Рука помощи

***

      США кивает, направляясь за славянином. Пол под их весом немного скрипит, но это совсем не мешает. Они разговаривают о чем-то, медленно перебирая ногами. Спустившись на первый этаж, подходят к одной из дверей. Россия стучится, не дождавшись ответа, входит. За столом сидит девушка, о чем-то разговаривающая по телефону. Заметив гостей, она показывает на стол около шкафов, на нем стоит бутылка и два стакана. Россия ухмыляется, подходя к дивану, плюхается на него. Штат пару секунд мнется у входа, после садится рядом. — Откуда у, — США запинается, оглядывая девушку, — Москвы текила? — Сам не знаю, возможно, у Мексики взяла, — Россия пожимает плечами, разливая напиток по бокалам.       Америка кивает, стараясь отвлечься от своих мыслей. Алкоголь приятно греет горло, медленно стекая вниз. Штат прикрывает глаза, позволяя телу расслабится. Разум постепенно будто засыпает, отказываясь здраво мыслить.       Россия наблюдает за ним, стараясь не улыбаться. Алкоголь с таким градусом не берет его с первых шотов. Так что, можно сказать, что сейчас он самый трезвых из них двоих.       США улыбается, пытаясь сконцентрировать взгляд на русском, что у него плохо получается. Россия смотрит на него, в его зелено-серые глаза. Смотрит на растрепанные блондинистые волосы, которые прядками падают на его лицо. Слегка пухлое лицо, розовые губы бантиком.       Рука сама собой тянется к его щеке, поглаживая. Кожа под пальцами мягкая, явно ухоженная. Россия пододвигается ближе, касаясь коленкой чужую. Что двигает им в этот момент, он сам не понимает. Алкоголь двинул в голову, или его истинное желание.       Губы Штатов мягкие, с привкусом текилы. Щеки обоих горят, а тела медленно сплетаются между собой. Америка седлает бедра славянина, трется упругой пятой точкой о его ширинку. Россия рычит в поцелуе, сжимая его талию.       Девушка, ранее наблюдавшая за ними, тихо встает с кресла, так же тихо выходит из кабинета, оставляя их наедине. Парочка совсем не обращает на это внимания, продолжая изучать тела друг друга. Осмелев, Америка стягивает майку с русского, замирая. В меру накаченное тело, кубики пресса. Не сдержавшись, проводит пальцами по груди, спускаясь вниз, постанывая, чувствуя, как возбуждение растет с каждой секундой. Россия пробирается пальцами под футболку, сжимая чужие бока, исследуя.

