Сказка ночи

Несмотря на непогоду,  «У Сэма» посетителей было как всегда достаточно. Где-то в глубине зала раздавалась музыка из радио, что-то из новенького у оркестра Пола Уайтмана. Только что купленный чай с лимоном приятного согревал ладони, а его аромат окутывал уютным облаком. Осторожно подув, я неторопливо сделала маленький глоток и посмотрела на сидящего напротив Криденса. Сгорбившись, он уставился в свою тарелку с хот-догом и картошкой, словно взвешивая все за и против. — Еда от тебя не убежит, Криденс, я же знаю, что ты замёрз и проголодался, — тихо произнесла я и, поставив кружку, демонстративно откусила от своего хот-дога. — Ммм, вкуснотища! Подняв на меня настороженный взгляд, он все же начал есть. Стараясь поддерживать непринуждённую обстановку лёгкой беседой (хотя это было больше похоже на монолог), я мысленно желала смерти этой Мэри Лу. Довести до такого состояния человека нужен был особый талант. Неужели Дугард не видела, кому отдаёт ребёнка? Вздохнув, я вытерла руки салфеткой. Сейчас не было смысла рассуждать о былых событиях. — Вы хорошо говорите на английском, — расправившись с едой, сказал Криденс. — Зато на немецком просто ужасно, поверь, моим произношением можно пугать, — улыбнулась я, отвернувшись к окну. — Дождь почти закончился. Пойдём? — Да, конечно, — поднявшись, он неловко взял зонтик. Выйдя из кафе, я последовала за Бэрбоуном. Было вполне ожидаемо, что мой провожатый предпочитал больше молчать, а на вопросы отвечал с долей смущения. Тревога, которая терзала меня с утра, отступила, и я даже нашла особое очарование в нашей прогулки. К тому моменту, когда мы неспешно дошли до нужного адреса, дождь уже закончился. Отель «Бильдморе» и вправду оказался на пересечение улиц, величественное здание было явно минимум на пять звёзд. Взяв зонтик и поблагодарив Криденса, я зашла в просторное фойе отеля. Переговорив с портье, отказавшись от носильщика и наконец-то получив свой ключ от номера, я воспользовалась лифтом. Выйдя на третьем этаже, я огляделась, отыскав номер пятьдесят. Провернув ключ до тихого щелчка, я неторопливо зашла в номер, включая свет справа от двери. Моё временное жилище оказалось вполне приемлемым: с удобной кроватью, письменным столом, кушеткой обитой атласом, и парочкой изысканных кресел, все было выполнено в светлых тонах и создавало впечатление лёгкости, даже картины на стенах вписывались в интерьер. Очистив саквояж от грязи, просушив платье и распустив наконец волосы, я прошлась по номеру. Найдя ванную комнату, я положила палочку на край раковины и мельком посмотрела на отражение. И вправду довольно бледная. Недовольно изогнув пухлые губы, я повернула кран, и, набрав в ладони, холодную воду плеснула на лицо. Стоило ли прижать к стенке Грейвса и потребовать ответов? Соблазн был велик, но вряд ли мракоборец оценит. Вновь скажет о хрупком цветке, и напомнит о своём плане. Поморщившись, я убрала палочку в крепление под рукавом и вернулась в комнату. Бросив шпильки на прикроватный столик, я легла поперёк постели. С одной стороны то, что сказал, Персиваль не было лишено смысла, ведь он действовал в моих интересах, контракт попросту не позволил бы ему навредить мне. Проведя пальцами по тонкому серебряному браслету, я легко расстегнула его, и повертела в руках. Украшение было более, чем скромным, зато чары на нем вызывали невольное восхищение. Раздавшийся стук в дверь отвлёк от рассматривания браслета, быстро застегнув его на запястье, я приподнялась и с большой неохотой подошла к двери. Отведя правую руку за спину и крепко сжав палочку, я открыла. В коридоре стояла горничная, средних лет со стопкой полотенец в руках. — Слушаю. — Вечер добрый, мисс! Вы уж извините, недоглядели, а то в вашем номере их вовсе нет, — ответила, краснея, женщина и протянула махровую стопку белых полотенец. — Спасибо, — кивнула я и взяла их свободной рукой. — Если что звоните, во сколько вам подать ужин? — Услужливо спросила она. — Не нужно, я устала с дороги и хочу поспать. Закрыв дверь, я кинула полотенца на кушетку и скучающе подошла к единственному большому окну. Отдернув штору в сторону, я скрестила на груди руки и задумчиво посмотрела на изумительный вид вечернего Нью-Йорка.

