Лекарство-наркотик

Сидя в душном кабинете, не смотря на то, что за окном зима, триколор несколько секунд смотрел на только что закрывшуюся дверь. Вздохнув, переводит взгляд на книгу, что вручил ему отец перед уходом. -"Что такое память? Как устроен мозг?"- в слух прочитал юноша, немного сощурившись: -Да тут страниц пятьсот, не меньше. И это только про память?- уливленно спрашивает Россия пустоту кабинета. А может и себя. Может книгу. Бросив бедную стопку бумаги на стол, стал осматривать содержимое. Листы, ручки, карандаши, папки, принтер, компьютер... Ни чего заманчивого. Даже в шкафчике с книгами. -Окей, проверим базу данный психушки- сложив руки в замок, вытянул их, хрустнув фалангами пальцев. Усевшись на, кажется, слишком широкий стул отца, нашел где-то под сиденьем рычаг и изменил высоту. "Какое широкое. Задница у отца конечно... Любая девушка позавидует" Взявшись за мышку, белая стрелка тут же шустро забегала по экрану, выводя его из спящего режима. "И так: отчеты, отчеты1, отчеты2, справки, справки2014, отчеты3... Серьезно? Ни чего интересного? Жесть"- парень разочаровался. Оказалось все намного скучнее, чем он думал. Откинувшись на спинку стула, скучающе вздохнул и прикрыл глаза. Не такого выходного он ожидал. Но резко по коридору раздался звон сирены, заставив всполошиться и вскочить по стойке "смирно". Вот юноша уже обходит стол, чтобы пройти в коридор и узнать, что там такого случилось. За дверью слышны быстрые шаги. Дверь нараспашку открывается, ударяясь об стену и слетая с верхней петли. В кабинет врываются люди в масках, двое из которых тут же нападают на Россию. Не успев ни чего сообразить, он уже лежит на полу с закрученными за спину руками и с пистолетом на затылке. До ушей доходит звук щелчка, что означало- пистолет снят с предохранителя. Зажмурив глаза, парень уже ждет своей участи, но вместо этого дуло перестает обделять холодом кожу на затылке, только теперь холод ощущается на запястиях рук, исходящий от наручников. Его резко вздергивают обратно и заставляют встать на ноги. Глаза машинально открываются, видя перед собой, как из-под стола вытаскивают тот пакет, с которым "работал" Союз и уносят из кабинета в неизвестное для него направление. Россию выводят из кабинета и ведут на первый этаж. По больнице слышатся крики, смех, выстрелы, шум то от шагов, то от падающих предметов. Кафельный пол уже весь покрыт трещинами, в некоторых местах валяются его окровавленные осколки. Жуткое зрелище. На них налитает один из пациента, размахивая во все стороны осколком кафеля, белый цвет которого окрасился в алый, что-то бормоча себе под нос: -Душегубка, душегубка... Всех в душегубку! Налетая на одного из странных типов, осколок кафеля уже нацелен на сонную артерию, но пролетает мимо, даже не задев, от удара в бок и отлет в стену. Компания ускорила шаг, пихая Россию в спину, подгоняя. Миновав лестницу, на которой развалился труп одного из охранников, глаза триколора лезут на лоб. -Hi, Paul~ *** Руки Совка сковывают наручники, при чем немец самолично заломил ему руки. Грубо поднимают с пола и толкают в сторону стола. Удержавшись на ногах, поворачивает голову, чтобы не терять с поля зрения его окружение. Кажется, только этого Рейхаус и ждал. Стоило Совку повернуться, он уже прикладывает лезвие ножа, которое успело немного покрыться ржавчиной, к его шее, задевая нежную кожу, но не царапая ее. Несколько секунд смотрит в глаза доктора, пока расплывается в довольной улыбке: -Тебе страшно? Вопрос, который должен заставить всплыть все эмоции, которые испытываешь в данный момент. Вопрос, который должен раззадорить "манькая", придав ему уверенности и завышения самооценки. Вопрос, ответ которого преступник не принят за право голоса, все сделав по своему. -Нет. Холодные глаза смотрят в безумные. Эта хладнокровная стена, не пропускаящая и лучика света в кромешную тьму, созданная из-за тени стены. Где-то там забиты в угол все эмоции, не рискуя двинуться без приказа. А глаза на против наоборот- открытая книга, быстро читаемая, но