Часть 6
21 января 2020 г., 07:00
Намджун просто не не может поверить, что сидит сейчас в Чиминовой крошечной квартирке и ждёт, пока тот переоденется. Чимин буквально умолял помочь выбрать ему аутфит на свидание, и хоть Намджун и пытался отмазаться («посмотри в интернете», «с классическим стилем не прогадаешь»), тот наотрез отказался довольстоваться чем-то, не одобренным Его Величеством Ким Намджуном лично. Намджун вздыхает и вытягивает перед собой ноги. Он явно мог провести это время более продуктивно (поспать, например), так что же он делает…
Всё Чиминово жильё размером с его спальню. Завалено книгами, дисками, одеждой, полотенцами, коробками от пиццы и еды на вынос… Намджун морщится. Он-то думал, Чимин помешан на уборке чуть ли не на грани ОКР, судя по тому, как старательно тот начищал всё в баре, но, чёрт, как же он ошибался. Чимин оказался в этом плане самым обыкновенным студентом, что довольно неожиданно (в основном потому, что Чиминово восприятие отношений до сих пор не сильно отличается от подросткового).
— Нормально? — спрашивает младший, выходя из своей комнаты одетый в белую футболку, светлую джинсовку и чёрные джинсы. Намджун быстро его оглядывает и одобрительно кивает. Он лично выбрал всё это из хаоса в Чиминовом шкафу, потому что изначально тот хотел пойти в вырвиглазной красной кофте. Всё-таки, хорошо, что Чимин доверил выбор ему.
— Фух, ну ладно, — выдыхает Чимин, наконец, расслабляя плечи. — Я опять начинаю нервничать, — продолжает он, разминая шею. Намджун тоже вздыхает и жестом приглашает его сесть рядом.
— Не стоит. Это ему нужно волноваться. Он же тебя пригласил.
— Я знаю… — хнычет Чимин и дует губы, плюхаясь рядом.
— Помни, что мы практиковались. Если не будешь добавлять по главе пояснений после каждой своей фразы, всё будет хорошо.
— Надеюсь. А ты сам как?
— А что я?
— Разве у тебя нет сегодня какого-нибудь свидания? Я думал, ты часто на них ходишь.
Намджун молча оглядывает младшего, с любопытством ожидающего ответа. Он не знает, что даже сказать. То, что он делает с мужчинами… вряд ли можно назвать свиданиями. Часто они вообще пропускают часть с ужином и сразу переходят к сексу, не вылезая из постели до тех пор, пока не выбиваются из сил. Но могут, конечно, и показушно пойти поужинать, Намджун вовсе не против немного побаловать своих любовников.
— Не так часто, — просто отвечает он, решая не углубляться в подробности своей сексуальной жизни.
— Всё равно… ты такой везунчик, — хмыкает Чимин, внезапно укладываясь Намджуну на колени. Тот удивлённо приподнимает бровь, но ничего не говорит. Чимин тихонечко пыхтит, как маленький щенок, устраиваясь поудобнее. — Мне, вот, интересно, каково это? Когда за тобой бегает столько парней? — спрашивает он, поднимая взгляд и хлопая глазами.
Намджун лишь пожимает плечами с мимолётным: «Да ничего особенного», потому что это так и есть. Он настолько привык к повышенному вниманию со стороны мужчин, что теперь воспринимает их не более как очередной плюсик в свою коллекцию. Во всём этом больше нет ничего захватывающего. Нет былой страсти. Он, однако, всё ещё заинтересован в новых лицах, потому что секс с разными людьми всегда тоже разный, но это, в принципе, всё.
— Ты так говоришь, потому что не знаешь, каково это — быть мной, — шутливо дуется Чимин, и Намджун лишь хмыкает на это.
— А ты прям хочешь, чтобы как у меня? — спрашивает он, машинально зарываясь руками в мягкие волосы младшего. Тот, если и замечает, то никак этого не показывает.
— Типа того. Мне любопытно, понимаешь?
— Нет, правда, ничего особенного. Да и разве ты не ищешь себе одного-единственного?