***

      Дыхание сбитое, голос сорван, по всему тело рассыпаны засосы и метки. Штат проводит рукой по шее, шипит, когда касается свежего укуса. Россия потягивается, накидывая майку. Держава встает с дивана, вопросительно смотря на Америку. — Ты так и будешь, здесь валятся? — РФ поднимает чужую футболку, кидая в него. — Я не могу встать. Такое чувство, что оббежал весь Вашингтон десять раз. — Америка смотрит исподлобья, хмуря брови. — Предлагаешь нести тебя на руках? — Россия смотрит в ответ, вздыхая, когда видит довольную улыбку.       Штат кое-как надевает футболку и боксеры, а вот штаны он не осилил. РФ на это фыркает, подходит к нему. Холодные пальцы ловко подхватывают пояс, и натягивают джинсы. Тело Америки вздрагиват, покрываясь мурашками из-за холода. Блондин отводит взгляд, пока Россия застегивает ремень. — Готово! Теперь обхватывай шею, — Славянин подхватывает его под коленками, обнимая за талию.       США повинуется, крепко обхватывая его. Он немного ерзает на чужих руках, устраиваясь удобнее. Россия наблюдает за ним, неся к выходу. Если бы в доме был еще кто-то, скорее всего лицо Штатв залилось краской. Он на руках своего врага, так еще и в его доме. А врага ли?       Россия смотрит только вперёд, незамечая ничего. США в его руках вертится, рассматривая обстановку. На светлых стенах коридора развешаны картины, по бокам от подоконников стоят горшки с цветами, а оконные рамы, почти в пол, прикрывают желтоватые шторы. Америка разглядывает каждый сантиметр картин, каждый узор на фазах и шторах. Россия, замечая его заинтересованный взгляд, улыбается. — Нравится? Я с Питером и Москвой долго все подбирали. — Славянин смотрит в чужие глаза, вспоминая эти моменты. — Я помню, как долго мы мучились с подбором цветовой палитры, с растениями нам тоже пришлось повозиться. — Вы втроём все это подбирали? — Штат быстро оглядывает, удивлённо смотря в синий омуты. — Именно. Когда мы только купили этот дом, он был полностью пуст. Деревьев почти небыло. А все внутри было в пыли. Нам пришлось потратить уйму времени, чтобы все убрать и обставить. Зато, сейчас, я вижу, что все это было не зря. — Россия смотрит в открытое окно, расслабленно улыбаясь. — Я никогда раньше не видел тебя таким спокойным. Везде ты такой холодный и неприступный. — Америка сильнее сжимает руки на чужой шеи, когда они спускаются по лестнице. — Зачем показывать свои эмоции чужим? Для меня эмоции — это то, что должны видеть лишь близкие. Для чужих людей это твое слабое место. — Россия опускает его на диван, присаживаясь рядом. — А мне кажется, что эмоции, это способ показать себя живым. — Америка смотрит на русского. Внезапно, он понимает. — Ты боишься.       РФ вопросительно смотрит в ответ, ожидая продолжения. — Ты боишься, что тобой или твоими эмоциями воспользоваться. Ты боишься, что тебя вновь обманут и передадут, — США легонько касается чужой руку, поглаживая. Россия отстраняется, отдергивая кисть. — Даже если так, почему это тебя так волнует? Я имею ввиду, предательства, — Славянин смотрит как-то отрешённо, сжимая руки. — Потому что меня волнует все, что связано с тобой. Меня волнуешь ты, — Штат наклоняется вперёд, обнимая. — Как думаешь, я бы переспал с тем, кто мне безразличен? — Учитывая, что я не знаю твои нравы, я не могу ответить, — Россия не отстраняется, но и не отвечает на объятия, — Мне кажется, что нет. — И ты полностью прав. За всю мою жизнь у меня было не так много партнёров, и был всего один, с которым я переспал просто так. — Америка утыкается ему в шею, шепчет, — Если честно, после этого я чувствовал себя использованный. — Мурика, — Россия обнимает за талию, прижимая к себе. — Я рад, что ты честен и открыт со мной. — Почему ты не можешь открыться мне? Я же доверился, почему ты не можешь, — США чувствует, как мышцы чужого тела напрягаются. — Тебе сложно доверять странам? — Мой отец сказал мне, что у нас есть только два союзника. Это армия и мы сами, — Россия сжимает его талию, так, что там останутся синяки, — На опыте своих предков я знаю, что самый лучший друг — самый сильный враг. — Мгх, и поэтому ты не хочешь доверять мне? — Америка отстраняется и их глаза становятся на одном уровне. Синии омуты привычно холодны, но на их дне плещется страх. — Я не знаю, можно ли тебе доверять. С моим отцом у вас были не очень отношения, — Россия отводит взгляд, смотря на картину за спиной Штатов. — А вот с дедом совсем другие. Я не знаю по какому пути пойдут наши взаимоотношения. — Зависит от тебя, я с радостью буду налаживать отношения с тобой. Да и в долгу я у тебя. Так что, если я тебя предам, то это плохо скажется на моей репутации. — Штат смотрит в окно, вспоминая, все, что он узнал благодаря славянину. — Мир? — Россия сжимает его ладонь, смотря в глаза.       Штат кивает, переворачивая ладонь, пожимает в ответ. Славянин улыбается уголками губ, его взгляд смягчается, как и весь его вид. США внимательно смотрит, впитывая все. Такого русского он видел только раз.

***