идеальная пара!       В голове Сандерсона это прозвучало как насмешка. Тем более от Шона, который уже минут десять поправлял футболку Мэтта, преданно смотря ему в глаза. Нил закипал и чувствовал, что скоро из него повалит пар. Зачем устраивать свои гейские игрища у него на глазах?! Ни Шона, ни Мэтта это вообще не смущало, осталось только поцеловаться на прощание, чтобы Нил точно выкинул обоих в окно.       Когда тур подошёл к концу и они вернулись в Канаду, назрел вопрос о будущем группы. Опять. Адам благополучно справлялся сам, звонки и попытки примирения игнорировал. Ждали они достаточно, пора бы уже и честь знать. Обсудить этот важный вопрос они собрались в баре без участия младшего Уолста. Все, кроме Нила, хотели, чтобы Мэтт остался. Он, мол, прекрасно вписывается в коллектив, его ангельский голосок и сладкая мордашка уже полюбились фанаточкам. Ну, это Нил утрировал про себя, аргументы были более сопливыми. Шон едва ли не громче всех выступал за официальное присоединение Мэтта — он ведь и так часть группы. Остальные согласно кивали. Нилу хотелось удавиться: он с трудом пережил этот год, и постоянное нахождение рядом с Мэттом не шло ему на пользу. Да, черт, его буквально поддерживала мысль, что это временно, что они найдут кого-то более… кого-то другого, хоть девушку-вокалистку! Ну а что, грустная лирика Гонтье зазвучала бы ярче.       — Ты какой-то подозрительно молчаливый, Санс. Что ты скажешь обо всем этом? —поинтересовался Брэд.       Что мог сказать Нил? «Я против, потому что твой брат превратит нашу серьёзную мужскую группу в гейский притон, а знаю я это потому, что уже через это прошёл?». Едва ли Брэд оценит. Нил покопался в себе, выискивая другие более убедительные причины послать Мэтта.       — А как насчёт его группы? — облегченно напомнил Нил. Судя по лицам друзей, думал он слишком долго и напряженно.       — Мэтт давно хотел с ней покончить, — пояснил Брэд. — Так что это не проблема.       Да уж, действительно. Какие тут проблемы. Друзей на хуй, расчищая себе путь к новой группе. Прям как Адам, уж не у него ли научился младший Уолст? Нил отхлебнул большой глоток вина.       — Ну, тогда я не вижу причин отказываться от такой удачи. Все мы тут любим Мэтта, — с нажимом произнес Нил, посмотрев на Шона. Тот согласно кивнул и улыбнулся во все тридцать два. Остальные облегченно выдохнули: на том и порешили.       Мэтту сказали на следующий день, во время репетиции. Точнее, сделали официальное предложение, от которого Уолсту невозможно было отказаться. Сплошной фарс, этот вариант они обсуждали с первого концерта, и Мэтт ждал, когда его кандидатура будет утверждена. Тем не менее, это не помешало ему состроить удивленную мордашку. Актёр без Оскара.       — Могли ли мы подумать, что однажды такое случится? — Мэтт уселся своей выдающейся задницей на краешек стола, касаясь коленями сандерсоновских ног. Нил тяжело сглотнул: пространство между их телами было минимальным, а он всегда по-дурацки чувствовал себя, когда Уолст внезапно сокращал расстояние. — Ты будто бы огорчён этим. Все рады, кроме тебя. Кислая морда, отворачиваешься. В чем дело, Нил?       — С чего ты взял? — Нил посмотрел ему прямо в глаза. Для большей убедительности. Выскочить из этого плена хотелось безумно, пересесть подальше, вздохнуть. Сел раз в жизни кофе попить за стол, как культурный человек, а в итоге оказался «зажат в угол».       — Если ты из-за того, что было между нами, то не надо париться. Мы ведь решили тогда, что это не помешает ни дружбе, ни общению. Работе тем более. Было да прошло, — беззаботно болтал Мэтт.       — Ага, — мгновенно поддакнул Нил. Ну, а что он мог сказать? Что для него, как выяснилось, не совсем прошло, и загоняться он будет каждый божий день? Он ведь мужик, сопли распускать не станет.       Мэтт ответом удовлетворился и отошёл к Шону, наверное затем, чтобы Нил несколько часов подряд мог наблюдать за тем, как эти двое лапают друг друга и хихикают. Шон определённо был потерян. Нил боялся подумать: кто следующий падет под действием гейских чар Уолста-младшего?..