***

Отношение к движению Второго Салема тихо раздражало, Пиквери предпочитала игнорировать их, лишь напомнила всем об осторожности. Все возможно было бы решить довольно быстро, напомнить о том что это магов нужно опасаться. Скрипнув зубами, я позволил себе налить красного вина. Сжав бокал так сильно, что побелели костяшки пальцев, и пригубив напиток, я спешно поставил его рядом с графином, отметив что чары на стекле держатся исправно. Окна плотно закрывали шторы, так что в кабинете царил полумрак, смазывая оттенки и очертания, лишь на столе горело несколько свечей. Это успокаивало, глубоко вздохнув, я постарался на время забыть об остолопах МАКУСА. Присел в удобное кресло и закинув ногу на ногу, я взмахнул палочкой, и на поверхности омута памяти проскользнула едва заметная рябь и появилось слабое голубое свечение. Выставил в ряд пять флаконов, я поочерёдно поместил из омута воспоминания. От бравого мракоборца с безупречной репутацией сложно было ожидать чего-то по-настоящему неожиданное, но Персиваль Грейвс смог удивить. Скрывать у себя в доме колдунью, которую некто жаждал убить, при этом действуя наперекор правилам, и все из-за того, что Фабьен Розье когда-то помог его семье. Это невольно вызывало уважение к Грейвсу. Поднявшись я провёл кончиком волшебной палочки по омуту памяти и, задумчиво всмотрелся на появившиеся образ девушки. За почти две недели проведённые под одной крышей, я всё же нашёл её общество занимательным, вот только магический контракт вносил неприятные коррективы. Винда старалась обезопасить себя и прибегла к договору равным по сути с непреложным обетом. Уже за несколько пунктов, что были на пергаменте по её настоянию, у девчонки могли бы начаться неприятности с законом, но Персиваль Грейвс поступил как образец истинного благородства и не стал препятствовать. Если он не сможет уберечь Розье от яда либо злонамеренных чар, мракоборец получит откат. И видят боги, останется ли Грейвс после этого жив. Насколько он был наслышан, старшие Розье чуть ли не приравнивали единственную дочь к сквибам. Нет, она была сильной ведьмой, хотя вряд ли полной мере осознавала свои таланты. Выжить после такого ритуала в Вальпургиеву ночь с заведомо плачевными шансами, не каждому дано. Достав из кармана шестой флакон с маленькой надписью 21 августа 1924, я вытянул серебряные нити палочкой и сбросил их в омут. Образ ведьмы растаял, уступив место тёмной лаборатории. Проведя пальцами по ободку артефакта, я проследил взглядом как вырезанные руны слабо вспыхнули. Наклонившись, я ощутил чувство падения и непроглядная тьма будто ласково приняла меня в свои объятия. Не прошло и секунды, как я оказался стоящим в центре лаборатории. В углу тихо постанывал связанный человек, пытаясь освободить руки, но все его попытки были тщетны. Рядом с ним возвышалась моя фигура уже заканчивая творить связку чар, и отводя волшебную палочку в сторону. Приём у Лавуана уже начался, музыка доносилась даже до такого глухого уголка поместья. Расправив плечи, я поправил манжеты и оглянулся на стоящего возле дверей Лавуана. — Тот мракоборец… Эрик Бартон уже выпил зелье? — Д-да, оно подействует через пару часов. Проигнорировав свои слова, я подошёл к Жаку. На его лице застыла нервная улыбка, было видно как он пытался побороть панику. — Но разве нельзя убить кого нибудь другого? — Несмело спросил зельевар. — Тут Винда Розье, уверяю она долго не проживёт! Поверьте после проведённого ритуала, на который пойдёт только сумасшедший она станет лучшей кандидатурой! В этот миг Лавуан был похож на мышь, что хваталась за последнюю спасительную соломинку. Его можно понять, талантливый зельевар известный во всей Европе так просто не желал уходить в тень. Вот только я привык не полагаться на пустые слова. Легилименты могли считывать мысли образы, это был полезный навык, но меня больше интересовали души и сердца людей. Мысли мимолётны и порой скучны, их легко скрыть, либо вовсе вывести на поверхность ложные, но вот узнав, что скрывает человек в своей душе, все переживания, боль и радости намного ценней. — И что же это за ритуал, Жак? — По увеличению магического потенциала, но я уверен, она слаба как магически, так и физически. Заметив стекающую капельку пота по его лицу, я усмехнулся: как бы зельевар не пытался скрыть панику, у него это выходило из рук вон плохо. — Не та ли это Розье, чьих родителей убили? — Да, бедняжка совсем одна, и с нашей стороны будет даже гуманно… — И ты работал с её отцом, — насмешливо продолжил я из воспоминаний. — Как это по-дружески. Впрочем «смерть» Жака Лавуана от руки мракоборца нужна волшебному сообществу больше чем Розье-младшей. — Вы правы, — через силу произнёс зельевар чуть ли не скрипнув зубами от досады. Обстановка изменилась, на этот раз я находился возле входа в зал. Где-то недалеко стояли я с Жаком под чарами незаметности. Не прошло и минуты, как позади раздался мой тихий голос: — И где же предложеный тобой агнец? — Возле колоны, в чёрном платье. Та, что беседует с Грейвсом, — зашептал Лавуан. На приёме Винда выглядела немного болезненно чем на сегодняшний день, но даже несмотря на бледность, её состояние было далеко от россказней Жака, что пытался обменять свою жизнь на чужую. Ответив мракоборцу, её лицо озарила смущенная улыбка. Все зашло уже слишком далеко, и стоило предпринимать соответствующие меры. Увы, придётся в этой партии пожертвовать одной фигурой.

