-You are bitch, - maybe but not yours.

      Джин открывает глаза, когда слышит, как кто-то закрывает дверь квартиры максимально аккуратно, но получается как всегда через жопу и этот самый человек роняет что-то тяжёлое на пол. Пока альфа копошится в коридоре, Джин окончательно проснулся и побежал к старшему, чтобы получить хотя бы поцелуй.       — Простиии, — тянет альфа, как только Ким выходит из комнаты с улыбкой на лице и опирается на дверной косяк. — Я не хотел тебя разбудить, — Джун выпрямляется, так как до этого поднимал кроссовки, что слетели с полки из-за сильного удара об неё двери и подходит к возлюбленному, обнимая за талию.       — Да ладно, все же стоило тебе меня разбудить. Ты хоть покушал? — Ким поправляет галстук и воротник рубашки на старшем, а тот только сильнее к себе притягивает и целует в шею.       — Я на работе поем. И так опаздываю прилично, но надеюсь на астоне успею, — Намджун отстраняется и резко припадает губами к алым устам омеги, что так красиво выделяются на фоне белого лица. Тот сразу расплывается в руках, потому что не привык с утра пораньше к таким настойчивым и жарким поцелуям да и беременность даёт своё: Джин слишком чувствителен.       — Хорошо, будь осторожен, — Сокджин разрывает поцелуй с громким чмоком и улыбается. Потом не сдерживает порыв и прикладывает ладошку к плоскому животик. — Мы будет тебя ждать, — добавляет уже тише, но альфа прекрасно слышит и садится на колени, притягивая младшего к себе поближе за талию. Он смотрит несколько секунд на живот, скрытый тканью футболки, будто мысленно общаясь с малышом, а потом целует и быстро отстраняется.       — Малыш сказал, что будет послушным, — довольно сообщает альфа, будто маленький ребёнок со сверкающими глазками. Все же Джин часто ловит себя на мысли, что совсем не знает, как они будут воспитывать малыша, потому что Намджун сам ведёт себя как не особо большой.       — Я надеюсь, иди давай. А то потом возвращаться будешь ночью, — омега напоследок улыбается и закрывает за вторым дверь, оставаясь на целый день один.       Конечно, заняться особо нечем. Сегодня у него выходной, да и вообще-то Ким серьёзно задумывается, чтобы бросить эту работу врача, потому что сложно. Да и у него есть некоторые сбережения, чтобы обеспечить ребёнка первым необходимым, да и зачем, если есть альфа, который хочет и может обеспечить семью. Джин планирует поискать работу, которая будет прекрасно подходить ему: недалеко от дома и не сильно пыльная. Хорошо подходит цветочный магазин или продавец книг, ну или он бы задумался над официантом, но Намджун сказал сразу это отбросить, потому что сложно носить подносы, да и вообще целый день на ногах. Так что выбор не особо большой. Осталось найти что-то рядом с домом.       Омега вздыхает и проходит на кухню, чтобы отвлечься и начать что-то готовить. Включает телевизор на задний фон и вытаскивает продукты. Вдруг, откуда не возьмись, начинает поскуливать собака. И тут он вспоминает, что вообще-то не один дома. Продукты тут же идут в сторону и парень немного присаживается, начиная звать питомца к себе. Тот радостно прибегает и облизывает щеку.       — Джеск-и, как я мог забыть о тебе. Моя ты радость, голодный наверное, — Ким поднимается на ноги и ищет корм для собаки. И как только находит, миска наполняется разными вкусностями для Джеска. — Хорошо, что мы с тобой подружились, а то дрались бы здесь, — омега улыбается собаке, что быстро все выедает с мыски и чешет за ушком.       Так и проводит весь день. За фильмами и с собакой под боком. Конечно, становится безумно скучно к четырём часам и омеге совсем некуда себя деть. Хочется куда-то съездить и развеется. Жаль, что нет Чимина, с ним точно не скучно, но Джин вспоминает о Тэхёне, который должен быть дома и тут же уголки губ приподнимаются. Значит, можно поехать к нему, ну не выгонит же друг его? Все же, нужно ещё и у него прощения попросить, даже если и при нём Сокджин не сильно ругался, но все же стоит.

