Откровения (Revelations)

      На этот раз на всех первых полосах фото Питера на руках у Стива: его несут, как невесту, одна рука обнимает его за спину, вторая держит под коленями, и голова его запрокинута назад. Некоторые статьи зачем-то подчеркивают его ориентацию, например: «Первый открытый гей-супергерой ранен в нападении на полицию Сан-Франциско», другие же кричат что-то вроде: «Питера Паркера поразили смертельным выстрелом — Капитан Америка выносит тело из полицейского участка Сан-Франциско», «Человек-Паук в критическом состоянии после атаки в Сан-Франциско» и «Двадцать четыре раза, когда Питер Паркер нас очаровал, и один раз, когда он разбил наши сердца». Последнее, список, составленный Buzzfeed, ему присылает Нед в сопровождении десятка плачущих эмодзи.       Мэй плачет, когда он ей звонит, ее лицо искажено от переживаний.       — Ох, Питер. — Она сквозь слезы вздыхает, вытирая щеки. — Ох, милый, это… господи. У меня сердце остановилось, малыш. Просто остановилось к черту.       — Прости, — Он так рад, что из-за освещения не виден синяк у него на челюсти. — Мэй, я в порядке.       — Тебе же лучше, если так, — угрожает она. — Боже, если бы не чертов Тони Старк, я бы сейчас уже ехала к тебе. Вот-вот попала бы под прицел какого-нибудь снайпера, дежурящего по периметру вашего заведения.       — Мистер Старк с тобой разговаривал?       — Он позвонил мне, как только твое состояние стабилизировалось. — В ее голосе сдержанная благодарность. — Держал меня в курсе на протяжении всего времени, даже предложил привезти меня туда, что, я думаю, было бы незаконно по множеству пунктов?       Питер ошеломлен.       — Эм… ага. Точно незаконно.       Она усмехается.       — Так я и знала. Но все равно собиралась согласиться. Если бы ты так быстро не выправился, прилетела бы. — Шмыгает носом. — Но я решила, что тебе бы не хотелось, чтобы я приехала и все тебе там испортила.       — Ты бы никогда ничего не испортила. — Питер наклоняется вперед. — Но… с тобой здесь мне было бы труднее концентрироваться на одной только работе. Беспокоился бы за тебя. — Он хитро улыбается. — Ты же медленный человек, не умеешь нормально бросать, все дела.       — Мне почти удалось, в тот раз, подушкой.       — Ага, разумеется, как скажешь. — Он ухмыляется, заставляя ее улыбнуться в ответ. — Но я тут подумал, что ты наверное права, мне не помешает отдохнуть. Слетать в Квинс?       То, как озаряется ее лицо, убеждает его в правильности этого решения, и не важно, что ему придется сделать, чтобы это осуществить.       Они заканчивают разговор после того, как она сообщает ему местные новости, понижая градус напряжения. Он пишет ЭмДжей, спрашивая, сможет ли она приехать в Квинс на выходные, потом звонит Неду, чтобы организовать для нее какой-нибудь глупый сюрприз, который точно ее выбесит. Так время течет быстрее, и он не замечает, как кончается день.