***

Месяц спустя Я вновь стояла на поляне в сердце леса, тишина была неестественной, пугающе оглушающей. На мне ничего не было, как в момент первого пробуждения, только в этот раз под рукой отсутствовала волшебная палочка. Оглянувшись, я увидела ту самую поляну, руны пылали грязно алым цветом, напоминая кровь. Сделав шаг назад, я почувствовала под босыми ногами пожухлую листву и мелкие веточки. Позади раздался хриплый крик больше похожий на карканье ворона: — Винда! Вздрогнув, я медленно обернулась. По венам словно растекся парализующий ужас. Нечто, напоминающее чёрные, словно самая непроглядная ночь, клубы дыма, подлетело ко мне и в следующую секунду толкнуло в пылающий круг. Чувство адской боли, словно все тело пустили через мясорубку, затопило сознание. На фоне слышится мой собственный голос, читающий что-то неразборчивое на латыни. Закричав, я упала на колени. Только не снова! Сев в постели, я не сдержала крика. Сердце билось как бешеное, перед глазами стоял лес, пугающий, тёмный, наполненный силой и болью! Во рту ощущался стойкий металлический вкус крови, видимо во сне я прикусила язык. Горячие дорожки слёз начали стекать по щекам, меня трясло от ужаса. Тонкие лямки немного сползли с плеч, шёлковая сорочка неприятно холодила разгоряченную кожу. Обхватив себя руками и подтянув колени ближе к груди, я всхлипнула. — Винда! — без особых усилий Грейвс открыл дверь спальни и зашёл, зажигая небольшие светильники. — Вы кричали… Вздрогнув, я не сразу посмотрела на Персиваля, на нём был чёрный халат доходивший почти до пят и едва заметно всклоченные волосы. — Винда, — Персиваль присел рядом со мной на край постели и притронулся к щеке, стирая слёзы. — Посмотри на меня. Сглотнув кровь, я подняла на него взгляд. Спокойно улыбнувшись, он ласковым движением заправил прядь моих волос за ухо. — Расскажи, что тебе приснилось. Хрипло выдохнув, я отчаянно мотнула головой, страх все не отпускал из своих цепких лап. Меня била крупная дрожь, с трудом переборов себя, глухо прошептала: — Ничего, это… я его даже толком не помню. За окном сверкнула молния, резкая и белая, разрывая на части тёмное небо. Крепче схватившись за плечи, я даже не заметила, как расцарапала нежную кожу до крови. — Скорее хочешь поскорее забыть. Из тебя плохая лгунья, Винда, — вздохнул Персиваль, осторожно обхватив мои ладони. — Я мог бы помочь тебе. Вновь отрицательно помотав головой, я прикусила губу, вспоминая пылающие руны. — Legilimens! С непониманием посмотрев на него, я испуганно дернулась, поняв, что это за заклятие. На короткий миг перед глазами помутилось, и я словно вновь оказалась в своём ужасном сне, почудился даже запах пожухлой листвы, могильный холод, и каркающий шёпот. Нет! Нашарив рядом свою волшебную палочку, я, не раздумывая, опалила его руку и с титаническим усилием отвела взгляд. Меня трясло, словно при лихорадке, сглотнув, я крепче ухватилась за палочку и направила кончик на мага. — Какого черта?! — собственный голос показался мне невообразимо громким и хриплым. — Я сам не сторонник такого метода, он омерзителен, — тихо признался Персиваль, внимательно смотря на меня. В комнате пахло паленой тканью халата; видимо, я задела его рукав. Мужчина был спокоен и терпелив, будто сейчас в его шею не была направлена палочка, а отвратительный ожог на запястье не доставлял дискомфорта. — Тогда зачем? — Прости, эта была крайняя мера, Винда. Это же не обычный кошмар, верно? — Обычный, — отвернувшись от него, я