Werewolf

Рабов было много. Человек двадцать, не меньше. Все чистые, ухоженные, прилизанные — как и всегда, торговцы делают «товар» идеальным для потенциального покупателя — стояли, дрожали, уши прижимая к голове. У кого-то на бледном теле отчетливо виднелись шрамы, которые они дрожащими руками прикрывали, вдоль живота шли, на шее вырисовывались издевательски красиво, у некоторых и на лице проступали вместе с исчезающими синяками. Старк знал для чего это было сделано: многим нравятся шрамы, люди с извращённой фантазией только за таких готовы головы рвать, лишь бы им принадлежало. Взгляд ещё раз прошёлся по тихой толпе и в этот раз зацепился за девушку, стоящую в углу — точно такую же: дрожащую, беззащитную, со страхом и холодной стойкостью в глазах. Её ещё не сломали, не до конца, и, видимо, не только для Старка это было слишком заметно. Синяки, её били и били не единожды. Никому не нравятся своенравные рабы, никому такие не нужны, поэтому торговцы ломают их, безжалостно, беспощадно. И, чем больше строптивости, тем больше боли и пыток. «Наверно, если бы Питер знал, что такое свобода ещё хотя бы несколько лет, его характер успел бы сформироваться, как следует...» — промелькнула тусклая мысль в голове, и вина снова потяжелела где-то в легких. — Извините за ожидания. Выбрали кого-нибудь? — дверь со свисающим с неё, облезлым плакатом — иронично — «Мира во всем мире», распахнулась, и в комнату юркнул мужичок. Лицо у него было чуть обгорелым, кожа на носу шелушилась и выглаженный, аккуратный костюм с чёрной бабочкой абсолютно выбивался из образа «только что приехавшего с отдыха» человека. — Да, мы возьмём несколько, — Старк снова нашёл глазами ту девчонку и указал на неё. — Вот её... — О, я бы вам не советовал, — мужичок как-то нервно усмехнулся. — Она ещё не до конца поняла, где её место. Намучаетесь с ней. Вот, — он грубо выхватил из толпы какую-то испуганную девочку лет четырнадцати. — Если вам нужна именно девочка, вот эта подойдёт идеально. Если непринципиально, могу подобрать вам мальчишку... — Знаете, — Стив вышел вперёд, чуть отгоняя Старка плечом. — Мы возьмём обеих. Любим сложности. Он мягко взял девочку за худое запястье и подвинул её к себе. — Ну.. ладно, слово покупателя закон, но без возвратов, — мужичок выставил пухлый указательный палец перед Стивом, после отвернулся, свистнул кому-то в приоткрытую дверь и снова обернулся к покупателям: — Это все? — Нет, ещё двух мальчиков, — Старк заметил, как в комнату вошли двое, накаченные, высокие, с дубинками в руках и электрошокером на поясе, схватили грубо ту девчонку из тихо ахнувшей толпы и против воли приволокли её к ним; в темных карих глазах к страху прибавилась злоба и ненависть. — Можно вопрос? Зачем вам столько рабов, сэр? — хитро поинтересовался мужичок, улыбаясь тонкими кривыми губами. Старк устало закатил глаза. Его уже столько раз считали извращенцем, любящим групповушки, что реагировать на это хотелось в последнюю очередь. — Назовём это моим фетишем, ок? — Разумеется, сэр, но я должен предупредить вас о двух вещах: во-первых, эта покупка обернётся вам в кругленькую сумму. И во-вторых, у людей, покупающих больше одного раба, мы спрашиваем удостоверение личности. Таковы правила, — отчеканил мужичок карикатурно виноватым голосом. Старк не то, что был готов к этому. Но, на всякий случай, все равно сделал липовое удостоверение. Его мало, кто знает из здешних, а из приезжих, вообще — никто, но рисковать не стоило. Лучше уж он будет Сэмом Верстерном, а Стив — Брайаном Маграером, чтобы имена выглядели муторно и чтоб желания запоминать их не было. Это элементарный психологический ход. — Конечно, — он ловким быстрым движением, скрывающим нервозность, достал два удостоверения — своё и Стива. Протянул мужичку, и тот, пробежавшись по ним взглядом, снова поднял голову. — Хорошо, каких мальчишек хотите? — он неопределённо махнул рукой в сторону толпы, и все девочки мигом куда-то испарились. — Выбирайте, сколько нужно. Старк задумчиво прошёл направо, остановился в самом дальнем углу, Стив сделал тоже самое, но в противоположную сторону. Мальчики были разных возрастов — от десяти до семнадцати. У самых маленьких по покрасневшем щекам текли слезы, они зажимали дрожащими ладонями рты, стараясь не издавать лишних звуков, и тряслись так, что даже обмякшие уши дрожали вместе с телом. Худые, напуганные до смерти, рёбра торчащие да пергаментно-белая кожа. Старк