непредсказуемая своим сюжетом. Главный герой- один на всю историю, не терпещий рядом с собой конкурентов и посторонних лиц, если сам не захочет сделать их частью своей истории. Безумее, радость, ликование, решительность. Все, что сейчас может наблюдать психиатр. Ни капли сметения или удивления, растерянности и следа нет. Он ожидал такой ответ. Он знал его. -Значит будет. Когтистая рука толкает его в грудь, заставляя болезненно упасть на металлический стол, больно ударившись скованными за спину руками. Гладкая поверхность еще больнее бьет по позвоночнику и тазовым костям, заставляя поморщиться. Сверху наваливается туша немца, кажется, весом около восемьдесят килограмм, может больше. Прижимает с нажимом к гладкой поверхности. В спину отдает одинокий холод металла, лицо обжыгает горячее дыхание из приоткрытого рта, который вмиг оказывается у шеи, вызывая мурашки и легкое отвращение. Влажный язык проходится по выступающей сонной артерии, ощущая ее пульсацию, которая заметно увеличивает частоту пульса из-за сердцебиения. Влажная дорожка слюней обжигает кожу, заставляя скривиться от отвращения. -Отлипни от меня, извращенец! Для немца звучит как вызов. Открывает рот шире, обнажая свои акульи зубы во всю длину, и впивается ими в шею. До ушей доносится сдавленный крик, который доктор старается сдержать, хоть укус и был нацелен на сонную артерию. На языке ощущается металлический привкус горячей крови, быстрыми ручейками стекая в горло, обжигая гланды и пищевод. Зубы специально медленно пронзают плоть, чтобы принести больше дискомфорта и боли. Когда плоть оказывается в плену клыков, пронзившие ее полностью, челюсти медленно начинают смыкаться, вытаясь оставить подобие царапин и откусить кусов мышцы. Снова сдавленный крик и скрежет зубов. Неприятное и болевое ощущение. Все ощущается острее: как медленно зубы пробираются все глубже в плоть, как медленно смыкаются челюски, пытаясь порвать дельтавидную мышцу, как течет кровь из сонной артерии, заставляя сердце в груди активнее качать кровь. Зная по своей профессии, немец не собирается убить его таким способом. Он не умрет. Фашист лишь пытается его запугать. Посиневшие пальцы сжимаются в кулаки. -Если ты пытаешься меня так напугать, у тебя не получилось. Челюсти перестают смыкаться, противный скользкий язык скользить по захваченную участку кожи, слизывая кровь. Он отстраняется, так же медленно вынимая зубы, и смотрит на доктора с окровавленными губами и зубами. Алая кровь стекает по подбородку, теряясь где-то в воротнике рубашки, оставляя грязные пятна на белой ткани. -Я только попробовал твоей Blut. А Tyrann (запугивать) я тебя буду иным способом~ Снова этот смех и улыбка до ушей. Кончик языка высунут изо рта. Хватая доктора за шею, грубо поднимает со стола, что тот еле удерживается на ногах. Мимолетно проведя большим пальцем по своему укусу, размазывая кровь и пачкая палец. Убрав руку от шеи, переносит ее на бедра и прижимает к своему боку, приложив лезвие к щеке: -Предлагаю выйти из этой verdammt (проклятой) комнаты~ Двинувшись к двери, люди в масках тут же расступились перед ним, состроив свободный коридор до двери. Широко и довольно шагая, фашист вместе с Союзом вышел из палаты и направился к лестнице на первый этаж. Союз пытался сопротивляться, но увиденное в коридоре заставило остановиться. Двери палат открыты на распашку, пациенты свободно передвигаются по коридорам. Где-то лежат уже трупы то пациентов, то охранников, окрашивая полы в алые краски. По телу прошли мурашки. Смотреть на это не страшно, но противно. Рейх просто идет, улыбаясь фирменной улыбкой, иногда языком слизывая остатки крови с подбородка. Перед ним на пол падает труп одного из врача с большим кровотечением из шеи, а после и выбегает пациент с окрававленной ручкой в руке, убегая куда-то в другой конец коридора. Не обращай внимания, немец просто наступает на грудную клетку, проходя по трупу. До Совка доносится звук сломанной грудины и может парой рёбер. Какое неуважение к трупам. На верхушке лестницы их