запоздала вспомнила о лямках и немного нервно их поправила. — Ложь сейчас не лучший выход, ты знаешь, я видел… — Раз видели, то к чему вопросы? — воскликнула я, встав с кровати. — Тише, — поднявшись вслед за мной, он приобнял за плечи и, прибегнув к беспалочковой магии, залечил царапины. — Тише, Винда, я понимаю тебя, как никто другой. Горячее дыхание обдало шею, сердце отчаянно колотилось у меня в груди. Притронувшись к вороту халата, я уткнулась лбом в его плечо. В этот момент я чувствовала себя невероятно уставшей, слабой и разбитой. Отчего-то мне страстно хотелось верить Персивалю. — Я доставляю вам столько проблем. — Нет, Винда, это не так, — мягко произнёс он. — Но противоожоговая мазь мне не помешала бы.

***

Несколько часами позже, приведя себя в порядок, надев лазурное простое платье и чёрные туфли, я спустилась на кухню. Заварив крепкий кофе, я мысленно сгорала со стыда, прокручивая события ночи. Мне редко снились кошмары, но если такое и случалось, то это был всегда лес. Дикки всякий раз после моих метаний во сне готов был биться головой о любую поверхность в доме, лишь бы все с хозяйкой было благополучно. Сегодняшний кошмар был из той категории, когда даже проснуться проблематично, и ты готов молить о помощи хоть самого дьявола. Я корила себя за проявленную слабость. Возможно, маг и желал как лучше, но мне было сложно принять тот факт, что Персиваль знает о пугающем сне. Я была немало удивлена, что за время проживания у мужчины, мне только сейчас приснился подобный сон. Все те обстоятельства, из-за которых мне пришлось приехать в Америку, вызывали причудливую смесь страха за свою жизнь и ярости от бессилия, что-либо сделать, не зная имя этой твари, организовавшей охоту. К окну подлетела сова с коричневым оперением принеся свежую газету. Положив в мешочек, висевший на её лапке несколько монет, я постаралась отвлечься и развернула газету. С моего «официального» прибытия в Америку прошёл месяц, движение Второго Салема набирало обороты, теперь Мэри Лу не ограничивалась листовками, но и выходила на улицы с группой поддержки. На первой же странице было размещено фото её последователей, поджав губы, я бросила газету на столик и налила себе кофе. — Как ты? — застегивая на ходу манжеты спросил Персиваль и с неодобрением посмотрел на чашку в моих руках. — Лучше, — прошептала я. — Я оставил умиротворяющий бальзам у тебя в спальне. Кофе — это не тот напиток, что тебе принесёт сегодня пользу. — Может, вы и правы, — вздохнула я, проведя ладонью по лбу. — И не забудь, сегодня представление. — Я ничего не имею против, мистер Грейвс, но… — Персиваль. — Что? — Можешь обращаться ко мне по имени, Винда, — улыбнувшись, он взял газету. — Хорошо. Персиваль, я люблю театры, но третий раз за месяц… — чувствуя себя довольно неловко, продолжила я. — Ты знакомишься с Американской культурой, — просматривая передовицу, ответил маг. — Тем более, сегодня я составлю тебе компанию. — Неужели вы решили раньше уйти с работы? — не сдержав улыбку, произнесла я, наклонив голову на бок. — Винда, с моей стороны будет преступление отправить тебя одну на постановку «Любовь под вязами». — Это же маггловская постановка? — Верно, — улыбнулся Персиваль, — Но драматург волшебник, и он впервые ставит эту пьесу в магическом театре. — Не знала, что вы любитель искусства. — Искусство есть заражение чувствами других людей, — ответил Персиваль, нагло забирая у меня из рук чашку с кофе. — А теперь тебе пора в отель.