присел на корточки рядом с мальчишкой лет девяти-десяти, протянул руку — тот напрягся, сглотнул, но с места не сдвинулся — потрогал осторожно его мокрые ледяные щёки, и мальчик, до этого ещё стойко державшийся, не выдержал, упал на колени. Заплакал тихо и горько, закрываясь от страшных прикосновений руками. Мужичок выглядел освирепевшим, уже шаг хотел сделать в их сторону, видимо, чтобы наказать ребёнка за этот позор перед клиентами, но не успел. Стив остановил его за плечо и медленно покачал головой, говоря, мол, мы его берём, в любом случае. И мужичка это вроде успокоило, он даже снова улыбнулся. — Хэй, малыш, — тихо прошептал Старк, надеясь, что, кроме мальца, никто его не слышит. — Все хорошо. Иди сюда. Он призывно раздвинул руки в разные стороны, и мальчик, колеблясь долгие секунды, на дрожащих ватных ногах, все же подошёл поближе и уткнулся носом в плечо, облеченное в серый костюм, приятно пахнущий одеколоном и стиральным порошком. *** Питер резко вскрикнул и подскочил на кровати, прижимаясь горячей влажной спиной к холодной спинке. Очередной кошмар. Понадобилось несколько минут, чтобы осознать это полностью. Ещё минута — чтобы утихомирить бешено колотящееся сердце. Все хорошо, хорошо... Питер прижал горячие ладони к глазам, стараясь вернуть себе хотя бы толику прежнего спокойствия. Почти вся ночь без кошмаров, сказывались, наверно, приятные воспоминания после встречи с Майклом, а сейчас, под утро, когда уже солнце просвечивало назойливыми лучами в зашторенные окна, мозг решил подкинуть ложку дегтя в приятные сновидения. А высыпаться все ещё было непривычно — Питера будили, когда только вздумается, тормошили, избивали, если он выглядел слишком сонным, а могли даже не будить. Чтобы изнасиловать не нужно бодрствование жертвы. Наоборот — даже лучше, если она, расслабленная и беззащитная, спит. Передернуло. Питер услышал какие-то отдаленные подозрительные звуки, и уши у него тут же встали торчком: кто-то разговаривал, тихо смеялся, что-то таскал, елозя по дорогому линолеуму, запах новой мебели бил в нос — только сейчас, с более менее успокоившимся сердцем, это ощущалось отчетливо. Питер вылез из кровати, движимый почти детским любопытством, на непослушных ватных ногах подошёл к двери и чуть приоткрыл её. Высунул лохматую голову и с облегчением заметил рядом с комнатой в конце коридора Пеппер, руководящую людьми в униформе. Не Пеппер. Миссис Потс, — мысленно поправил Питер и неуверенно, обхватив себя руками, прошёл к ней. — Доброе утро, миссис Потс, — поздоровался он, еле удерживая желание снова перейти на лексикон рабов. «Госпожа» и «Господин» звучали проще. Ему не приходилось даже имена запоминать, когда его передавали из рук в руки. Из-за леопардовых ушей — чтоб их! — все из-за них. С руками готовы были оторвать. Непонятно ему, правда, всегда было, смысл в этой редкости, если отношение к ней было такое же, как и к другим? — О, привет, Питер, ты как раз вовремя, — Пеппер улыбнулась такой же ласковой улыбкой, что и всегда — от неё теплело в груди — и жестом попросила подойти одного из рабочих. — Ник, покажи, пожалуйста, варианты обоев. — Не, ну, в принципе, можно любые — это, как бы, не проблема, — начал рабочий уставшим прокуренным голосом. — Но с собой у нас сейчас только голубые, коричневые и светло-фиолетовые. Сказали, комната мальчику, вот и взяли самые... ну, мальчишечьи. — Что выберешь? — Пеппер благодарна улыбнулась и снова посмотрела на мальчика. — Я... ну... мне необязательна собственная комната... — щеки Питера загорели виноватым румянцем, он снова чувствовал себя отвратительным обузой, который, будучи рабом, живет просто, как богатенький сынишка миллиардера. Нужно что-то сделать. — Дорогой, если б Тони считал, что тебе необязательна собственная комната, он бы не делал этого всего, — Пеппер положила тёплую ладонь на его предплечье, отчего по бледной худой руке побежали мурашки. — Тогда разрешите мне помочь рабочим. Я должен хоть что-то делать в этом доме... — совсем тихо прошептал Питер, понуро опустив голову. — Питер, тебе не нужно что-то делать, чтобы платить за жильё здесь... — Пеппер снова ласково улыбнулась, погладив большим пальцем чувствительную кожу на предплечье мальчика, и снова повернулась к рабочим. Кинула через плечо: — Тони уехал по работе около двух часов назад. Скорее всего, вернётся уже совсем скоро. Если хочешь есть — на плите твой завтрак, ещё горячий. — Л-ладно, спасибо, — тихо