— Ну ладно, тут ты прав. Может, сегодня мой шанс найти его, — мечтательно тянет Чимин, и Намджуну приходится сдерживаться, чтобы не закатить глаза. Он до сих пор не может привыкнуть ко всем этим внезапным сантиментам.
И Намджун в курсе, какая шумиха сейчас творится вокруг Чимина, слышал от Хосока — тот незаметно присматривает за всеми, и всегда в курсе. То, что теперь на Чимина обратят внимание, было ожидаемо, однако что за мужчины это сделают, учитывая, что все считают, что тот спал с Намджуном? Это всё довольно опасно, но Чимин ведь сам этого хотел, так? Единственное, на что можно надеяться, так это что Чимин не влипнет во что-нибудь совсем уж нехорошее.
Честно говоря, Намджун сам от себя не ожидал, что так поступит. Ему никогда не доставляли удовольствия эти спектакли — тем более, что буквально все остальные сотрудники бара (кроме Юнги) без вопросов помогали друг другу в подобных делах. Чёрт, да они там давным-давно уже все перецеловались друг с другом: конечно же, напоказ, по большей части, чтобы отомстить бывшим, или избавиться от излишне назойливых пьяных поклонников. И до этих пор Намджун держался от всех этих драм подальше, предпочитая узнавать всё после от Хосока.
Но когда он увидел Чимина, растерянно стоящего перед своим бывшим, будто котёнок, которого вот-вот вышвырнут на улицу, что-то внутри него перевернулось и заставило подойти. Намджун не любит изменщиков. И особенно тех, кто ни капли в своих изменах не раскаивается. А тот мудак будто специально действовал ему на нервы, и Намджун сам не понял, как так вышло, но очнулся он уже, обнимая Чимина за талию.
Чимин казался таким грустным, неуверенным, дрожащим комочком в его руках… изо всех сил старающимся не заплакать. Намджун всё бы отдал, чтобы больше никогда не видеть его в таком состоянии.
— Ты на свидание там не опаздываешь? — шутливо спрашивает мужчина, глядя на до смешного огромные часы, висящие у Чимина на стене, и младший, издав полузадушенный звук, поднимается с его колен.
— Блин, я опять начинаю волноваться.
— Не нужно. Это свидание ни к чему тебя не обязывает. Не напивайся там сильно и помни, о чём мы говорили, и всё будет хорошо.
— А можно я… буду писать тебе или позвоню, если появится какой-то вопрос?
— …можно. Только постарайся, чтобы он не заметил, иначе получится неудобно.
— Хорошо! — у Чимина явно тут же поднимается настроение, и он радостно вскакивает с дивана. — Тогда я готов!
— Отлично. Ну, удачи!
***
Чимин ощущает, как у него перехватывает дыхание, когда он видит Джебома. От того всё так же веет опасностью и бросает в жар, и Чимин внезапно чувствует себя невероятно маленьким рядом с ним. — Рад, что ты пришёл, — нараспев приветствует его Джебом, и Чимин смущённо кивает. Они входят в бар, по всей видимости, исполняющий функции ещё и ресторана, и тусклый свет, вкупе с позолоченными украшениями на стенах, сразу помещает их в немного интимную атмосферу. Когда они садятся за маленький столик на двоих, Чимин первым же делом замечает стоящие на нём миниатюрные свечи, но заставляет себя поднять глаза на парня напротив. — Здесь очень мило, — вежливо комментирует он и улыбается. — Рад, что тебе нравится, — Джебом ухмыляется дьявольски привлекательно и передаёт Чимину меню. — Тут всё в американском стиле, еда тоже. Не знаю, насколько это правда, но надеюсь, ты любишь такую кухню. — Люблю, — отвечает Чимин и быстро прикрывает рот, чтобы не выдать следом целую тираду о том, что хотел бы однажды поехать в Америку и лично посетить все те крутые рестораны, о которых он только читал в блогах. Ему до ужаса хочется рассказать, как однажды один студент по обмену приготовил ему макароны с сыром, и они оказались настолько восхитительны