***

Я так и не смогла отказать себе в желании хоть немного помочь Криденсу. Пусть это и были лишь беседы преимущественно в обеденное время, и прогулки вечером, я не хотела доставлять ему проблем с Мэри Лу. Вновь сидя «У Сэма», мы заказали по чашке кофе и хот-догу. В этот раз погода была довольно солнечной, и, помешивая ложкой почти остывший кофе, я, тихо посмеиваясь, рассказывала о своих впечатлениях об Америке, стараясь не вспоминать ночное происшествие. Криденс с интересом слушал, хотя было заметно, что застенчивость все так же оставалась при нём. Утешало лишь то, что за время нашего знакомства это чуть-чуть отходило на второй план. Либо я просто хотела в это верить, ведь годы тирании его приёмной матери так просто не могли исчезнуть и забрать своё негативное воздействие. — И мне казалось, что эти ящички никогда не закончатся. — А это был очень важный бланк? — Криденс добавил себе немного горчицы. — К моему сожалению, да. Если честно, я терпеть не могу эту бюрократическую волокиту. Ещё со времен своей стажировки. — А где вы проходили её? — с любопытством спросил парень. — Французское Министерство, то ещё местечко, — с грустью ответила я. — Но вы ему не были рады? — едва слышно произнёс Криденс. — Мне больше нравится… химия. У моего отца даже была своя лаборатория, — призналась я, стараясь лишний раз не сболтнуть о чем-то магическом. — Нынче и женщины могут работать химиками, моя сестра Честити одно время подумывала пойти на производство духов, — нахмурившись сказал он, и нерешительно продолжил. — Вам было бы легче… с поддержкой отца. — Он не видел во мне потенциала, — вздохнула я, вспоминая рассерженное выражение лица Фабьена. — Так же как и матушка. — Извините, — сгорбившись,  пробормотал он. — Все в порядке, просто… давай не будем об этом, — посмотрев на него, я постаралась отогнать неприятные воспоминания. — Хорошо, — кивнул Криденс. — Вот и славно, — улыбнувшись, я поднесла чашку кофе к губам и сделала глоток, мельком посмотрев в окно, чуть не подавившись. На противоположной стороне улицы стоял Грейвс. Его тёмный, элегантный костюм тройка и мантия резко выделялись на фоне проходящих мимо магглов. Видимо он уже успел накинуть на себя чары, чтобы не привлекать ненужного внимания. Поставив кружку на стол, я извинилась перед Криденсом и поднялась. Не стоило заставлять ждать мракоборца, тем более его грозный вид не обещал ничего хорошего. — Винда, — взяв меня за запястье, Криденс тут же оказался рядом. — Что-то случилось? Я… обидел тебя? Покраснев пуще прежнего, он, казалось, готов был провалиться под землю от своей импульсивности. Прикусив нижнюю губу, я мягко произнесла: — Нет! Конечно, нет, да и как бы ты меня обидел? Пустое. Мне просто нужно уже идти, а я совсем не обратила внимания, как быстро летит время. Растерянно кивнув, он оглянулся туда, куда я периодически посматривала собираясь.