поджидает Япония, улыбаясь. -Reich, du strahlst vor Glück( Рейхаус, прямо светишься от счастья)- на ломаном немецком спокойно говорит Японская Империя. Посмотрев на нее, немец, кажется, улыбается еще шире, что напоминает пасть змеи, готовая проглотить большую добычу. Подойдя вместе с Союзом к ней, грубо кладет руку на затылок и притягивает к себе, впиваясь в ее губы. От Японии слышится стон. Фашист беспощадно мучает ее губы, оставляя раны от своих клыков. Углубляя поцелуй, язык постигает таже участь. Когти впиваются в кожу, корябая ее. Отстраняясь, издает хлюпающий звук, как-будто его долга мучала жажда и наконец он испил воды. -Ja, ich bin einfach nicht glücklich über mich. Du hast deine Arbeit gut gemacht~ (Да я просто в не себе от счастья. Ты отлично справилась со своей задачей~) Убрав руку, проведя перед этим по усковатому лицу японки, двинулся к охранному посту, убирая нож и доставая кольт. Преодолев небольшое расстояние, его тут же встречает молодой парень в темных очках. -Jacob, froh, dass wir eine gemeinsame Sprache gefunden haben(Яков, рад, что мы нашли общий язык) Посмотрев на немца, Америка улыбнулся, кажется, такой же безумной улыбкой. -Да, да, Fuhrer (Фюрер), я тоже. Но кое-что все же мы упустили. И, как по команде, оба наставили друг на друга дула пистолетов. Карие глаза пытаются заглянуть в глаза парня, но темные очки не позволяют этого сделать. Но немец и так знает дальнейших ход соперника. Он знает исход события. И с легкостью может его изменить. -Ох, mein Junge (мальчик мой), ты мне ни чего не сделал, чтобы я тебя убивал и ты мне хорошо помог. Он опускает пистолет, переводя вгляд на доктора. -Совок, ни чего не хочешь спросить? Снова хитрая улыбка, которую Союз не замечает. Его глаза широко открыты, зрачок сужен и все внимание сосредоточено на молодом парне. -Неужели твой отец тоже в этом замешан? Отвращение. К Великобритании он испытывает отвращение. -Нет, мой father пытался мне помешать, но...- пожав плечами, тоже опускает пистолет, говоря довольно резким и громким голосом. *** В просторном светлом кабинете, который ни чем не отличался от других таких же кабинетах в этой больнице, Великобритания спокойно сидел за столом, проверяя отчеты и забивая их в базу данных лечебницы. Где-то в углу на маленьком кожаном диванчике просиживал свои джинсы его сын, гремя ключами в руке. В тишине этот звук так раздражает, что у Великобритании начался дергаться глаз и не выдержав, недобро зыркнул на сына: -Jacob, if you're already hiding here, then be kind, do not sin with these damn keys(Яков, если ты уж тут прячешься, то будь добр, не греми этими чертовами ключами ) Америка перестает греметь и перевел взгляд на отца. Из-за очков не было видно, что он их закатил. -Okay, but do you understand that I'm bored?( Окей, но ты же понимаешь, что мне скучно?) -I told you many times that I have nothing to do at work and you could find another place to hide from your own guys. (Я тебе говорил много раз, что у меня на работе делать нечего и ты бы мог найти другое место, чтобы спрятаться от своих же ребят ) Нервы Великобритании уже на пределе. Его достали выходки своего сына, как-будто тот ему не родной. Вечно в каких-то неприятностях. Вот только недавно его банда распалась, половина ребят ушли в банду какому-то русскому левому, которого Амера даже не знает и в глаза не видел. Теперь он забил стрелу и сам же на нее не пошел, прячась у отца в больнице. -Do not teach me life, I will figure it out and decide.