на вкус, что он всерьёз собирался попросить рецепт, но Чимин сдерживает себя, потому что помнит, что говорил Намджун. Джебом вместе с едой заказывает импортное пиво, и Чимин мысленно делает себе заметку сильно не налегать на алкоголь: ему говорили, что с ним просто невозможно находиться, когда он в пьяном состоянии. — Ну так что, Чимин, чем занимаешься? — спрашивает Джебом, наклоняясь к нему через весь стол. Чимин сглатывает, не выдерживая его взгляда. Боже, какой же Джебом красивый и сексуальный. Это точно не сон? — Я учусь, — коротко отвечает он и делает глоток воды (от нервов у него совсем пересыхает в горле). Ну хоть не облажался, и на том спасибо. — Надеюсь, в колледже, а не в школе. — Ага. — Это хорошо, — хмыкает Джебом. — А что ты, Пак Чимин, делаешь, когда не занят учёбой? — Мне нравится танцевать. И читать, — говорит Чимин, мысленно радуясь, что вопросы не отличаются от тех, что задавал ему Намджун. Нужно отблагодарить его ещё одним тортиком, он точно гений. — Хм, танцы? Знаешь, а я ведь тоже танцор. Покажи мне как-нибудь, что умеешь, — заинтересованно улыбаясь одними уголками губ, отвечает Джебом. Чимин любит танцевать, но не перед кем-то (до тех пор, пока не выпьет. Потому что случаи уже были). — И часто ты танцуешь? — уклоняясь от предложения, спрашивает Чимин. — Настолько, что даже состою в танцевальной команде. — Серьёзно? Круто! — Ничего особенного, на самом деле. Расскажи лучше, как долго ты работаешь в «Bulletproof»? Не помню, чтобы раньше тебя там видел. — О, да недолго. Всего пару недель. — Да? И как давно ты знаешь Ким Намджуна? Чимин чуть не давится собственной слюной. Он и забыл, с чего это всё началось. Намджун объяснил, что нужно говорить в таком случае: у них с ним свободные отношения. По его словам, это должно привлечь к Чимину ещё больше парней, и хотя сам Чимин не понимает, почему (лично его вовсе не интересуют немоногамные мужчины), он полностью полагается на Намджуна в этом вопросе. Тот наверняка знает, что делает. — С тех пор, как устроился в бар, — говорит Чимин, тактично опуская реальные подробности их первой встречи. Ему немного стыдно за тот случай, и он предпочёл бы ни с кем им больше не делиться. — Ясно… и что между вами? Если не возражаешь, конечно. — У нас свободные отношения, — почти механически отвечает Чимин, надеясь, что делает всё правильно. Он внимательно изучает лицо Джебома, пытаясь понять его реакцию, и расслабляется, когда видит, что уголки губ у того ползут вверх. Но тут приносят их пиво, и Чимин облегчённо вздыхает. Если бы Джебом продолжил задавать вопросы, он бы уже не знал, как на них отвечать. Чимин быстро отхлёбывает из своей кружки и говорит что-то о том, какое здесь вкусное пиво — ведь можно просто перевести тему и поговорить про выпивку, и это не будет казаться странным. — Часто пьёшь пиво? — спрашивает он и мысленно морщится. Что за дурацкий вопрос… — Ну, иногда. Водка, виски и вино, это, конечно, хорошо, но я больше предпочитаю пиво. А ты? — Для меня нет особой разницы. Но я и пить особо не умею. — Быстро уносит? Я бы по тебе не сказал даже, — размышляет Джебом, делая большой глоток из своей кружки. Чимин хочет спросить, плохо это или хорошо, но сдерживается. Лучше потом узнать у Намджуна. — У тебя столько тату, они все настоящие? — вместо этого интересуется он, делая неопределённый жест в сторону руки Джебома. — А, эти? Да. Все настоящие. Я начал забиваться с восемнадцати. — Сколько у тебя их? — Даже уже не помню… но позже я тебе их все покажу, — вкрадчиво, с явным намёком говорит парень. Однако Чимин лишь кивает в ответ, думая, что это очень мило с стороны Джебома. Ему очень нравятся татуировки, однако не хватает духу набить что-то самому. Джебом приподнимает бровь. Почему-то он думал, что будет сложнее. Всё-таки, чем-то же Чимин привлёк внимание Его Величества Ким Намджуна — а значит, за этой невинной улыбкой скрывается нечто большее. Интересно, думает Джебом. Неужели Чимин даже не собирается играть в недотрогу? Неужели думает, что он, Джебом, даже не стоит этого? Что ж, Ким Намджун, вызов принят.***