***

      Тэхён недовольно разлепляет глаза и тут же морщится. Боль по всему телу даёт о себе знать, как только он пытается хотя бы поднять руку, потому что этот чертовски-сексуальный-тренер-Чон-Чонгук, как он сам себя называет, выпотрошил из него всю душу вчера, да и не только вчера. Уже целую неделю это и делает. После первого занятия было ещё терпимо, потому что Хосок не мог сам справится с какими-то документами и срочно позвал брата, отчего и спас бедную душу Тэ, но на следующий день, несмотря на то, что Тэхён ныл как сучка от боли, Чонгук его вообще не щадил. И ладно если бы он так в постели работал, но нет же…       Из-за этого, вчера они сильно поругались, как думал Тэхён, и Ким сел в такси, помахав ручкой и изолировался от надоедливого Чона у себя дома. Злости добавляет и то, что этот недоделанный тренер посадил его на диету и выкинул все сладкое из его дома. Впрочем, из-за того, что альфа выкинул в урну любимый тортик Тэ, они и поругались. Младший даже влепил ему пощёчину, не сильную, но все же… Чонгук это заслужил.       Тэ вдруг чувствует сильную тошноту и какой-то пиздец, подкатывающий к горлу. Омега срывается с кровати не смотря на ужасную боль в теле, едва не падая на первых шагах, потому что привыкнуть к таким ватным ногам сложно, бежит к туалету и просто вываливает вчерашний салат туда.       — Блять, — шипит шатен. Его не тошнило сто лет и он никогда не травился, поэтому злой на старшего в два раза больше.       Он сидит над туалетом ещё полчаса, потому что хреново до такой степени, что не может даже подняться. Тэ чувствует, как его тело дрогнет от холода, ведь плитка здесь ледяная. Но что поделать, встать на свои две безумно сложно. Тэхён кое-как, держась за все подряд и матерясь на все стороны, встаёт и чистит зубы. Стоит заметить, что его кожа немного улучшилась. Ведь Ким не брал в рот сигарету или алкоголь уже недели две. Это не может не радовать, хоть и его кожа всегда была ухоженной и чистой. Что бы там кто не говорил, но он в первую очередь омега, и смотреть за собой у него в крови.       Конечно, Тэ ничего не делает весь день, потому что остался дома один и в глубине души все ещё ждёт, что Чонгук придёт к нему с тортиком вымаливать прощение. Бэкхён обещал, что приедут они скоро, а в итоге перенесли прилёт, потому что у одного друга день рождения. И Тэ радовался бы, будь это кто-то из их компании, но это совсем левый альфа, который заманил Чанёля и Бэка на свою вечеринку гонками по бездорожью. Вот это вообще класс, а Ким должен сейчас один сидеть. Тем более, у него тоже скоро день рождения и с кем ему праздновать двадцать один год? Юнги с Чимином нет, Хосок что-то весь в работе в последнее время, а Намджун с Джином почему-то не показываются. Впрочем, выбирая между очередным походом в клуб или постелькой, желательно под боком Чонгука, омега не сомневаясь выберет второе, даже если и злится на него.       Вообще Тэхён не понимает, что творится с ним в последнее время. Он прежде никогда бы не посмел завалить другу пощёчину, да и других альф он не часто одаривал таким сюрпризом, а тут сам Чон. Неверное, тот слишком сильно взбесил омегу. Да и кажется, что психическое здоровья Тэ не на месте. Он часто поступает очень необдуманно, а временами совсем не понимает, что творит. Нужно будет выбраться к психологу и поговорить о своём эмоциональном состоянии.       Время фильмов в абсолютном и гордом одиночестве скрашивает только чашка чая и все же спрятанный батончик шоколадки. Но омега осознаёт, что надолго его не хватит, как только слышит звонок в домофон. Так, если это Чонгук, нужно срочно все спрятать. Ким подходит к двери, где сбоку показан маленький экран, на котором изображён Сокджин. Тэхён выдыхает и нажимает кнопку, чтобы пустить гостя на территорию особняка. Охраны у него так и нет, так что приходится запираться всеми возможными способами.       — Привет, ТэТэ, прости, что не предупредил и завалился без приглашения, — русоволосый неловко приобнимает друга, надеясь, что тот его сразу не выгонит и разувается.       — Да ты что, все нормально, мне безумно скучно одному, так что проходи быстрее. А ты случаем ничего вкусного не захватил? — младший нетерпеливо всматривается в небольшой кулёчек в руках друга и просто молится, чтобы там было что-то съедобно и нормально, а не то, что осталось у него в холодильнике, после «ревизии» Чон Чонгука.       — Ох, точно. Я купил тебе несколько круассанов, не знал, какой больше любишь, поэтому привёз несколько видов, — Джин протягивает омеге тот самый кулёк и наблюдает просто массу нескрываемых эмоций: радость, смущение и вселенское удовлетворение.       — Джин-хён, я тебя люблю, ты знал об этом? — Ким кидается на шею старшему и крепко обнимает. Они стоят так несколько секунд, пока непонимающей ничего Сокджин не отстраняет все ещё довольного омегу от себя и не просит сделать ему чай.       — Ты чего не заезжал ко мне? Я так соскучился по вам с Джун-хёном. Кстати, а где он? — Тэхён стоит около чайника, что только что набрал и поворачивается лицом к собеседнику, который сидит за столом и улыбается столь эмоциональному сегодня другу.       — Джун на работе, теперь он вместо Юнги, так что я один сижу целыми днями. Разве что Джеск скрашивает моё одиночество. А не приезжал, потому что думал, что ты злишься на меня, — неловко отвечает Ким и немного опускает взгляд, стараясь сильно не нервничать, так как это плохо влияет на ребёнка.       — Что? Почему я должен злиться? — Тэ непонимающе смотрит на старшего и присаживается напротив него, чтобы он объяснил.       — Ну, мы с Джуном немного влезли не в своё дело, когда последний раз говорили на Чеджу и возможно ты…       — Джин-а, я никогда не буду злится на тебя из-за такой ерунды. Ты ведь говорил чистую правду и не послушаться тебя было бы ужасно. Но ты ведь понимаешь, мне только двадцать лет, ну почти двадцать один и я ещё можно сказать ребёнок, а Чонгук и Хосок… Они просто слишком вспыльчивы. Поверь, то что ты сделал очень помогло, если не нам с Чонгуком, то Хосоку точно. Ты вообще видел, что он творит? — Тэхён снова радуется как малое дитя, а Ким не может не улыбнуться на то, что Тэ не держит зла.       — Что такое?       — На работе у него пошёл большой прогресс, а все почему? Да потому что он уже неделю занимается только карьерой. Сказал, что собирается купить новый дом, наверно и машину получше купит. Я так рад за него. Наконец-то решился жить нормально. И ты ему помог в этом.       — Ого, не думал, что все так. Джун ничего мне не рассказывал, — Ким прилично прифигивает и даже открывает рот в удивлении.       — Ну, может, они просто ещё тоже не виделись, — Тэ пожимает плечами и поднимается с места, намереваясь заварить чай для гостя ну и себе обновить, потому что кушать очень хочется, а сладкое лучше с чаем.       — Слушай, ты сказал, что тебе почти двадцать один, так значит, скоро день рождения? — Джин, выдержав немного паузу, хищно улыбается, уже представляя, как они будут праздновать, хоть и без Юнги с Чимином, но все же смогут организовать вечеринку для друзей.       — Да, через несколько дней, — смущённо отвечает младший и ставит перед гостем чашку пахнущего чая. А потом и перед собой, вытягивая один круассан.       — Так это же круто, хоть что-то прикольное произойдёт, — Джин с неприкрытым смехом наблюдает за поедающим, нет, просто уничтожающим еду Тэхёном и удивляется, — У тебя здесь еды не было или что?       — Да нет, просто Чонгук записал меня в зал, чтобы у меня была хорошая физическая форма и посадил на жесткую диету. Меня уже тошнит от этой зелени, да я сегодня едва отошёл от туалета. Мой организм к такому не привык, а сейчас он просто истощён.       — Чем же ты такое заслужил? — Ким ухмыляется и хочет подколоть друга, но решает умолчать, потому что может все испортить несколькими словами.       — Юнги оставил меня на него, представляешь? Просто сделал из Чонгука мою няньку. Возможно я переборщил, когда разозлился и ударил его, ведь он заботится обо мне и хочет, чтобы я стал сильнее, но я все ещё омега. Хрупкий и очень слабый, — Тэхён на мгновение откладывает свою вкусняшку, потерянным взглядом смотря в кружку и кусая губу, чтобы не пустить слезу от больных воспоминаний, но потом берёт себя в руки, поднимает глаза и наигранно улыбается, пытаясь прийти в себя.       — То есть ударил его? Что случилось? — Ким видит просто вселенскую потерянность и боль в глазах напротив и хочет просто поддержать друга, но совсем не знает как. Они с Тэ не так близки, как тот же Чимин с ним, чтобы Джин мог успокоить его.       Конечно, Тэхён не может доверить ему всего, потому что Сокджин относительно недавно появился в его жизни. Тэхён сомневается во всем. Кажется, что все его покинули. Омеге сейчас как никогда сложно. Очень хочется в объятия брата, получить поглаживания по голове и услышать его успокаивающий голос, и слова о том, что они справятся, что все будет хорошо и Юнги не даст его в обиду. Тэ понимает и всегда понимал, что альфа заслуживает намного большего, чем сам Ким. Его жизнь грязная, противная и жалкая по сравнению с жизнью брата, который многого добился и сам устроил себе счастье. Чимин для Мина большая опора и надежда на лучшее будущее, а Тэхён, мало того, что крутит голову себе, так ещё и Чонгука пустил по этому кругу.       Омега все знает…       Видит, как сильно Чон заботится о нём, как печётся о его безопасности, как трепетно поглаживает по голове, когда думает, что младший спит и как терпит все его выкрутасы. Ким сам себя не понимает и готов убить за то, что причиняет ему столько боли своим поведением, но не может принять его. Не может обрести этого человека на вечные страдание и самобичевание. Тэхён не верит, что его может ждать что-то хорошее в этой жизни, он заслуживает все, что готовит ему судьба, потому что вёл себя совсем недостойно. И это его расплата…       — Мы поругались из-за моей вспыльчивости. Чонгук просто хотел, чтобы я придерживался здорового способа жизни и выкинул мой торт, а я завалил ему пощёчину и сказал убраться. Не понимаю, что мной руководило, но это не меняет сути того, что я обидел его. Джин, мне сейчас так плохо… Я, — Тэ снова опускает глаза и роняет первую слезу, понимая, что больше держать все в себе он не может.       — Тэ, мы омеги и иногда нам свойственно поступать, не обдумав ничего. Ты не должен заморачиваться над этим. В конце концов, Чонгук простит тебя, потому что любит, неважно, как друга или кого-то большего, но по нему видно, что долго обижаться он не будет, тем более на тебя, — Ким кладёт свою руку поверх техёновой, слегка сжимая, чтобы приободрить, но это мало помогает, потому что в следующею секунду случается что-то непонятное.       — Джин, ты совсем не понимаешь… Я… Я не заслуживаю вас… Вы правда бываете надоедливыми и не всегда идеальными, но вы такие какие есть, а я… Я просто монстр. То, что я сделал… Этому нет прощения и я боюсь потерять тебя и остальных, если осмелюсь рассказать, — Тэхён сжимает руку друга, смотря в его напуганные глаза, надеясь хотя бы последний раз ощутить тепло настоящего друга, перед тем, как раскроет ему свою тайну. Как бы больно не было сознаваться, но горькая правда всегда лучше сладкой лжи.       — Тэ, я твой друг и просто не имею права бросить в такой сложный момент. Мы семья и всегда стоим друг за друга горой, даже если кто-то из нас совершит преступление, я готов быть рядом и помогать всегда. Расскажи мне, что тебя тревожит, — Ким пытается настроиться на самое худшее, впредь до убийства, потому что Тэ не на шутку его пугает такими словами.       — Хён, я не просто так приехал в Корею. Моя история очень сложная и длинная, но я скажу тебе только то, что меня изнасиловали и я забеременел. Мои родители приняли решение делать аборт и я пошёл на это, совсем не подозревая, что я творю… Джин… Я убил своего ребёнка… А сейчас расплачиваюсь за это. Тот парень, что использовал меня, сейчас тоже здесь и хочет теперь убить. Я уверен, что он не остановится и единственное, чего я не хочу, так это чтобы вы пострадали из-за меня, — Тэхён всхлипывает и резко опускает голову, роняя слёзы на стол.       Тишина накатывает с головой, заставляя обоих задуматься над словами, повисшими тяжелым комом. Джин хочет обнять друга, сказать, что многие оступаются, что он совсем не виноват, что он здесь жертва, но не может. Язык будто присох, а рот никак открыться не может. Все что делает старший, это сильнее сжимает руку омеги, показывая, что готов слушать дальше.       — Он мой вечный страх и личный кошмар. Доён ни за что не остановится. Если ты хочешь знать, что произошло со мной тогда в клубе не дне рождения Юнги, так вот, я получил предупреждение о том, что он здесь и готов прийти по мою душу в любое время. Доён не готов мириться с тем, что я убил его наследника и убежал. Знаешь, если бы не Юнги с Чимином, я бы давно покончил с жизнью, потому что это все слишком на меня давит. Я не могу контролировать свои эмоции, потому что моя психика нарушена, ни один психолог не может вправить мне мозги, а я не могу вернуться к нормальной жизни, — Тэхён улыбается себе под нос, потом хмурится и закрывает глаза. Он чувствует себя сумасшедшим.       — Подожди, Тэ, есть же множество процедур, которые могут помочь, тебя стоит окружить только хорошим, тем более мы рядом и всегда будем, а ещё…       — Нет, Джин, — Ким улыбается снова, то ли для того, чтобы успокоить друга, то ли, чтобы следующие слова не казались столько страшными. — Я знаю, что мне осталось недолго. Доён из кожи вон вылезет, пойдёт против своих принципов, умрёт сам, чтобы наказать меня. Для него самая лучшая месть только смерть. Поэтому, я хотел, чтобы ты все знал лично от меня. Если вдруг что…       — Нет, Тэ, должен быть какой-то способ. Мы может попросить помощи у полиции, у союзников Чонов или Юнги, да я не знаю, но разве можно просто так оставить тебя? — слёзы пробираются уже и к глазам Джина и он совсем не в силах остановить их.       — А это того стоит? Моя жизнь стоит этих усилий? Я не думаю, хён. Я просто хочу насладиться последними неделями своей жизни с друзьями. Хочу запомнить ваши улыбки при виде меня, хочу устроить вечеринки, которые запомню навсегда, хочу слышать как вы ругаетесь, а потом миритесь, — нежная улыбка трогает лицо младшего, когда он говорит это, в то время, как у Кима все лицо в слезах. Глаза красные, потому что хочется разреветься, а в горле ком, потому что хочется кричать о той боли, что пронзает сердце с каждым новым словом друга. Их прерывает новый звонок в домофон и Тэхён начинает вытирать свои слёзы. — Джин, если это Чонгук, то ничего ему не говори, пожалуйста.       Ким поднимает с места и идёт открывать ворота. Сокджин переваривает всю информацию несколько секунд, а потом встаёт и направляется за младшим. По пути вытирает слёзы, но они нихрена не заканчиваются. Всё, что он только что слышал будто на повторе, сейчас в его голове и омега просто прикладывает руку ко рту, чтобы заглушить очередной всхлип.       — Привет, а чего это вы такие зарёванные? — Чонгук, что только что вошёл в дом, неуверенно и непонимающе рассматривает омег, у которых красные глаза, а ещё оба хлюпают носами.       — Да так, фильм смотрели, да и расчувствовались. Ты проходи… И да, я хотел попросить прощение, все же ты хотел как лучше, а я… — Тэхён неловко мнётся около альфы и прячет глаза, а тот резко смотрит на него.       Джин видит, что обоим нужно поговорить, но не вмешивается и снова уходит на кухню. Ехать сейчас домой он не в состоянии, потому что не может покинуть дом. Слёзы немного прекратились, но задумчивость и тревога никуда не исчезли, да и не исчезнут, потому что сложно принять это, когда ты жил спокойно припеваючи, а сейчас на тебя ввалили это все. Тэхён по-настоящему силён и умен, потому что выкрутиться в такой ситуации сложно, а он просто взял себя в руки, успокоился и даже улыбался Чонгуку.

***

      Ночь уже опустилась на город и окутала собой все вокруг. Редкие прохожие встречались на пути, потому что время не детское и все уже сидели в тёплых домах. Но Хосок только сейчас выходит во двор, закрывая за собой спортзал, так как был последний, и вдыхает наконец-то свежий воздух. Сидеть все время без движения в слегка прокуренном им самим же кабинете не круто, поэтому глоток свежего воздуха как никогда сейчас нужен.       Альфа смотрит некоторое время вокруг, пытаясь насладиться тихим одиночеством и подмечает одинаковые близстоящие машины. Обе чёрного матового цвета из-за чего красиво выделяются под светом одного из фонарей. Хосок смотрит на два мустанга и чувствует какую-то лёгкую тревогу, да и к тому же окна тонированы и все указывает на то, что что-то здесь не так. В таких местах не могут находиться сразу две настолько ценные марки машин. Но Чон забивает на них, как только делает один шаг к своей пагани. Спина нещадно прострелила болью, ведь альфа и вправду сегодня почти что с места не поднимался.       