Особенности жизни с мусульманином

      Каждый день Деян просыпается задолго до восхода солнца, чтобы быть уверенным, что его любимый мусульманин не проспит утреннюю молитву. Нет, Мо всегда тщательно соблюдает каноны своей религии, просто этот кудрявый засранец часто устаёт после игр и тренировок и вообще любит подольше поспать. Дай ему волю, дрых бы до обеда. В первый день их совместной жизни Деян аж подскочил на кровати, когда раздался громкий звук будильника с характерными песнопениями. Все проснулись: Деян проснулся, мопс проснулся, — Салах не проснулся. А потом целый день сокрушался, что пропустил утренний намаз[1]. Как же оно у них называется? Фиджр? Фаджр[2]? И кто вообще придумал такое расписание молитв: первая молитва ещё до рассвета, вторая аж через шесть часов в полдень, а остальные три равномерно раскиданы до самой ночи! И вот так каждый день. К тому, что Мо может упасть на колени прямо на поле, Деян давно привык, а вот к утренним молитвам в самый первый раз оказался не готов. Но делать нечего, раз любимому это так важно, то Деян, так уж и быть, не позволит ему проспать благое дело. Теперь он лично с ночи заготавливает зелёный коврик с вышитым на нём силуэтом Каабы[3] и мониторит на сайтах время намазов.       — Проснись и пой, не проспи свой намаз.       Для проснувшегося в четыре часа утра Деян слишком бодр и полон энергии. В отличие от Мо, пробормотавшего что-то нечленораздельное и попытавшегося закрыться от мира подушкой. Деян засмеялся и, отобрав подушку, продолжил тормошить Салаха.       — А тому, кто встал на утренний намаз, полагается награда. Кто рано встаёт, тому Бог по... Мда. — Деян понял что его понесло куда-то не туда, потому решился на крайние меры. Всё равно его слова не возымели успеха. — Если не поднимешься прямо сейчас, вылью на тебя воду.       Чтобы выглядеть убедительно, Деян даже взял в руки бутылку и угрожающе отвинтил крышечку. Сразу же рядом почувствовалось движение — Мо убрал от лица подушку и кое-как присел на кровати. На Деяна уставилось два умоляющих заспанных глаза.       — Ещё пять минуточек…       — Пресвятая Дева Мария, — заворчал Деян, ставя бутылку обратно. — Как будто это мне надо. Горе ты моё.       Салах покорно закивал, не возражая. Сам знал, что надо. Пока тело ещё не успело проснуться, Деян сам потащил его сперва в ванную комнату совершать омовение, а потом обратно в комнату.       — Так, коврик здесь, кибла[4] там, — предмолитвенный инструктаж стал уже чем-то вроде привычки.       — Спасибо, Деян, что бы я без тебя делал, — искренне прошептал уже более-менее проснувшийся Мо и чуть его приобнял, задевая встрёпанными волосами, прежде чем приступить к намазу.       Утомившийся за это утро Деян присел на кровать и наблюдал за тем, как Мо методично опускается на колени и совершает земные поклоны, шепча при этом слова арабской молитвы. Монотонный голос убаюкивал, Деян склонялся всё ниже и ниже над подушкой, пока не коснулся её головой и не заснул. Просыпаться во второй раз было более приятно, потому что Деян успел выспаться за несколько часов. Сладко потянувшись, он бросил взгляд на коврик, чтобы увидеть на нём свернувшийся комок Мо — опять не дополз до кровати и уснул. Вздохнув, Деян поднялся на ноги, осторожно поднял относительно лёгкого Мо на руки и уложил на кровать. Комок Салаха заёрзал и, не открывая глаз, обхватил Деяна руками, утягивая к себе.       — Дей, не уходи…       — Голодным будешь? — хмыкнул Деян, собиравшийся вообще-то пойти готовить завтрак, однако даже он не мог устоять перед таким заспанным чудом и прилёг к нему на кровать.       — Я нам приготовлю поесть. А пока полежи со мной, — пробормотал Мо и заспанно обнял Деяна, уткнувшись лицом в его шею и переплетая свои ноги с чужими.