— Как там наш Чимини? Я скучаю, — ноет Тэхён, растягиваясь на барной стойке и прижимаясь щекой к её холодной поверхности. — Он отпросился всего на день, не душни, — саркастически отзывается Юнги, принимая стакан с водой от Сокджина. У него самого было не особо много возможностей пообщаться с Чимином, потому что время, когда он не занят постановкой музыки, он обычно пытается использовать, чтобы доспать, однако судя по тому, что он слышал от остальных, младший кажется вполне хорошим человеком, чего вполне достаточно, чтобы не испытывать к нему неприязни. — Да он просто опять драму на пустом месте разводит, как и всегда, — закатывает глаза Сокджин. — Но с Чимини так приятно работать! Он же просто очаровашка. Как маленький миленький щеночек, — возражает Тэхён, даже отрывая лицо от барной стойки на пару секунд, прежде чем уложить его обратно. — Согласен, — задумчиво отвечает Хосок, незаметно подходя сзади и кладя подбородок на плечо Юнги. Тот издаёт какой-то недовольный звук, но никак не пытается этому воспротивиться. Чонгук смотрит на Хосока с таким видом, будто его сейчас стошнит, и демонстративно отворачивается. — Вот именно! — взбудораженно выкрикивает Тэхён. — И он так ждал сегодняшнего свидания, ты бы видел его лицо. Прям так и хотелось за щёчки потискать. — А кто-нибудь знает, с кем у него свидание? — спрашивает Чонгук, играясь с одной из трубочек, которую спёр с барной стойки. — Имя не назову, но я уверен, вы все его видели, — начинает Сокджин, трогая собственные губы руками. — Отпадно танцует. Чёрные волосы. Весь в пирсинге и татуировках. — Я понял, о ком ты, — говорит Хосок. В бар приходит не так уж много татуированных людей (учитывая, что в Корее их в принципе мало). А этот — любит внимание к себе и явно пользуется спросом у парней. — Который со стилизованным волком на правой руке, так? — Стой, это волк? — хмурится Чонгук. — Я думал, это крокодил. — В каком месте он похож на крокодила? — кривится Юнги. — Искусство можно интерпретировать по-разному. Юнги закатывает глаза. — Ребят, дело не в этом, — машет рукой Хосок. — Репутация у него… скажем так, он любит играться с чувствами. — Неудивительно. Вы его вообще видели? — комментирует Сокджин и бьёт Чонгука по руке, чтобы тот больше не трогал трубочки. — Думаете, с Чимином всё будет хорошо? — тут же серьёзнеет Тэхён. — Что это вы там делаете? Все поворачиваются на звук и видят Намджуна, спускающегося по лестнице со своим неизменно невозмутимым выражением лица. — Обсуждаем, что наденем на Хэллоуин, — мастерски лжёт Сокджин, непринуждённо улыбаясь, чем явно впечатляет остальных. Вот уже пару лет подряд в баре проводится особый ивент в честь Хеллоуина, пользующийся безумной популярностью у посетителей: все сотрудники переодеваются в кого-либо, в меню добавляются особые напитки, организуются подарки (бесплатная выпивка), и все просто классно проводят время. Этот год — не исключение, так что пора начинать готовиться уже сейчас. В прошлом году Тэхён переоделся в секси-дьявола, то есть ходил буквально в одних кожаных шортах в комплекте с фальшивыми чёрными крыльями, почти никак не прикрывающими его тело. А когда он ещё и станцевал на барной стойке в таком виде (Хосок взял его на слабо), посетители просто с ума сошли. Юнги был Красной Шапочкой (потому что тоже проиграл спор Хосоку), в