Проблем накопилось очень много. Намджун все время беспокоится о тех байкерах, которых привозили в больницу со страшными ранами. Полиция конечно взялась за это дело, но что они могут? Гонщики ведь знают намного больше и в своих кругах узнать кто это устраивает не проблема. Разве что у альф нет знакомых байкеров, которые могли бы знать. Тем более, дело за пожаром на постройке до сих пор не закрыто и их знакомые хакеры пытаются нарыть хоть что-то, неважно, что толку от этого мало, нельзя сдаваться. Намджун, как и Хосок, сегодня тоже не вылезал из кабинета, разговаривая с полицейскими и адвокатами. Они не могут просто так закрыть на все это глаза. В конце концов, сколько денег и усилий было потрачено и сейчас бросить все на самотёк — далеко не выход.       Рыжеволосый садится за руль своей малышки и наслаждается приятным звуком, как только заводит двигатель. Это то, что ему нужно было услышать. Двигатель приятно урчит, когда Чон выезжает на главную трассу, где практически нет машин, что позволяет водителю немного поднажать, дабы развеять тревоги полностью. Но стоит взглянуть альфе в зеркало заднего вида, мысли все же намекают, что стоит начать беспокоится.       — Блять, — шепчет себе под нос Хосок и пытается удрать, но один форд вырывается вперёд и начинает пристраиваться рядом с пагани.       Чон понимает, что машина его сильна и довольно быстра, но форд мустанг совсем не промах, тем более, если тачки две. Он тяжело вздыхает и делает быстрый рывок, пока не понимает, что ему точно конец, так как три суперкара находятся на лесной трасе, где нет больше никого. Если случится авария, ему не поможет никто. И мысли подтверждаются с каждым разом все больше, когда его начинают прижимать к обочине, а потом и вовсе намекают, что нужно вернуть с трассы. Альфа поддаётся, потому что особого выбора у него видимо нет. Хосок понимает, что полностью попал и просто сворачивает, пытаясь дотянутся к бардачку, в котором хранит пистолет. Все-таки безопасность никто не отменял.       — Ну что, здравствуйте, мистер Чон. Не желаете выйти? — два амбала тут же к нему подходят и хитро улыбаются. Чон открывает дверь, которая плавно вздымает вверх и покидает салон авто, надеясь вернуться в него.       — Что за цирк? Вы кто? — мужчина хмурится, как только разглядывает в темноте, освещённой лишь фарами машин, два лица, что внимательно исследуют его.       — Мы здесь только для того, чтобы передать сообщение. Он пожелал остаться неизвестным для вас, но вскоре все узнают кто он, — спокойно говорит один из альф и Хосок незаметно выдыхает от липкого страха, что не отпускал всю дорогу сюда. Все же, кажется, сегодня он не умрёт.       — Ну и зачем я ему? — рыжеволосый недоверчиво косится на второго, который держит руку сзади и оглядывает местность. Ему кажется или этот парень боится чего-то, может просто первый день на

***

этой должности.       — Босс прилично просит всех вас не совать свой нос куда не надо, особенно, передайте своему братцу, чтобы поаккуратней был с тем, кого он трахает на постоянной основе, ибо это ему аукнется. Ещё думаем, что стоит закрыть дело с пожаром, незачем расстраивать важных людей, — амбал почтительно кивает, слегка ухмыляясь, и подталкивает второго к машине, но Хосок их останавливает.       — Хах, так вы от того, кто устроил пожар? Передайте своему хозяину, пусть идёт нахуй и больше не связывается с нами, иначе ему придётся несладко.       Двое альф тут же останавливаются спиной к нему, хмыкая как по щелчку. Тот, что молчаливый выплёвывает жвачку, что до этого перекидывал её на зубах и поворачивается. Смотрит с секунды три, а потом резко подрывается с места, по пути доставая пистолет, что держал за спиной в штанах. Альфа больно прикладывает его к животу рыжего и сжимает зубы. Другой мужчина тоже поворачивается и ухмыляется во всю на злющего Хосока, а потом подходит ближе, шепча в самое ухо:       — Мистер Чон, пока что обойдёмся предупреждением, но мы не те люди, которым стоит угрожать. Иначе завтра здесь могут найти ваш труп…

***

      Холодный ветер просачивается сквозь не закрытое окно, из-за чего на бархатной медового цвета коже появляются мурашки. Омега слегка дрожит и порывается встать, закрыть окно, чтобы стало теплее, но не может. Не может разрушить то гробовое молчание, что царит вокруг. Чонгук сидит напротив, опустив голову и, кажется, все время пытается заговорить, хотя и не решается. Сокджин ушёл ещё двадцать минут назад и все то время ни один из них не сказал и слова. Для Тэхёна очень странно сейчас сидеть и молчать вместе с Чоном, потому что у них всегда было о чём поговорить. Обычно, в такое время, они занимались более приятными вещами в постели или где-то ещё, а не молчали как побившееся малолетки, которые не хотят уступить друг другу.       Вечер прошёл вроде бы нормально. Тэ тихо пытался успокоить Джина, говорил, что постарается образумиться, выяснить отношения с Доёном или отгородить себя от опасности полностью, но будет ли это на самом деле, омега утверждать не может, потому что, к сожалению, очень хорошо знает альфу и если тот что-то задумал, скрыться от него будет невозможно. Чонгук охотно говорил и с ним, и с Кимом, но когда второй ушёл, осталось чувство одинокости и дикое желание поплакаться в подушку. Одному.       — Я так понял, плакали вы не из-за фильма? — подаёт голос старший, в котором слегка присутствует хрипотца из-за долгого молчания.       — Чонгук, — Тэхён закатывает глаза, не желая обсуждать это с брюнетом и поднимается с места, чтобы все-таки закрыть окно и остановить наконец-то порывы ветра.       — Что с тобой происходит? Я совсем не понимаю твоего поведения. То ты срываешься на меня, то плачешься, а на следующее утро снова дерзишь и заигрываешь. Иногда я просто хочу сдать тебя в дурку, — альфа говорит на полном серьёзе, хмурит брови и подходит все ближе.       — Прости…       — Это мне совсем ничего не дало, знаешь ли. Я хочу знать, что с тобой происходит. Мне кажется или ты болен чем-то? — Чон подошёл вплотную, поднял уже руку, чтобы прикоснуться к щеке омеги, но тот цокает и отходит подальше. Он терпеть не может, когда так сильно давят.       — Перестань. Ты обижаешь меня своими словами. Мне обидно такое слышать от человека, с которым я делюсь всем, даже постелью. Я виноват, что ударил тогда тебя, поэтому прошу прощения. Я знаю, что вёл себя ужасно с тобой, но если ты больше не можешь этого терпеть, то уходи сейчас и не делай мне ещё больнее. Мы не обязаны быть друзьями, раз тебе так противно со мной, — Тэхён чувствует в сердце какую-то боль, не физическую, моральную, но она давит с такой силой, что хочет кричать о помощи. Омега заставляет себя проглотить ком в горле и сказать все до последнего.       — Тэ, я не об этом…       — Тогда о чём? Что ты хочешь услышать от меня? Чонгук, прошу тебя, уходи. Мне очень плохо, оставь меня, — Ким вдруг чувствует, что ком подкатывает сильнее и кажется это не желание плакать, а очередная тошнота. Он резко хватается за спинку дивана и садится. Чон тут же подскакивает к нему и присаживается на корточки возле его ног.       — Что случилось? — альфа перебирает его волосы и смотрит на тяжело дышащего младшего. Тэхён бледнеет в один момент и, закрыв рот ладонью, подрывается с места прямо в туалет.       Его снова долго рвёт. Хотя это странно, он ведь мало съел, но после еды выходит и желчь, а потом простая вода. Омега безумно пугается, спускает воду и облокачивается на стену позади, дрожа всем телом. Чонгук стучит в дверь, потому что Тэ закрыл её на ключ, в надежде, что тот постоит и уйдёт. Тэхёну страшно и больно. Глотка надрывается, слёзы текут сами по себе, а тело все ещё пробивает страшная дрожь. Омега сейчас больше всего на свете хочет, чтобы Юнги пришёл и обнял его, успокоил и поцеловал в макушку, как любил это делать когда-то. Старший брат совсем от него отдалился, но Тэ не винит его ни в коем случае. Чимин очень важен для Мина и омега понимает это.       Но он сейчас настолько одинок…

***

      Спустя полчаса просиживания в туалете, Тэхён уже давно не слышит голоса Чона и попыток открыть двери, поэтому вздыхает. Значит, ушёл. С одной стороны, это хорошо, Тэхён сможет привести свои мысли в норму и успокоится. Но с другой, он боится оставаться один. Его страшные сны, мысли о Доёне, одиночество — все это заставляет дрожать ещё сильнее. Но Ким берёт себя в руки и поднимается. По новой чистит зубы, умывает лицо, думает принять душ, но сил нет никаких, потому на ватных ногах бредёт к выходу. И каково было его удивление, когда под дверью тут же оживает спящий до этого альфа.       — Тэхён-а, что с тобой? — Чонгук подрывается с места, берёт его на руки и несёт в спальню.       — Я и сам могу идти, — протестует омега, но его затыкают грозным взглядом.       Старший аккуратно кладёт свою ношу на кровать, укрывает пледом и смотрит нечитаемым взглядом. Тэхён отворачивается в другую сторону, все ещё строя из себя обиженного и укрывается по самое горло. Чон на это закатывает глаза, громко вздыхает и ложится позади, легонько обнимая закутанное чудо.       — Я никуда тебя не отпущу и сам не уйду, пока все не расскажешь, — грозным голосом говорит альфа и Ким не может не подчиниться, потому что получит по полной. Да и обижаться уже не хочется.       — У меня есть причины не рассказывать кое-что, тем более тебе, потому что ты не поймёшь меня и начнёшь избегать. Я этого не хочу, потому что сегодня едва ли не лишился Джина и пережить это снова не готов, — Тэ начинает издалека, ибо говорить об этом до сих пор безумно больно. — Ты альфа и этот разговор сейчас не имеет смысла, поэтому давай просто прекратим. А мои перепады настроения из-за нервов. Пожалуйста, больше не дави на меня. Я понимаю, что то, что я сказал для тебя мало и ты все-равно остался в неведении. Но если тебе хоть немного дорог я, то прими мой выбор, — омега ворочается и оборачивается лицом к старшему, укрывая и его одеялом, а потом и вовсе по привычке, закидывая ногу и обнимая со всей силой.       — Хорошо, но впредь, говори мне все, — Чонгук обнимает Кима за плечи одной рукой, а вторую устраивает на своём законном месте — на ягодице.       — Люблю тебя, — с улыбкой на лице отвечает младший и целует куда-то в сердце, прямо через ткань рубашки.       Для Тэхёна эти слова совсем ничего не значат, а вот Чон стискивает зубы и закрывает глаза. Он очень зол, хотя сам не до конца понимает на кого именно. На Юнги, который запрещает им быть вместе? Может на Тэ, которому влюблённость альфы до лампочки? Или на других альф, потому что ревность будто смешалась с кровью и оплетает все тело? А может на себя, ведь он давно не мальчишка, чтобы какой-то омега так сильно смог запасть в душу? Не нужно обвинять кого-то в своих проблемах, потому что на то они и личные, чтобы самому их решать. Не стоило ловиться в сети Кима и предлагать все это, если сейчас совесть так и грызёт все внутренности.       — Я тебя тоже, — отвечает он, но оставляет под этими словами совсем другой подтекст.       Тэхён чувствует себя лучше с альфой. Кажется, он будто какой-то антидот от депрессии или срыва. Чонгук всегда успокоит, скажет, что все будет хорошо, и крепко обнимет. Им обоим хорошо друг с другом, но оба под этим «хорошо» подразумевают отдельные чувства. Чон любит, по-настоящему, до боли в сердце, до яркой улыбки и до головокружения. А Тэ отдает себя под эту любовь, подстраивается, но себе признаться боится, что влюблён в него ещё больше.       