*

      — …Привет, ребят.       Возвратившись в гостиную тем вечером, Питер видит нечто настолько неожиданное, что ему требуется время, чтобы собраться с мыслями: Баки и Сэм смотрят телевизор, Наташа с Вандой и Виженом сидят у кухонной стойки, Стив и Тор стоят около конференц-стола, Роуди готовит, а Брюс с мистером Старком на диване. Он вполне уверен, что все вместе они никогда еще не находились в одной комнате, самое близкое к такому случилось когда он пришел познакомиться посреди ночи. Атмосфера тогда была куда более напряженная.       — Питер.       Брюс поднимается и подходит к нему, что выглядит несколько драматично, учитывая, что все они наблюдают, но ничего не говорят. Именно с ним среди всех остальных Питер рад заговорить для начала.       — Привет, док. — Он шагает вперед, фокусируя на нем свое внимание. — Как себя чувствуете?       — Я в порядке, как..? Слышал, что на вас напали, во время патрулирования. На вас со Стивом. По всем новостям показывали, пацан.       — Эм, ну да. Но мы справились. — Он бросает благодарный взгляд на Стива. — Стив меня спас.       Сдалека мистер Старк тоже смотрит на Стива.       — Я рад. Здорово. — У Брюса усталый взгляд; он глубоко вздыхает. — Питер, когда я…       — Халк мне не навредил, — перебивает Питер. — Даже под действием вещества и на фоне всего того безумия он не хотел никому делать больно. Честно. — Улыбается. — Мне вообще кажется, мы подружимся.       Брюс выглядит измученным.       — Я уже давно настолько не терял контроль. Было так… ужасно узнать, что он наделал.       — Вышла хорошая фотография, но он ничего такого не сделал. — Питер пожимает плечами. — Мы считаем, что он смог побороть действие яда благодаря своему неразрушимому метаболизму. Тот, кто хотел меня убить, хреново справился.       — Рядом с тобой взорвали бомбу. Это могло и сработать.       — Но не сработало же.       Брюс вздыхает. Выглядит он изможденным.       — Видимо так. Что ж… рад, что с тобой все хорошо.       — И я рад за вас.       Он улыбается и, кивая, похлопывает Питера по плечу.       — Хороший ты парень, Питер.       Питер обращается к остальным, уставившимся на него.       — Всем привет.       Ему в ответ раздается поток «приветов», призванных звучать непринужденно, который оканчивается «че кого» от Сэма.       — Ты голодный? — спрашивает Ванда. — Роудс для нас готовит.       — Я делаю чили, но это не для всех. — После напряженного молчания он продолжает. — Потому что некоторые точно не выдержат такой остроты. Так что добывайте себе еду сами.       — Вкусно пахнет, — комментирует Питер, проходя на кухню.       — И на вкус отлично, — говорит Ванда.       — Есть невозможно, — Сэм снова включает телевизор. Новости без звука. — И я пытался.       — Хейтер, — бормочет Роуди.       Стив и Тор также направляются на кухню, а Наташа втискивается в закуток рядом с Брюсом (между ними ощущается какая-то неловкость, и Питер не впервые задумывается, что там за история). Мистер Старк остается на диване; видимо, работает, но по крайней мере он это делает рядом со Стивом и Баки.       Питер наклоняется посмотреть на еду, а когда отводит от нее взгляд, видит около себя Стива.       — Все хорошо? — тихо спрашивает тот.       — Ага. — Питер улыбается, оглядываясь по сторонам. Одиннадцать героев, если он будет считать себя, и никогда еще они не казались настолько обычными. — Хорошо.

*

      — Пятница?       — Да, Питер?       — Можешь сказать ему, что я пришел?       — Он не у себя.       Питер грустнеет.       — Он… а? — Он чувствует… даже не понять, что. Подставу? Предательство? Ни одна из этих вещей не имеет смысла: у мистера Старка есть целая жизнь, не связанная с Питером, и большую часть решений он принимает без учета желаний своего подопечного. С чего бы? — А где он?       — Лаборатория 377. Он не уточнял, запрещено ли мне делиться с тобой этой информацией, а основной протокол конфиденциальности не препятствует тому, чтобы я сообщила тебе о его местонахождении.       — Ладно. Спасибо.       — Всегда пожалуйста. Время 2 часа ночи.       — …Я знаю.       — Не уверена, что Тони знает.       Питер кивает и направляется в лабораторию.       