то время как сам менеджер оделся Серым Волком и всю ночь шутил непристойные шутки о том, что эту самую Красную Шапочку съест. Сокджин был ковбоем: даже раздобыл где-то шляпу и каждому говорил «howdy», пытаясь спародировать южноамериканский акцент — под конец Тэхён уже не выдержал и начал умолять его прекратить. Чонгук переоделся в гигантского кролика (и это оказалось ошибкой, потому что костюм мешал ему скручивать особо буйных посетителей в моменты, когда это было необходимо). Намджун же был ангелом смерти и слышал в ту ночь «возьми меня» чаще, чем приветствие. — В этом году хочу снова что-нибудь сексуальное, — говорит Тэхён, играя бровями. — Может, в медсестру? — Прям в медсестру-медсестру? То есть даже не медбрата? — хмурится Чонгук, пытаясь представить того в коротеньком медицинском халатике. — Ага. — Пиздец, мерзость… — Ты что, не уважаешь кросс-дрессеров? — издевательски бросает Тэхён, драматично хватаясь за сердце. — Я не уважаю тебя в женском медицинском халатике. — Полагаю, теперь у меня нет выбора. Медсестра значит медсестра, — ухмыляется Тэхён, и Чонгук закатывает глаза. — Ребят, — начинает Хосок, привлекая к себе внимание спорящих. — Мне кажется, нам стоит всем переодеться в какую-нибудь форму. Это будет горячо. — Чур я полицейский, — тут же реагирует Чонгук. — И наручники как раз будет где использовать. — Блять, тогда я пилот, — быстро выпаливает Юнги, чтобы ему снова не выпало что-нибудь стрёмное. Что-нибудь, вроде медсестры. — Гонщик! — радостно кричит Хосок. — Врач, — спокойно добавляет Сокджин. — Притащу с собой кучу шприцев, накачанных алкоголем, и буду впрыскивать его всем желающим. — Ого, это секси, — задумчиво тянет Тэхён и тут же получает за это по руке. — Как хотите, это решить можно и потом, — перебивает Намджун. — Пора открываться. Все расходятся по своим местам, кроме Хосока, внезапно объявившего, что хочет обсудить с Намджуном «выручку за прошлый месяц». Намджун хмурится, не понимая, чего ожидать. Насколько он знает, с выручкой всё в прошлом месяце у них было замечательно. — В чём дело? — с тяжёлым вздохом спрашивает он, как только они входят в его кабинет. — Почему нельзя было поговорить об этом внизу? — Ты ведь знаешь, что Чимин сейчас на свидании? — невозмутимо начинает Хосок, как только за ним закрывается дверь. — …да, а что? — А ты знаешь, с кем он на свидании? — Нет. И? — Ты наверняка его видел. Весь в тату, проколы здесь и здесь. Чёрные волосы… ты меня понял. Намджун перебирает в памяти все знакомые ему лица и застывает на месте, когда вспоминает. О, он хорошо запомнил этого парня: пару месяцев назад из-за него произошла драка в баре. Его не поделили, кажется, трое?.. А тот лишь стоял и смотрел на всё это, как на захватывающее цирковое представление. — …с ним? — Ага. С ним, — говорит Хосок, складывая руки на груди и поднимая на Намджуна выжидающий взгляд. — И что дальше? — выпаливает Намджун. Ему не нравится этот взгляд (хотя не сказать, что новость стала для него неожиданностью). Да, он не в восторге, но Чимин ведь так ждал этого свидания, и… кто знает? Может, они, наоборот, прекрасно сойдутся. — В смысле «и что дальше»? Не хочешь что-нибудь сделать с этим? — А зачем мне что-то с этим делать? Я ему кто? Мама? — Нет, конечно, но ты несёшь за него ответственность. — Да с какого… — Слушай, мы все знали, что что-то подобное произойдёт, когда ты обнял его на публике. — И? — И тебя это совсем не беспокоит? Даже чуть-чуть? — продолжает Хосок, ухмыляясь, и делает шаг вперёд. Намджун ненавидит эту его ухмылку. — А с чего меня должно это беспокоить? — Ну хватит, Джуни, я же тебя не первый день знаю. Ты реально оставишь всё, как есть? — Слушай, я вообще не понимаю, что