Омега полностью испорчен, грязный и совсем не стабильный. Конечно, Чонгук не лучше, даже в какой-то степени хуже, но для младшего все решает прошлое. Он почти на сто процентов уверен, что Доён его уничтожит, не оставит ничего, разве что слёзы на глазах родных. Тэхён сказал бы, что не заслуживает никого из своих друзей, но они сейчас настолько ему нужны, что если омега останется один, то сам уйдёт в лапы собственного монстра, потому что сдержать будет некому.       Ким пытался успокоить себя тем, что если бы оставил ребёнка и решил рожать его, то разве он был бы счастлив? Но потом вспоминает, что малыша воспитывал бы именно он, без какого-то там Доёна, без родителей и даже без Юнги. Он бы все сделал, да хоть купил себе необитаемый остров, чтобы остаться с ним, наслаждаться жизнью. Без страха и без боли, что испытывает сейчас омега. Он никто и останется никем, если что-нибудь не сделать.       — Чонгук, ты обещал мне охрану, я могу рассчитывать на неё? — Тэ поднимает глаза на старшего и видит, что его веки прикрыты. Он что, уснул?       — Я — твоя охрана, — хрипло отвечает тот и поглаживает Кима по голове, перебирая волосы.       — Я серьёзно. Ты знаешь, что я боюсь, зачем дразнишь? — шатен тяжело вздыхает и хочет уже выбраться, чтобы лечь нормально, но альфа останавливает и притягивает сильнее к себе.       — Хорошо, завтра будет у тебя охрана, — Чонгук корит себя за неуместную ревность, ведь на первом месте безопасность его «друга», а уже потом что-то другое. Тэхён ведь реально боится этого противного придурка.       — Спасибо, — младший потирается щекой об мощную грудь и пытается немного расслабится, хотя выходит откровенно плохо. Он сегодня пережил слишком, чтобы просто так уснуть и все забыть.       — Если ты не хочешь ходить больше в зал, то скажи мне сразу, я не буду тебя насиловать. Впрочем, если ты не идёшь в зал, зал может прийти к тебе, — Чонгук пытается пошутить и немного разрядить обстановку, но омега лишь хмурится и непонимающе смотрит.       — В смысле?       — Секс, знаешь ли, очень хорошая нагрузка. Достаточно раза в день, но можно и несколько.       — Ты сейчас очень тонко намекаешь, что хочешь потрахаться? — Тэхён немного ёрзает, а Чон, в подтверждение его слов, сильнее сжимает мягкую ягодицу.       — Не смей так говорить, мы с тобой уже давно не просто трахаемся, — Ким хочет что-то сказать на эти слова, но старший переворачивает его на спину и нависает сверху, все ещё зажимая сочную половинку и смотрит прямо в глаза хищным взглядом. — Доверься мне и просто расслабься…

***

      Хосок мчится по пустынной трассе, наматывая хрен знает какой круг и лишь поглядывает на спидометр, где стрелка очень часто меняется. В голове пустота, а в ушах, кажется, ветер. Его не волнует, что за пределами пагани валит снег, а на дороге довольно скользко, окно все равно открыто, а холодные порывы треплют рыжие волосы альфы. Тьма вокруг понемногу начинает меняться на очень маленький свет, ведь на дворе все ещё зима и ночи становятся только длиннее. Он даже дома не был, всю ночь гонял по городу, даже порывался выехать за пределы, но все же подумал, что не стоит. Только сейчас собрался возвращаться.       Черно-красная уйара плавно въезжает в подземную парковку и паркуется на своём месте. Хосок откидывается на сидение, наконец-то опуская руки, которые немного побаливают от того, что альфа сильно их сжимал от злости. Он сидит несколько минут, прикрыв глаза и пытаясь успокоить дыхание, а потом наконец-то покидает салон машины. Сейчас только шесть утра, поэтому ни на парковке, не в лифте никого нет. Он поднимается на свой этаж и тяжело вздыхает. Дверь не заперта на ключ, значит Чонгук уже здесь. И какого только хрена, Чон ведь так хотел побыть один. И догадки его подтверждаются, стоит только перешагнуть порог квартиры. На полу стоят не только ботинки брата, но и Тэхёна. Почему Хосок не удивлён? Ещё вчера младший завалился к нему с миной не-трогайте-меня-я-злой, а сейчас из кухни снова слышатся шушуканье и смешки.       — Вы чё здесь делаете? — измученно спрашивает старший и откидывается прямо на диван. Чонгук непонимающе переглядывается с Тэ и тут же подбегает к упавшему мешком Чону.       — Какого хрена? Ты что не ночевал дома? Вообще-то, мы здесь тихо сидим, чтобы тебя не разбудить, а ты оказывается здесь даже не был, — брюнета почти что накрывает злость. Он впервые видит такого брата: безумно усталого, осунувшегося и вообще никакого на вид.       — Не кричи. Я целую ночь тратил бензин, катая по городу, но давай не об этом, — Хосок поднимается и садится в нормальную позу, осматривая раздражённого брата и обеспокоенного Тэхёна, который до сих пор молчит, предоставляя возможность старшему самому все рассказать. — Вчера, когда я вышел из офиса, меня преследовали два мустанга. И потом словили, но сейчас не об этом. Эти два амбала сказали закрыть дело о пожаре и не пересекать им больше дорогу. Но это ладно, такого можно было ожидать. Ещё они сказали, Чонгук, чтобы ты был осторожен с тем, кого трахаешь на постоянной основе, ибо тебе это аукнется. Не догадываешься о ком они? — Хосок смотрит на обоих тяжёлым взглядом, сузив глаза. Ощущение, будто он пьян и сам не понимает, что несёт.       Тэхён бы покраснел в любой другой ситуации, потому что это сказано слишком откровенно, но не сейчас. К сожалению, омега прекрасно знает, кто мог им угрожать, кто мог все это подстроить и выворачивать весь этот цирк. Доён любит драму и экшн, но устраивать это самому приносит альфе ещё больше удовольствия.       — Твою мать, — поражённо вздыхает младший и, уставившись в одну точку на полу, резко садится на кресло сзади себя. — Вот сука, я ведь знал, что он вас не оставит в покое. Это все из-за меня, это Доён, — Ким будто в бреду. Он знает, что ему нельзя волноваться, потому что начнётся паническая атака, но продолжает это делать, из-за чего к горлу тут же подкатывает ком и юноша срывается в туалет.       — Что это было? — Хосок порывается догнать его и узнать, что случилось, но брат сажает его на место и успокаивает.       — Я сам не до конца знаю что с ним, но Тэ сильно волнуется, поэтому его часто рвёт. Давай подождём, он все нам объяснит.       В этот раз, Киму хватает десяти минут, потому что ещё утро и он не успел ничего съесть, а вчера не было аппетита. Омега приводит себя в порядок довольно быстро и как можно невозмутимей пытается дойти до альф. Те что-то обговаривают, но замолкают, стоит младшему появиться в проёме. Чонгук подходит к нему, берёт под руку и усаживает около себя, кивком показывая, что он может говорить.       — Этот Доён, это он угрожал мне тогда в клубе, на дне рождения Юнги и… В общем… Он мой бывший от которого… Блять, — Тэ судорожно вздыхает и закрывает глаза от внезапной волны слёз. Он не хочет рассказывать Чонам всю правду, он бы соврал сто раз, но только чтобы альфы не усомнились в нём. Ким уже пережил вчерашний разговор с Джином, но это было легче. По крайней мере, Сокджин тоже омега и они понимают друг друга. А Чонгук и Хосок… возможно им это не интересно, возможно Тэ просто скроет момент беременности и аборта, просто, чтобы не упасть в их глазах на самое дно.       — В общем, он изнасиловал меня и я забеременел. Мне пришлось сделать аборт и убежать от него, потому что моя семья опозорила его и почти что опустила в грязь лицом. Теперь он хочет найти меня, чтобы отомстить, а ещё… Ладно, неважно. И…       — Подожди. То есть, ты мне соврал? — Чонгук поворачивается к шатену и смотрит растерянным взглядом, хочет переубедить себя, найти ответы в этих глазах, но видит только боль и отчаяние, смешанное с океаном слёз.       — Нет, я никогда не врал тебе, просто, это сложно, рассказать человеку о том, что убил своего ребёнка. Ты представить себе не можешь, через что я прошёл, и все эти срывы, тошнота и боязнь — это все из-за Доёна. Он заставляет жить меня в вечном страхе и боязни снова встретить его. Он знает, что я на все способен, лишь бы не страдали мои близкие, поэтому берёт вас на мушку, дабы причинить мне больше боли. Хосок, прости меня, пожалуйста. Я меньше всего хотел бы, чтобы ты попал под это. Я встречусь с ним лично, пойду к нему сам, и больше он ничего не посмеет вам сделать, — Ким чувствует, как теряет контроль над собой, как бешено начинает болеть голова и тело безбожно дрожит.       — И… Что он хочет? Что с тобой сделает? — осторожно спрашивает Хосок, чтобы не вызвать ещё больше истерики.       — Я не знаю… Скорее всего будет мучать до самой смерти, — хмыкает совсем не весело омега и вытирает глаза от ненужной влаги. — Хотя может и просто насиловать до отключки каждый день, все равно. Если я попаду к нему, то живым мне не выбраться. Мои родители, — Тэхён сдерживает себя, чтобы в этот же момент не броситься к телефону, не заказать билет и не улететь к ним или брату, потому что одному страшно, безумно страшно. Хочется под крыло отца, знать, что он рядом и защитит, что любого голыми руками порвёт, но своего сына никому не отдаст. — Они думают, что он успокоился и ему все равно на меня. В любом случае, если со мной что-нибудь произойдёт, Доёна посадят сразу, а пока…       — Ты издеваешься? Почему ты так спокойно об этом говоришь? Просто поставишь крест на своём будущем? — Чонгук срывается с места и нависает над омегой большой стеной, крича куда-то в макушку.       — У меня нет будущего, Чонгук. После того случая в клубе, я прекрасно понял, что из Сеула я живым не выйду. Я знаю, на что способен этот человек, ты думаешь, что псы моего отца не смогли бы его поймать? Конечно они бы это сделали, но Доён умный и хитрый, он всегда найдёт способ выйти сухим из воды и никогда не пострадать. Меня уже ничто не спасёт. Только чем больше я пытаюсь отгородиться от него, тем больше будете страдать вы, а я этого не хочу, — Ким так же кричит, даже садит на место Чона своим голосом, но под конец он вздрагивает, и Тэ валится на колени прямо на пол. — Этот человек хочет шоу. Ему в кайф смотреть на все это: как мы боремся, как я пытаюсь убежать, спрятаться и как я страдаю. Он знает, что я никуда он него не денусь, потому что я уже в мышеловке.       — Подожди, а Юнги? Он знает? — Чонгук снова пытается что-то предпринять, в тот момент, пока брат держится за голову и не может всего осознать. Для Хосока это дикость, он не думал, что такие люди ещё живут, но оказывается живут, да и намного умнее их.       — Он знает, но не до конца осознаёт насколько опасен этот человек, — Ким продолжает сидеть на месте, опустив голову и беззвучно роняя на пол слёзы.       — Давай ему позвоним, скажем, чтобы возвращался, чтобы придумал что-то. В конце концов, ты его брат, он должен сейчас быть здесь, а не нежиться на пляже, — Хосок тоже подрывается с места и начинает расхаживать по комнате, в попытках найти какие-то ответы, но все бесполезно, мысли заняты страхом и растерянностью.       — Нет, мы просто подождём, когда он снова объявится. Скоро приедут мои друзья и Доён перестанет меня преследовать, потому что в какой-то мере боится Чанёля. Почему вы думаете он не придирался ко мне в Париже? Потому что моя банда очень сильна, они бы разгромили его шестёрок в ничто. А здесь я один и он может позволить себе все, что хочет, — Тэ резко перестаёт плакать, поднимается с пола и направляется на кухню, попутно говоря. — Давайте закончим на этом. Я больше не хочу говорить…