( Не учи меня жизни, сам разберусь и решу) Великобритания лишь покачал головой. - You are spoiled very much( Сильно тебя избаловали) Он бросил взгляд на наручные часы. Поднявшись, Великобритания взял со стола две папки и направился к двери. -Do not leave the office and do not touch anything( Не выходить и ничего не трогать) Он сказал это слишком грубо и жестко, не смотря на всю свою вежливость и приличие. Но только так и надо было разговаривать с сыном, чтобы до его мозгов наконец то дошел правильный смысл этих слов. Как только дверь захлопнулась, Америка тут же вскочил с насиженного места и подошел к столу отца. Как обычно: бумаги, папки, ручки, справки. Ни чего интересного. Плюхнувшись в кресло, посмотрел на монитор компьютера. "Имя: Рейхаус Штаггер. Статус: пациент с острой жаждой к причинению физ. насилия, находится на лечении 3-й год. Привычки: доставать всех подряд, пакосничать, спихивать всю свою вину на КИ. Часто делится с ЯИ планами по захвату мира. Группа крови: |||(В)" -Interesting. Взяв мышку, пальцем стал крутить колесик, смотря на мониторе справки. Сколько врачей отказались его лечить и почти ни какого результата. Но вот в строке вписано имя: "Лечащий врач: Совок Краснов" Дата сегодняшняя. Выгнув одну бровь, парень нажал на имя этого врача, где вылезла анкета русского: "Имя: Совок Краснов. Статус:доктор, личный врачь особо больных пациентов, работает уже не первый десяток лет, курит, имеет пятнадцать детей..." На последних словах Америка открыл даже рот от удивления. "Ни чего себе! Целых пятнадцать детей! Мировой папаша" "... Отабек (Казахстан), Корнелий (Украина)..." Дальше читать он не стал. Слишком трудные имена для его произношения. "...Павел..." "Paul?" Кажется, это единственное имя, которое так легко звучало в его мыслях. Да и короткое единственное имя среди остальных четырнадцати. Белая стрелка оказывается на этом имени и после вылезает анкета Павла вместе с его фото. Фото, конечно, "настоящее" селфи: под глазом синяк, разбитые губа и бровь, переносица спряталась за пластырем. И на всем этом побитом фоне добрая невинная улыбка. Америка пялится на это фото около минуты, как загипнотизированный. Сердце пропускает пару ударов, а стекла очков от чего-то запатели. Тряхнув головой, снимает очки и краем футболки начинает их протирать. Взгляд голубых стеклянных глаз снова устремлен на фото, а после и пробежался по тексту, неприятно щурясь от белого освещения. Глаза уже отвыкли от "живых" красок. Только через темные стекла и видят мир. Надев обратно, фыркает, закрывая вкладку, особо ни чего интересного не прочитав. Он снова возвращается к начальной теме, то есть к Рейхаусу. Номер кабинета, время приема, уровень опасности. Все это читать совсем не интересно, но поговорить куда лучше. Поэтому, "бессмертный" узнав, в какой палате находится этот пациент, вскакиваев и направляется к выходу, так и не вспомнив закрыть вкладку. Преодолев по лестницам три этажа, стараясь не попадаться и не встретится со своим отцом. Найдя нужную палату, дверь, к сожалению, была закрытой. Разочарованно вздохнув, он уже разворачивается, собираясь, скорее, к какому-нибудь более адекватному пациенту, как встречается с черными глазами японки: -Оh, you must be Jacob, son of a director. (Ох, вы, должно быть, Яков, сын директора)- парень морщится от писклявого голоса, но удивляется такому удачному произношению своего родного языка. -Yes, but I don’t have the honor of getting to know you. So bye. (Да, а с вами не имею чести знакомиться. Так что, пока) Грубо, в своей манере, просто проходит мимо нее, напоследок толкнув в плечо своим плечом, от чего девушка чуть не упала на пол, наступив на подол своего кимано. На секунду приветливая улыбка пропадает с ее лица, но появляется снова и, развернувшись, девушка потопала за парнем, выравнишись с ним. -I am the Japanese Empire. Do you want to talk with Reich Stagger? He’s not in the ward now, but from the morning procedures he’ll come. (Я Японская Империя. Вы хотели поговорить с Рейхаусом Штаггером? Его нет сейчас в палате, но с утренних процедур он вот вот явится) Она явно угадала его мысли и намерения. От чего Америка остановился и посмотрел на нее. Девушка не казалось пациентом психушки. Но почему то эта улыбка просто выводит из себя и заставляет слушать одновременно. -Suppose so. (Предположим, что так) -Then it’s better to hide now until the guards see you and surrender to your father~ ( Тогда лучше сейчас прятаться, пока вас не увидела охрана и не сдала вашему отцу~) Япония чуть ли не пропела, подходя к какой-то двери. Открыв ее, это оказалась кладовая больницы. Сморщив лицо, Америка сильно брезгал стоять рядом с ведрами и швабрами, которыми убирали черт знает что. Но выслушивать речи отца еще хуже. Поэтому, пересилив себя, он зашел в кладовую, стараясь не касаться предметов, что там стоят. Япония зашла следом, закрыв дверь. Кажется, прошло минут двадцать, а они все стоят. Америка уже решил, чтота девушка его просто обманула и все же является шизофреником, но она сама открывает дверь и выходит. -Let's go.