Революционеры

Двери лифта распахнулись, одинокая фигура с каштановыми волосами прошла вперед, сталь позади захлопнулась. Далее следовало несколько громких шагов по падику, эхо от стука каблучков раздавалось на несколько этажей. Каштановый подошел к двери, постучал. По ту сторону его уже ожидали трое друзей, которые, даже не смели нюхать крышки от пива, ведь начинать нужно всем в месте. Дверь была открыта незамедлительно. - Здарова братуха, как твоя пирагуха? – Встретил Русый. Молча Каштанвоый прошел внутрь, разделся. - Да как обычно. - Проходи, там уже все готовы позариться на бухло. Он прошел дальше, увидел остальных, сел на свою любимое место за столом. - Итак! – Восторженно произнес Рыжий, откупоривая дешевое вино из коробки. – Че мутим на сей раз? - Да как обычно. - Посидим, попиздим, заснем. Из излюбленного блондином затемненного угла, показалась его морда, распластавшаяся в улыбке. - Как обычно, это ведь, в том смысле, что мы обсудим дела насущные? – Спросил он. - Да погоди ты, дай хоть разогнаться с бухлишка, а там, хоть че задавай. Все проходило более чем гладко, в том смысле, что никто так и не начал моросить. Минуя несколько часов, до момента, пока каждый не допился до своей золотой середины, где-то между «Сейчас блевану» и «Давайте попиздим». - Чтобы нравится этому миру, тебе всего-то, нужно быть полоумным дебилом с хер пойми какими намерениями, с хер пойми какой мечтой, с хер пойми какими мотивами. Знаешь что, братуха? В пизду, в пизду диалог, который начнется после этих слов. – Начал Рыжий. - А по мне так, неплохая бы получалась словесная перепалка. – Блондин продолжил. - Да я не шибко то и против, просто, ты же понимаешь, что мы все тут старики, м? И кто встанет на сторону полоумных детей? Просто, к какому консенсусу тогда придем? - Ну-у, дети… - Вклинился Каштановый. - Вот, нашелся! – Улыбчиво подметил Рыжий. - Дети, - Продолжил он. – мы ведь тоже были детьми. - Это ты к чему? - Да к тому, что сначала нада поставить определенный тезис… - Тезис хошь? Акей. Дети – тупые беспросветные дебилы, что пытаются реализоваться в кругу никчемных, как они, дегенератов, попутно потакая общественному мнению, не думая своей головой. Дети – новое поколение, что слушает музыку созданную из ничего. Дети – бесящие гниды, что одеваются в парашу. Дети, одним словом – дебилы. - Ха. Я согласен. – Подтвердил Русый. - Возможно. – Добавил блондин. - Ты очень умную мысль сказал. - Я? – Переспросил Рыжий. - Да. Ты. «Новое поколение». Назовем его так – «Поколение Х». Как я понял, ты выводишь нам на обозрение тезисы: Дети слушают хрень, дети – тупые и дети зависимы от общества. - Это упрощая. - Ага. Начнем? - Валяй. - Кто-нибудь еще добавит что-то? - То что я согласен с тезисами. – Откупоривая водку, добавил Блондин. - Я так понимаю, что вы изначально против настроены? - Когда я вам говорю про власть – вы все против меня, так что честно все, вещай Каштанчик. Каштановый вздохнул, выпил пива, и для пущего эффекта встал, со стороны глядя на себя как на героя революции среди революционеров. - Начнем с того, что вы не правы. Та умная мысль, что я подметил, - «Новое поколение», «Поколение Х», оно ведь и правда так. Мы с вами были теми же уебками, что сейчас шныряют и рубят свою фишку во всем. Палите. Наши преды слушали шансон, одевались в три пизды, и тут мы – продвинутые, - Поставил он пальцами кавычки. – Курим, бухаем, юзали, ты, Блонди, помню от экстези предлагал всем тебя потрогать. Но это так, лирика. Веду я к тому, что поколения меняются каждый тридцатник, статистики нет, но поверьте. Все слушатели откинули головы в затишье. - Вот типа. Моя мамашка слушала то, как старперы ебашат что-то про любовь в микрофон перед бабушками, я же, напротив, ушел в рок, где мне под гитарное соло говорили о конформизме. Одевался я, и одеваюсь, как бомж, и я так же зависим от общества как и любой человек, только… от моего общества. - Поясни. – Просил Рыжий. - Вы мое общество. - Как это мило. – Скрывая улыбку ладонью, добавил Русый. - А я ваше. - Ути-пути. – Так же смеялся Блондин. - Мы предыдущее поколение, ребят, и предыдущее всегда недовольно последующим. И только предыдущее, потому что они недовольны тем, что их стандарты мышления и поведения – уничтожаются, как мы, например, уничтожили понятия наших родителей, от чего им пришлось смириться, ибо они дали нам свободу. И не стоит забывать, что именно предыдущее строит последующее. - Я либо запутался, либо мне надо еще