поблагодарил Питер, чуть покраснев щеками. Сердце стукнулось о грудную клетку и неожиданно забилось быстро, отчаянно, словно птица в клетке, желающая выбраться на свободу. Он сжался, обнял себя руками, дико смущенный и растерянный, ухватился дрожащей рукой за перила и, с трудом удерживаясь на ногах, спустился вниз. От этих приступов постоянно тошнило, все тело становилось слабым, как под сильными антидепрессантами. Он знал, каково это: когда в него силой впихивали таблетки снотворного и успокоительного, чтобы тело становилось податливым и расслабленным, осознание трезвело полностью только на следующий день. И боль от очередного ночного надругательства тут же стреляла чуть ниже поясницы. Питер сел на ближайший диван, чувствуя, как биение сердца медленно переползло из груди в горло и виски. Казалось, все тело дрожало от одного этого бешеного пульса, даже короткая шерсть на ушах дёргалась. Он закрыл лицо руками, облокотил острые локти на колени. Желание есть, и так еле-еле прорезавшееся сквозь стыд, тут же сошло на нет. Мягкое прикосновение к плечу оказалось слишком неожиданным — слишком настолько, что Питер не удержал в себе испуганный выдох, и резко дернулся влево. Поднял неуверенно взгляд и с облегчением увидел Старка. С волнением — того страшного человека и девушку рядом с ним. Кудрявую, с лохматыми волосами, собранными в косой пучок. Со взглядом злым и испуганным, стойким, холодным. Она вызывала бы стопроцентный ужас и страх, если бы не стоящие торчком собачьи уши на голове. Кажется, овчарки. — Питер? — взволнованно окликнул Старк, вырывая из не самых приятных мыслей. — Все нормально? — Д-да, мистер Старк... господин... извините... я... просто... — испуганно залепетал Питер, прижимая дрожащие уши к голове. В его голове тут же отчетливо отобразился заготовленный чуть ли не с самого детства текст — все хорошо, вам не о чем переживать. Бывало, попадались жалеющие — это те, которые зачем-то интересовались самочувствием Питера после очередного жестокого изнасилования. Им было плевать, они делали это, руководствуясь каким-то моральным принципом. Или желанием «очиститься» фальшивым волнением от грехов. — Стив, отведи девушку в гостевую комнату на первом, — не оборачиваясь, кинул Старк и, услышав негромкое согласие и последующий хлопок одной из дверей, полностью переключился на мальчишку: — Хэй, Питер... — Я... я просто посижу здесь, мистер Старк, это пройдёт... — виновато проговорил Питер, только боковым зрением улавливая, куда скользит взгляд Старка — по его щекам, рукам, покрытым мурашками, по ногам и лохматым волосам. Еще немного, и от этого взгляда, напряженного взволнованного, начнётся настоящая паника. Старк вдруг схватил его тёплой шершавой ладонью за запястье, чуть нажал двумя пальцами и, чуть вздернув рукав второй руки, посмотрел на время. Лучик солнца, бьющий в окно, весело отразил свою блеклую копию на дорогом стекле часов. — Нет, слишком быстро для нормальной работы сердца, — заключил Старк спустя минуту. Питер вздохнул судорожно, скромно пытаясь уйти от этих ненужных прикосновений, и его почти тут же отпустили. — Так, мне надо прекратить откладывать дела, связанные с тобой. Сегодня же поедем и купим тебе нормальную одежду. На обратном пути — зайдем ко врачу насчёт твоего сердца. Да, так и сделаем. Старк подорвался с дивана так резко, что Питер вздрогнул от этого, но взгляда так и не поднял, упорно продолжая пялиться куда-то на дорогие подошвы ботинок, чуть выше — на выглаженные брюки, и обратно, снова на обувь. — В-вам совершенно необязательно... — Карапуз, не начинай, — наверно, грубее, чем нужно, перебил Старк. — Просто позволь делать то, что я считаю нужным, хорошо? Питер быстро поднял взгляд, и так же быстро отпустил его. Неуверенно кивнул и вздохнул чуть свободнее — сердце резко замедлило свой бешеный ритм, медленно, словно желе, выскальзывая из горла и снова плюхаясь в грудную клетку. Легче. — Когда тебе полегчает, можешь познакомиться со своей новой соседкой, — видимо, заметив улучшения в состоянии мальчика, начал Старк. — Она поживет здесь какое-то время, пока мы не найдём ей подходящую семью. — Д-да... разумеется, мистер Старк... — отчего-то Питер смутился, и его щеки чуть покраснели. Эта девушка вызывала в нем слишком разные и слишком противоречивые эмоции. — К-как... как её имя? Старк улыбнулся прежде, чем ответить: — Если верить продавцу, её зовут Мишель Джонс.