ты хочешь, чтобы я сделал. Да и к тому же, Чимин взрослый человек и сам может принимать решения. Если всё закончится не очень хорошо, что ж. В жизни и не такое бывает. Хосок окидывает его молчаливым взглядом, и Намджун чуть ли не физически слышит, как проворачиваются шестерёнки у него в голове. — А ты уверен, что не надеешься, чтобы всё это закончилось не очень хорошо? — внезапно спрашивает Хосок, улыбаясь кончиками губ. — Что? — Ты слышал меня. Ну что ж, я, пожалуй, пойду, помогу остальным открыть смену. С этими словами Хосок покидает его кабинет, оставляя Намджуна в смятении и отвратительном настроении.***
— Спасибо, что проводил, — со смущённой улыбкой говорит Чимин, как только они с Джебомом доходят до его квартиры. Джебом на свидании показал себя просто безупречно, Чимину безумно понравился ужин, и, хотя он старался особо не пить, сейчас он чувствует себя чуть-чуть пьяным. Пора в кроватку! — Что, неужели даже не пригласишь меня к себе? — близко наклоняясь к Чиминову лицу, ухмыляется Джебом. Тот громко сглатывает, пытаясь понять, говорил ли ему Намджун, что нужно делать в подобных ситуациях. Пригласить Джебома на чай? Будет очень грубо, если он откажет? О боже, если тот увидит его комнату, то точно разочаруется и это будет последнее их свидание. Боже, нет. Такого нельзя допустить. — Не сегодня. В другой раз? — неуверенно отвечает Чимин, надеясь, что это звучит нормально. Однако Джебом лишь заинтересованно приподнимает бровь. — В другой раз, значит, — повторяет он, делая шаг назад. Чимин лишь медленно кивает, когда тот прощается и разворачивается, уходя прочь. — Я смог, — шепчет Чимин сам себе, внезапно осознавая, что только что успешно завершил свидание. Он не мямлил, не заикался, ничего не теребил в руках. Ужин прошёл отлично, они выпили и мило поболтали. Ещё минуту назад он чувствовал себя немного вымотанным, но теперь ему хочется с кем-то поделиться этой радостью. Намджун! Намджун обязательно будет им гордиться! Хоть у него и выходной, Чимин всё равно направляется в бар, как никогда готовый рассказать, как замечательно прошло у него свидание. Он идёт, насвистывая себе под нос: кажется, день не может стать ещё лучше. Нужно снова поблагодарить Намджуна и, по возможности, расспросить о том, что делать на следующем свидании. А ещё у него осталась пара вопросов, и неплохо было бы тоже получить на них ответ. Не успевает он переступить порог бара, как тут же на него налетает с объятиями Тэхён, чем привлекает внимание пары посетителей, и начинает засыпать вопросами. — Ну? Как всё прошло? Нормально? — выпытывает он, надеясь, что Чимин не скажет сейчас: «Нет, полный отстой» или «Он ко мне приставал», потому что это значит, что придётся разукрасить кое-кому лицо. — Всё было отлично! Он даже проводил меня до дома! — Ого, повезло, Чимини, — сюсюкает из-за стойки Сокджин, параллельно делая кому-то напиток. — И у нас будет ещё одно свидание! Я думаю… он сказал «в другой раз», так что я подумал, что это значит ещё свидание. Всё правильно? — Да, — говорит Тэхён и треплет его по голове. — Но что ты тут делаешь? У тебя же выходной. — А… да, но я просто захотел прийти. Ты не знаешь, где босс? — У себя. Беги, не думаю, что он чем-то важным там занят. — Спасибо! — радостно благодарит его Чимин, прежде чем направиться к лестнице, не забыв помахать Чонгуку по пути. Но только он собирается было ступить на первую ступеньку, как чья-то сильная рука хватает его сзади. Чимин громко и позорно взвизгивает от неожиданности, чувствуя, как его тянут назад и разворачивают. И прежде чем он успевает даже рассмотреть человека, почему-то решившего так грубо привлечь его внимание, незнакомец со всей силы бьёт его по лицу. Щёку