(Идемте) Парень вышел. Япония довела его до той самой палаты. -While the door is open. But in ten minutes it will be closed. Hurry up. (Пока дверь открыта. Но через десять минут ее закроют. Торопитесь ) И она ушла, оставив Америку одного. Он до сих пор не понимает, что это было. Помотав головой, все мысли сосредоточились на немце. Положив руку на гладкую и круглую ручку, открывает дверь и заходит в палату. Одна кровать, стул и тумбочка. На кровати лежит прикованный кожанными ремнями мужчина, лет 30-35. Подойдя ближе, видит, что тот лежит с закрытыми глазами, как-будто спит. Встав рядом с кровати, выглядывается в грубые черты лица, которые будто художник в не настроении водил грудо и неаккуратно кисью, не зацыкливаясь на деталях и их идеальности. Резко глаза раскрываются и устремляют взгляд песчаной бездны на пового посетителя. До этого губы, казавшиеся тонкой розоватой линией, растягиваются по всему лицу, оголяя острые зубы. Теперь, художник завершил свой шедевр единственной выделяющийся вещью- клыками, делающую картину уродливее и мрачнее. Америка даже отшатнулся от кровати. По палате разносится смех, отражаясь от стен, не позволяя выйти за их пределы. -Wer ist hierher zu mir gekommen? ~ Ich hatte schon seit einiger Zeit keine Gäste mehr ~(Кто это ко мне пожаловал?~ Гостей у меня давно не было~) В силу своих знаний, Америк не понял и половины. -I do not understand you well, like your language. Do you speak English?(Я плохо тебя понимаю, как и твой язык. Ты говоришь по английски?) Судя по непонимающему вгзляду немца, тот его тоже не понял. Покачав головой, он взял стул и сел на него, убрав руки за голову. Придется говорить на нелюбимом ему языке. -Рейхаус Штаггер. Меня зовут Яков и хотел лично с тобой поговорить. Вот теперь немец его понял, так как улыбка снова расползлась до ушей. -Jacob meint(Яков значит). И что же такого заставило прийти тебя, Junge? -I просто хотел увидеть, как выглядит настоящий псих. Вроде звучит как оскорбление, но немец только сильнее заливается хохотом, начиная ерзать на кровати. -Убедился? Свободен, männlich(малец) -Жаль, что наш разговор закончился так скоро. Думал, тебе было бы интересно, кто будет тебя лечить. Пожав плечами, он встает со стула и собирается уходить из комнаты, как его останавливают. -Halt! (Стой!) Улыбка поползла по лицу парня. Развернувшись, он возвращается к стулу и садиться обратно. -Кто будет меня behandeln(лечить)? -Его зовут Совок Краснов. На лице фашиста читается удивления, которое потом меняется на довольное и радостное. -А ты не плохой Junge. Что ты хочешь за информацию? Рейхаус видел американца насквозь. Он такой же, как и немец. Он так же ни чего не делает за просто так. Он не неженка и уж тем более не законопослушный гражданин. -Даже не знаю... Улыбка переросла в ухмылку. Глаза устремились в сторону, показывая задумчивость парня. Что он может взять с пациента? Что ему нужно? Невольно перед глазами появилось то фото русского "мальчика". "Он бы отлично заменил мою подстилки. Судя по его синякам, по сопротивляется немного. Это сделает его отличной порно-звездой" Подняв взгляд оьратно на немца, встречается с ожиданием. -То, что я хочу, ты мне все равно не дашь. -Ты попытайся. -Хорошо. У этого врача, что будет тебя лечить, есть сын, который станет просто потрясающей porn star. Но, конечно, заполучить его ты мне не поможешь. В палате повисла тишина. Теперь фашист задумался. Это молчание длилось несколько минут и Америка уже собирается уходить. -Я знаю, как ты его получишь. Но и ты мне помоги... -...