пивка по акции бахнуть. - Прокрути в голове три раза, и закрепи. – Высказывался Блондин. – Я так то, понимаю, к чему ты ведешь, но не уверен, что именно мы строим это твое «Поколение Х». Как? - Легко. Потому что любое поколение – умнее предыдущего, это факт. А именно нам следует передать нашу мудрость тем. И я конечно понимаю, что на нее положат большой и огромный. Но! Дойдя до нашего возраста, они станут, считай, нами в этот момент. - Я прямо сплю и вижу, как кто-то станет обрыгиваться водкой. Хотя стоп. Пиздеж! Эти суки не пьют, алерт-алерт! - Либо пьют парашу. – Добавил Рыжий к словам Блондина. - А мы пили портвейн… - Да я и сейчас не против. – Блондин достал из шкафчика портвейн «Три шестерки». - Вот вам и пример того, о чем я говорю. - Ты что-то имеешь против портвейна? - Нет, отличный напиток. - Тогда о чем ты. - О том, что из-за того, что никто не делает как мы – мы и бесимся. Мы, изначально, - каркас, который годами облепливали глиной, запекая. Совершая ошибку из-за свои каких-то предрассудков – мы годами пытались их выбить из себя. И мы гордимся этим, но это «Поколение Х», оно лишено наших проблем, этим оно и лучше нас, и мы злимся на них за то, что нам было хуже, и воспринимаешь это «хуже» как – раньше было лучше. Добавить еще то, что тогда, когда мы были этим «Поколением Х» - нам было проще и беззаботнее, девки давали, а мы бухали на большем энтузиазме. Сейчас девки – с прицепом, а мы бухаем – по выходным. Бесит нас не только поколение, а мир, который это поколение населяет, что этот мир больше не наш, а их. - Умно сказал, жаль только что я с тобой не согласен. – Противоборствовал Рыжий. - С хуя ли? - Да с того, что я не считаю их особенными. Они – такие же люди, человеки, как и я. И живут – так же, у них не течет водка по венам… - У меня течет. – Улыбался Блондин. - Но они, эти мелкие суки. Они просто не играют по правилам. - Так и мы не играли. - Играли. - Нет. Мы строили свои правила, основываясь на изначальных правилах, тавтология. Типа. – Каштановый поджал губу в попытке сформулировать мысль. – Типа… Типа есть изначальный концепт правил, на котором основывается как таковая жизнь, мы же, в свое время – их меняли, подстраивая под себя, и наши правила остались при нас, и воспринимаются нами как изначальные. Но на деле – нихуя не так. - То есть ты, хочешь сказать… - Я не хочу сказать, я хочу пояснить. - Хочешь пояснить, за то, что мелкие выблядки слушают парашу, и говорят, что ежели ты такую не слушает, то слуха у тебя нет. - Тебя так бесит тот факт, что они слушают другую музыку? - Бесит то, что они считают истиной свою хуйню, которую им навязывают, этим мы затронем сразу оба пункта, как музыкальную парашу, так и зависимость от общества. - Ну ты закрутил. - Ага. - Ну, вкусы у всех разные. - Давай без этого. - Ладно… Тогда… Их музыкой можно описать беззаботность. - А? – Хором издала остальная тройка. - Беззаботность. – Повторил Каштановый. – музыка – тупая, не напрягает, бессмыслена. Разве это не есть беззаботность? Куча басов, перекрывающих голос, который хуй пойми че вещает, если вообще вещает. Опишем это так – тотальный похуизм, новое поколение – похуисты, однако, скорее всего, не лишенные вкуса, при этом не являясь полностью похуистами. - Да ты заебал себе противоречить. – Возмутился Русый. - Ну, им же ничего не запрещает слушать то, что слушаем мы. И, думаю так, они слушают, просто окружение вынуждает слушать другое, так как все слушают это. Но уверен, что есть и те, кто слушают мой рок, точно так же, как и среди нашего поколения есть те, кто слушали классику. А про похуизм это я к тому, что они беззаботны лишь тогда, когда им надо, а на деле, они не менее ранимы чем мы с вами. - Меня лично ранит, когда водки нет в морозилке. Все невзначай улыбнулись, легко. - Давай теперь про зависимость от общества. - Если бы ты меня хорошо слушал, то мне бы не пришлось продолжать это. Бля. – Вздыхая произнес Каштановый. – Мы тоже зависимы от общества. Своего общества. Которое и вынуждает нас быть нами. Бля, все, я заебался, иди нахуй, сам думай. - Ха! – Рыжий улыбнулся еще шире. – Это значит. – Он посмотрел на скептический взгляд Каштанового. – Так уж и быть, это значит, что они ничем от нас не отличаются, просто, дети своего времени. Каштановый удивился. - Да-да, я тебя понял еще на середине, просто, не хотел тебя перебивать. - Мудак. - Что-нибудь еще обсудим? – Рыжий переглянулся. - Нахуй иди. – Продолжал Каштановый под смех остальных.