мгновенно обдаёт огнём. Чимин не сразу понимает, что происходит, пока взгляд не фокусируется на пышущем гневом мужчине напротив. Да, Чимин признаёт, что не идеален, но он всегда старался не наживать себе врагов. У него есть определённые моральные принципы, по которым он строит свою жизнь, и он скорее пацифист, чем боец. Так за что же он теперь получает по лицу от человека, которого видит впервые в жизни? — Что… — Ты, мразь! — кричит мужчина, и Чимин морщится, когда до него долетает жуткий запах перегара. — Ёбаная шлюха! — Чимин лишь хлопает глазами, не в силах даже разозлиться, потому что вообще перестаёт что-либо понимать. Кто этот человек и почему он называет его такими словами? Чимин ведь не сделал буквально ничего, чтобы заслужить это прозвище, так в чём дело? Но прежде, чем ему удаётся произнести хоть слово, подлетает Чонгук и хватает пьяного незнакомца за горло. Тот вырывается, пинается и орёт, брызжа слюной, чтобы его отпустили, но Чонгук лишь усиливает хватку, поджимая губы. — Увёл у меня Намджуна! Мразь! — продолжает оглушительно верещать мужчина, пока Чонгук тащит его вон, заставляя всех находящихся вокруг обернуться на них. Чонгук ускоряется и вышвыривает того из заведения, кидая прямо на асфальт и уведомляя, что с данной секунды вход в бар для него запрещён навсегда. Затем так же быстро он возвращается к Чимину, держащемуся за щёку и стоящему на том же самом месте с открытым от шока ртом. — Чимин? — осторожно зовёт он, и Чимин поднимает голову, смотря на него огромными от ужаса глазами. — Что… что это было…? — наконец, выговаривает младший, чувствуя, как пульсирующая боль в щеке становится сильнее с каждой секундой. Боже, удар взрослого мужчины — это почти то же самое, как если бы его ударил медведь, это ужасно больно. Он даже не может сказать, точно ли целы все зубы, потому что рот постепенно наполняется железистым привкусом крови. — Тебе нужно поговорить с Намджуном, — говорит Чонгук и машет рукой всем любопытным, чтобы продолжали заниматься своими делами. — Так, осторожно, давай, я тебя провожу. Чимин тупо кивает, не в силах оправиться от шока. Его никогда ещё не били по лицу. Боже, как больно. — Да когда вы научитесь уже стучать… — с раздражением начинает Намджун, как только дверь его кабинета распахивается, однако тут же замолкает, когда видит Чимина за спиной у Чонгука. Тот держится за щёку и смотрит огромными-огромными глазами. — Что случилось? — Чимина ударили по лицу. Предполагаю, один из твоих многочисленных бывших. — …что? — Я вышвырнул его вон. Мне пора обратно, — быстро объясняет Чонгук, прежде чем оставить их вдвоём. Намджун зажмуривается и трёт ладонями лицо. Он не понаслышке знает, к чему может привести ревность. Чёрт, да он уверен, что как минимум десять процентов всех скандалов, периодически происходящих внизу — из-за него. Но он и подумать не мог, что когда-нибудь от этого пострадает Чимин. В перспективе, он должен был это предугадать, раз уж решил разыграть с Чимином на публику тот спектакль. Чёрт, ну конечно же, что-то такое да должно было произойти. Намджун встаёт со своего кресла и подходит ко всё ещё находящемуся в ступоре младшему. — Дай я посмотрю, — мягко начинает он, привлекая к себе Чиминово внимание. Тот поднимает голову и медленно убирает руку. Намджун невольно морщится при виде красного, опухшего, повреждённого участка кожи, и, стараясь сдерживать гнев, оценивает масштаб трагедии. Кто бы ни съездил Чимину по лицу, сделал он это явно со всей силы. Теперь Намджун чувствует себя вдвойне ублюдком за то, что спровоцировал это. — Чёрт, прости, — извиняется он и проводит Чимина к своему креслу. — Присядь. Я скоро вернусь. Он чуть ли не бегом покидает кабинет