За то, что он хотел мне помешать, father сейчас сидит дома, прикованный к батарее, чтобы не мешал. Вот они, два психа одной породы. Одной сущности. Но не смотря на это, они не ладят. Это как сюжет книги, в которой есть только один герой, не терпещий рядом с собой конкурента. Эти двоя пишут свою книгу. И в ней не должно быть изъянов. Все должно быть идеально. По их идеалам. -Und как и обещал, тот самый русский твой. Немец показывает на Россию, что уже заклеили рот скотчем из-за длинного языка. Союз, увидев своего сына, как-будто открыл второе дыхание и стал вырываться из цепкой руки немца. -Не спейте трогать моего сына! -Поздно. Рейхаус перемещает руку к его шее, нажимая когтями под подбородком, подавляя сопротивление врача. Махнув рукой, Россию подводят к Америке, что достает нож и срезает скоч с милого личика русского. -Ну, Hello, куколка~ Облизнув губы, грубо хватает его за подбородок и целует, настойчиво и грубо. Поцелуй лишен страсти, он просто есть. И долго не длится. Быстро разорвав, немного наклоняется, подхватывая Россию под колени и закидывая на свое плечо. -Ах ты сука британская! Быстро отпусти меня, свинья жирная! Америка лишь разворачивается к выходу из лечебницы. Россия посмотрел на отца, что смотрит на него в ответ, пытаясь как-то выбраться из рук немца, не то, что ударить. Но тот впивается когтями сильнее ему под подбородком, задевая нервы и вызывая боль. Попытки сопротивления проваливаются. Ему остается только проводить сына печальным взглядом. От самого себя становится тошно, что ни чего не может сделать. Этот червь беспомощности и безысходности съедает его изнутри. -Ну как, больно ощущать потерю своего сына?~ Рейхаус лишь разносится в смеха, смотря в глаза доктора, что пылали огнем злобы и ненависти. -Тварь поганая, ненавижу тебя. -Я знаю, дорогой~ Давай посмотрим, что у нас тут такого интересного есть в больнице~ Рассмеявшись, отпускает подбородок, на котором оставил царапины, и берет снова за бедра, разворачиваясь в сторону кабинетов. Идя по коридору, заглядывал в разные палаты и кабинеты, не видя ни чего интересного. -А это уже интересно. Кабинет, у которого он остановился, был кабинет стоматолога. Даже в психушке есть обычные врачи. Зайдя в кабинет, подвел упирающегося Союза к стулу и усадив, ремнем приковал за талию, а после и приковал ноги. Ремни нужны специально для буйнух пациентов. Затем закрепил ремнем его голову на лбу. -Ну что ж, на сегодня я ваш стоматолог~ Он надел резиновые медицинские перчатки, а после и медицинскую маску. -Откройте рот~ Союз наоборот сомкнул губы, скрежета зубами, не имея возможности пошевелиться. Рейха это разозлило. Немного осмотрев кресло, на лице появилась кровожадная усмешка. Подхватив железную решетку, используемую для того, чтобы рот человека оставался широко открытым, открывая вид на зубы. Зажав нос Совка, дождался, когда тот откроет рот, чтобы вдохнуть и сунул эту решетку, закрепив и приковав к краям кресла на специальные крепления. -И так, что у нас тут есть?~ Посмотрев на пол, где успели разбросать все инструменты, стал рассматривать каждый, ища какой-нибудь заманчиный предмет. И вот, взгляд его останавливает на алмазном папильнике, что корректирует форму зубов. Расплывшись в довольной улыбке, взял его и немного повертел в руках, примечая, как этим пользоваться. Нажав на кнопку, он тут же завертелся с характерным громким звуком. Развернувшись к своему "пациенту", подошел ближе и посмотрел прямо в глаза, в которых за все время он увидел новую эмоцию- тревогу. -Дай ка я подкорректирую твои зубки~ Включив лампу, навел работающий напильник в его рот и подведя к его клыкам, стал придавать им такаю же форму, что и у себя. Это неприятно и больно. Напильник давит на зуб, который давит на корень, а тот на нерв, что отдается болью, ноющей и неприятной. Десна начали кровоточить и по белым зубкам потекла кровь. С одним клыком немец провозился с пару минут, делая ювелирную работу. Закончив с одним, он приступил ко второму, наслаждаясь криками врача