Y'all are ghosts

Уже отойдя от расстроенного Джима метров на двадцать в сторону «Энтерпрайз», Маккой остановился, осознав, что творит. Бросать Джима на Земле одного — обиженного Джима, лишенного мечты всей своей жизни! — чревато было не просто неприятностями, но неприятностями галактического масштаба. Вроде создания «на коленке» из Земли совершенно нового, планетарного, типа звездолета и попытки догнать не взявший его корабль с целью силком пробиться на борт. Когда Джиму всего лишь захотелось повидаться с новым сетевым знакомым, он переместился в другой мир, когда ему приперло сдать тест — он сдал его первым и единственным, вскрыв всю систему сетевой защиты Флота изнутри, а когда его отстранили от экстренного вылета, хотя взяли всех остальных кадетов… Единственное, чего в этом мире Маккою временами не хватало (не считая возможности стрелять из фазера по любому поводу) — это агонизатора. Но он учился без него обходиться. Глубоко вздохнув, он выматерился себе под нос, развернулся и зашагал к Джиму, на ходу доставая гипошприц и прикидывая, побочный эффект введения какой вакцины создаст необходимое впечатление на проверяющего, но нанесет наименее серьезный урон пациенту. Уже подойдя вплотную, он увидел знакомый шальной блеск в глазах Джима и окончательно уверился в принятом решении. Поймал того за рукав и потащил за собой — к стеллажам с медицинским оборудованием. Там закопался в капсулы с вакцинами, перебирая ассортимент. Джим, увидел в руке Маккоя гипошприц, очень удачно впал в ступор, словно кролик перед удавом. Отмер он как раз в тот момент, когда Маккой уже определился, зарядил капсулу с антидотом от вируса новарских грязеволн и почти собрался было спросить, хорошо ли его слышат бандерлоги. Пришлось ловить отбивающегося Джима и прижимать всем телом к стеллажу, молясь всем богам, чтобы тот не рухнул. В довершение — используя эффект неожиданности как основную часть анестезии — Маккой задал вопрос: — Трахаться хочешь? — и, наконец, сделал укол. Джим скрипнул зубами, но, только отойдя морально и физически от столь коварного нападения, осознал смысл заданного ему вопроса. — Хочу, — ошеломленно выдохнул он. — Тогда — смирись.