В итоге он проходит весь путь до нее голыми ногами и в пижаме (серая футболка NASA и красные шорты), и это ошибка, потому что хоть ночного персонала совсем мало, база точно не спит. Питеру не раз приходится прибегать к тому, чтобы прятаться на потолке с помощью паутины, или скрываться в тени от чужих взглядов.       Наконец он достигает лаборатории, спустя несколько минут и неловкую поездку в лифте с уборщиком. Внутри кромешная тьма, за исключением самой середины; сверху не горит ни одна из флуоресцентных ламп.       Мистер Старк практически сразу поднимает взгляд от стола, и Питер нервно машет ему, тут же желая вернуться в прошлое и этого не делать. Он такой дурак.       — Привет, мистер Старк.       — Питер. Ты в порядке?       Питер кивает, подходит к нему. Он идет мимо полупрозрачных стальных панелей, скрывающих Перчатку, и словно чувствует, как манит Камень Реальности; но ничто не манит его сильнее, чем человек, находящийся в центре комнаты. Окно во всю стену открывает вид на звездное небо.       — Как твои боли? Как себя чувствуешь?       — Нрмльно. Все нормально.       Мистер Старк откладывает инструменты, как раз когда Питер до него доходит и видит, над чем тот работал. Он узнает эту пушку: черные шипы, инопланетный вид. Вокруг разбросаны различные приборы: что-то вроде сварочного пистолета, лазерный резак, множество маленьких гаечных ключей, и робот с буквами DUM-E на боку выглядывает из-за плеча мистера Старка. Вращающаяся голограмма пушки витает в воздухе между ними, рядом спроектированы ее характеристики.       — Что ты тут делаешь? Уже поздно.       Питер поднимает глаза, встречая его взгляд сквозь светящуюся голограмму. На мистере Старке опять обычные очки.       — Вас ищу.       — …И зачем же? — Прочесть выражение его лица невозможно. В любом случае, ему явно нужен ответ от Питера.       — Я. — Питер замолкает. Он знает, зачем; из-за этого болезненного, странного чувства в животе, которое не давало ему спать до двух ночи, после чего он больше не мог терпеть и поднялся, отчаянно желая увидеть мистера Старка, серьезно намереваясь спать у подножия его кровати, или на полу, или за дверью, если придется. Он все-таки заметил, что лучше и спокойнее всего ему спится в присутствии мистера Старка. Но это он говорить не хочет; не хочет вешать на мистера Старка конкретно это бремя.       Но и врать он тоже не хочет.       — Мне не очень хорошо спится… в одиночестве. — Без вас было бы правдой. Мистер Старк смотрит на него ужасно долго. В голубоватом свете его белая рубашка выглядит бирюзовой.       — Я сожалею.       — О чем? — моргает Питер.       — О… — горькая улыбка. — Об очень многом, но сейчас я не буду этим тебе докучать. И конечно ты можешь лечь у меня в комнате, если тебе этого хочется.       Облегчение, легкое и воздушное, наполняет его.       — Спасибо, мистер Старк. — Он склоняется над столом. — Вы лучший.       Мистер Старк морщится.       — Едва ли.       Питер опускает взгляд на оружие между ними.       — Как продвигается?       — Ох, не лучшим образом. Придется попросить у принцессы Ваканды немного инструментов из вибраниума, чтобы это вскрыть. Мои лазерные ножи не особо справляются. — Он тоже наклоняется, опирается на локти, поправляя очки на носу. — Но я с тобой абсолютно согласен, это не связано с Читаури.       Питер тянется к пушке, вертит ее в руках, вонзаясь ногтями в небольшой стык рядом с курком, пытается раздвинуть. Поначалу ствол кажется прочным как камень, но он тянет сильнее, и сильнее, напрягая бицепсы, и на секунду кажется, что что-то поддается… а потом раздается хруст.       Мистер Старк в шоке, а корпус пушки внезапно открыт.       Оба глазеют на руки Питера.       — … Ладно. Последние четыре часа работы отправились в топку. — Он впечатлен, и Питер ухмыляется, покрываясь румянцем от радости. Мистер Старк жестом побуждает его продолжать.       Они начинают расчленение, разбирают оружие на части и пытаются реконструировать его механизм. В нем есть энергетическое ядро, стабилизируемое серией сдерживающих механизмов, на первый взгляд совершенно непостижимых, и чтобы понять, как они работают, теоретизируя и тестируя различные материалы, у них уходит немало времени, пока луна за окном отливает белым, соревнуясь с разделяющим их блестящим неоновым светом.       Пока Пятница проводит предварительные подсчеты, Питер наконец-то поднимает тему, которую хотел затронуть, как только вошел.       — Мэй сказала… что вы ей звонили, когда я был без сознания?        Мистер Старк кивает, не поднимая взгляда от поверхности оружия, с которой он собирает образцы для анализа.       — Та фотка была повсюду, пацан.       — И еще она сказала, что вы предлагали привезти ее сюда. — Питер не говорит о законности, о том, как это предложение нарушило бы строжайшие положения Соглашений. Он как может старается произнести без следа уязвимого благоговения: — Спасибо вам.       Мистер Старк улыбается краем рта.       — Меньшее, что я мог сделать.       Питер знает, что мистер Старк сделал бы это для кого угодно, но все равно чувствует теплую волну благодарности.       Не подумав, он зевает.       Мистер Старк немедленно выпрямляется.       — Эй. — Он одной рукой снимает очки и обвинительно указывает ими на Питера. — Тебе нужен отдых, уже очень давно пора.       — Я-я в порядке!       — Ты восстанавливаешься после серьезного ранения. — Мистер Старк отключает голограмму, погружая их в практически полную темноту. Опускает очки на стол и обходит его, чтобы встать прямо напротив Питера. Он выглядит строгим, и это нехорошо, неправильно, что Питеру это кажется волнующим несмотря ни на что. — Закончим с этим завтра, Пит. Иди спать.       — Вы что, отправляете меня в мою комнату? — спрашивает Питер. Вопрос был задан, чтобы подразнить его, или бросить вызов, но у себя в голосе Питер узнает… что-то еще.       Импульс, на котором действует мистер Старк, приостанавливается.       — Технически, я отправляю тебя в свою.       О нет.       У Питера сводит живот от того, что это могло бы значить, теплеют уши, хотя ничего и не произошло. Нет тут никаких скрытых смыслов, просто… случайная двусмысленная фраза, бывает, мистер Старк ничего такого не имел в виду.       Они стоят довольно близко.       — Я не устал, — честно говорит Питер. — И у меня все прошло.       Челюсть мистера Старка щелкает. Его взгляд опускается на шею Питера, где почти не осталось и следа; Питер смотрел в зеркало, прежде чем прийти сюда.       Воспоминание о его глупой, отчаянной выходке в медкрыле немного сводит его с ума.       — Смотрите, — произносит Питер, и не успевая обдумать эту идею, задирает футболку со стороны, где был ранен, показывая ему побледневшие синяки на ребрах, никакого воспаления, только гладкая кожа. И вместе с этим показывая свою грудь, свой живот до самых тазовых косточек.       Мистер Старк делает шаг вперед и тянет футболку вниз.       Он вновь хватает его запястье, удерживая его руку на уровне талии. Удерживая ее на месте.       Питер поднимает на него глаза, задыхается. Между ними считанные сантиметры. Он целиком в личном пространстве мистера Старка; он чувствует его дыхание у себя на лице, погруженный в его запах. Они практически соприкасаются грудью. Хватка мистера Старка у него на запястье жесткая, но в сознании у Питера она регистрируется как идеальная.       — П-простите, — шепчет он. Тут так темно, но между ними что-то светится. Он чувствует… боль, где-то болит, он не вполне понимает. Это оттого, что его отвергли? Или это желание, такое жалкое и такое огромное, что отсутствие взаимности вызывает боль?       Мистер Старк опускает на него взгляд. Крылья его носа раздуваются от его тяжелого дыхания.       — Не могу смотреть. — Он сглатывает. — Понимаешь?       Питер замирает.       Смотрит в глаза мистеру Старку. Их выражение невозможно прочесть; присутствует дистанция, пресекающая любую попытку к сближению. Но он сказал… только что сказал… он признал это. То, о чем Питер думал прошлой ночью, он только что… это правда.       Боль отступает, а с ней уходят и силы, все то, что удерживает Питера на ногах. Волна ощущений накатывает как цунами, это больше чем лесть, больше чем благодарность. Его кости словно жидкие, словно растворяются в этой горячке.       — Простите, — повторяет он, и его щеки горят.       Свободная рука мистера Старка опускается ему на макушку.       — Не твоя вина, пацан.       Должно быть, жест задумывался как отеческий. Питера потряхивает от прикосновения. Руки мистера Старка трогают его в двух местах, и он уже перегрелся, весь дрожит. Может, у мистера Старка волшебные руки. Может, поэтому он и построил Железного Человека из ничего, поэтому все, что он создает, пронизано кажущейся нечеловеческой гениальностью.       — П-простите, сэр.       Рука на запястье сжимается, и Питер издает тихий звук, не контролируя себя от чувств. У него слабеют колени.       Пальцы в волосах скользят вниз, туда, где заканчивается шея и начинаются плечи.       — Не надо. Не за что извиняться.       — Я. — Он не выдержит. Не выдержит, сейчас либо упадет, либо заплачет. Внутри не умещается столько эмоций, столько ощущений. — Я.       — Я виноват. Ты идеален. — Питер дрожит, слегка покачиваясь. Он сейчас. — Ты идеальный. — Большой палец руки, что у него на шее, потирает едва заметный синяк на его челюсти.       Питера яростно трясет, и он падает вперед.       Это как врезаться во что-то родное, как вернуться домой. Твердое тело не дает ему упасть, и мистер Старк тут же обвивает его руками, словно инстинктивно: одной держит его за плечи, положив крупную ладонь ему на затылок, вторая его рука на талии, и когда Питер всхлипывает, уткнувшись лицом ему в грудь, мистер Старк только крепче прижимает его к себе. Его бесчисленные эмоции сливаются в одну. Это чувство идеально, просто идеально, и оно заполняет глубокую, зияющую пустоту, которая жила у Питера в груди неделями, месяцами, а может и годами.       Его потряхивает от облегчения, и он зарывается в объятие, оплетает руки вокруг шеи мистера Старка. Он так давно представлял себе этот момент, но ничто не могло подготовить его к тому, как это хорошо, как правильно — быть в руках мистера Старка, целиком погрузиться в него. Объятие подпитывает то самое, что так отчаянно желало конкретно этого; что-то изголодавшееся.       — Все нормально? — бормочет мистер Старк ему в волосы.       Питер издает звук, означающий согласие, выравнивая дыхание, его лицо в рубашке мистера Старка, он все еще дрожит. Он чувствует, что все произошедшее за последние пару недель вело именно к этому моменту, и все это того стоило: смертельная опасность, раскрытие его идентичности всему миру, знакомство с Мстителями, все давление, все усилия. Ему настолько хорошо, что он не сразу замечает, как… что-то вжимается ему в ключицу.       Какой-то угловатый предмет, слишком твердый и металлический, чтобы быть телом. Питер отстраняется, опуская глаза мистеру Старку на грудь. Это треугольник, он расположен в самом центре его груди; тот самый источник свечения, которое Питер замечал уже не раз.       — Что это? — шепчет Питер. Он касается его ладонью, обводя края кончиками пальцев.       Мистер Старк на мгновение замирает, а потом мягко отодвигает руку Питера и делает шаг назад. Воздух проникает туда, где они только что соприкасались, и Питеру тут же хочется все вернуть; притвориться, что он ничего не заметил.       — Это ускоритель наночастиц, — говорит мистер Старк. Видя вопросительный взгляд Питера, он продолжает. — Мой костюм.       — О.       Точно. Он вспоминает.       — Мне… тяжеловато с ним расставаться, после Титана.       О.       Он ждет от Питера реакции, но Питер вновь делает шаг к нему, глядя прямо на светящийся треугольник. Ему хочется снять его с мистера Старка и хорошенько осмотреть; потрогать мускулы вокруг, исследовать механизм, с помощью которого он присоединен к коже. Разумеется, под ним находится шрам от дугового реактора. Питер провел бы по нему пальцами, поцеловал бы его…       — Я засыпаю с метателями паутины, — мягко произносит он вместо того, чтобы делать, что хочет.       — Я заметил.       Питер встречает его взгляд.       — Вы все время его носите?       — Говорил же, что у меня много проблем. — Мистер Старк с секунду смотрит, а потом отводит глаза, опускает взгляд на пол. Я неплохо так научился выражать свои эмоции и все это дерьмо, до Титана. — В любом случае, уже поздно. Тебе надо поспать.       Питер ждет, когда он все же прикажет ему отправляться в его собственную комнату.       — Иди первым; я тут приберусь. — Он указывает на работу, которую они так резко прервали. — Приду буквально через пару минут.       И вот, Питер отправляется без пререканий, подпитываясь чувством легкости, спеша уйти, прежде чем мистер Старк успеет передумать. Он не оборачивается до самой двери в лабораторию. Даже тогда, когда дверь еще не до конца закрывается за ним и он слышит, как мистер Старк тихо обращается к самому себе:       — Тони, какого хуя ты творишь?