и бросается вниз. Судя по заинтересованным взглядам посетителей, Чонгук оказался прав. Великолепно. Больше драмы. Намджун плюёт на всех и продирается сквозь толпу к барной стойке, где Сокджин с Тэхёном мешают кому-то напитки. — Мне нужен лёд. В каком-нибудь полотенце, — хрипло бросает он, зарабатывая любопытный взгляд от Сокджина. — Зачем? — Чимина ударили по лицу. Сокджин вздыхает и молча насыпает лёд в силиконовый пакет на застёжке, оборачивая его полотенцем. Он знает, что вопросы сейчас лучше не задавать, и поэтому просто передаёт лёд Намджуну. Тот кидает на него благодарный взгляд и исчезает в толпе. — Я не ослышался? Чимина ударили? — щурится Тэхён. — …не ослышался. Думаю, это правда. — …это делает меня плохим человеком, если я скажу, что знал, что всё этим закончится? — Нет. Все это понимали. Когда Намджун возвращается в кабинет, Чимин сидит так же, как он его и оставил, и смотрит в пустоту. — Вот, это поможет снять отёк, — объясняет Намджун и аккуратно прикладывает обёрнутый в полотенце лёд к Чиминовой щеке. — Прости, не думал, что тебя это когда-либо коснётся. — Это… это ничего…просто больно… — тихо говорит Чимин, забирая у Намджуна полотенце и теперь прикладывая холод самостоятельно. По ощущениям мозг просто вбили в черепную коробку. — Я знаю. Повисает тишина. Чимин продолжает укачивать свою щёку. Неприятное покалывание никуда не исчезает, но ото льда она хотя бы горит не так сильно. Хоть что-то. Намджун молча смотрит на него, и внутри у него кипит ярость. Чимину больно, и на это просто невозможно смотреть. Никто не имеет права так обращаться с его сотрудниками, а сейчас масла в огонь подливает ещё и то, что в случившемся виноват он сам. Что ещё хуже — непонятно даже, кто это сделал, это мог быть любой, с кем он спал. Да блять, это может быть кто-то, с кем он даже никогда не разговаривал. А теперь Чимин может пострадать буквально от любого ревнивого психа, и как с этим быть — непонятно. Намджун понимает, что в жизни бы не пожелал Чимину ничего плохого, но — поздно. И как это всё разгребать? — Зачем ты пришёл в бар? — спрашивает он, решая перевести тему, прежде чем мозг взорвётся от переполняющих его мыслей. — А… я хотел рассказать тебе о свидании… — смущённо отвечает Чимин и морщится, прежде чем перевернуть полотенце на другую сторону. — Как всё прошло? — Хорошо. Он даже проводил меня домой, и мы договорились встретиться ещё раз. Боже… я хотел спросить тебя о чём-то, но теперь не помню… — жалуется Чимин. Ну всё, удар вышиб ему последние мозги. — Отлично, — кривя душой, отвечает Намджун. Он должен быть рад, что у Чимина всё прошло замечательно, но отчего-то он чувствует горечь. — Думаешь, останется синяк? — внезапно спрашивает Чимин, трогая языком щёку изнутри и тут же об этом жалея. Что ж, теперь он точно знает, что во рту у него кровь. — Дай-ка посмотрю, — говорит Намджун, и Чимин чуть сдвигает пакет со льдом, чтобы ему было лучше видно. Намджун осторожно берёт его за подбородок, внимательно следя, чтобы не задеть ненароком повреждённую кожу, и быстро осматривает ущерб. — Какое-то время придётся походить с синяком. Лучше ничего с ним не делай, но если он будет тебя сильно беспокоить, Тэхён может замаскировать его макияжем, он в этом спец. — Да не надо… если кто-то спросит, скажу, что помогал старушке отбиться от грабителей, — со слабой улыбкой шутит Чимин, возвращая лёд на место. Намджун мысленно вздыхает. У Чимина есть полное право злиться. Осуждать Намджунов выбор сексуальных партнёров. Но вместо этого он пытается утешить самого Намджуна, чтобы тот не чувствовал вину за случившееся. Намджун не понимает. Неужели и вправду существуют настолько милые и наивные люди? Намджун не знает.
