Рука помощи

***

      Их встречает высокий, светлый забор, а за ним небольшой домик. Открыв ворота они проходят на территорию их временного места жительства. По бокам дорожки растут много различных цветов, чуть поодаль посажены деревья и кустарники. Сама же дорога сделана из каменных плиток разных форм и размеров.       Россия подходит к двери дома, толкая ее. Та, на удивление, открыта. Славянин хмурит брови, но внутрь проходит. Скинув с себя обувь, проходит дальше. Со стороны гостиной видно слабый свет и слышно чей-то голос. Россия, как можно тише, идет прямиком туда.       Остановившись в проходе, осматривает большую комнату. В середине комнаты стоит диван, напротив столик и у стены камин, а над ним телевизор. Слева от дивана стеллажи с книгами и несколько кресел с кофейным столиком. Ближе к входу стоят разные комоды и вазы с цветами.       Россия замечает около диваны разбросанные документы. Он пытается приглядеться, но из-за плохого зрения, которое он испортил в детстве, у него ничего не выходит. Славянин вздыхает, и подходит к мягкому предмету мебели. Присев, берет первый листок, который попался под руку. — Договор? Так еще и торговый, — Россия быстро пробегает взглядом по документу. Удивленно охает. — Да где же он?! — С другой стороны дивана слышится недовольное ворчание, и держава поднимается с пола. — Не это ищешь? — Россия протягивает девушке документ. — Господи! Росс, ты напугал меня! — Столица вскрикивает, благодарно кивая, и берет протянутый документ. — Сама виновата, что все разбросала. И как долго ты с этим всем возишься? — Парень присаживается на локоть дивана, оглядывая гостиную. — С самого утра. И даже половины не разобрала! — Девушка устало падает на диван, измученно стонет. — Можешь поспишь? А выспавшись все разберешь, — Россия тянет руку к ней, осторожно касаясь мягких волос, — Ты сильно устала, вот и не можешь нормально работать. — Спасибо, — Она измученно улыбается, и пытается встать, но слабость и недосып дают о себя знать. Не успевает она встать, как падает на диван, а в глазах темнеет. — Питер! — РФ подхватывает ее, удерживая. — А потом мне говоришь, что я не берегу себя. Сама не лучше.       Россия недовольно цокает, поднимает столицу на руки. Выходя из гостиной, он кричит Америке, чтобы тот шел на кухню. Сам же уходит в спальню для гостей.       Спустя пару минут он появляется в дверях комнаты. Штат уже сидит за барной стойкой, что-то увлеченно читая в телефоне. Славянин подходит к нему, садится на стул рядом. — Так, кто там был? — Не отрываясь от экрана, интересуется США. — Питер, она с документами разбираясь. Скорее всего не первые сутки. Вот и отключилась, — Россия недовольно фыркает, оглядывая кухню. — Почем Москва со всеми этими документами не разберется? Она же столица, — Америка выключает телефон, поворачиваясь к русскому корпусом. — Это торговые договоры, и они касаются только Питера. Да и мучить Москву она не хочет, у нее и так своих дел по горло, — Росс слабо верится улыбается, стараясь не смотреть в сторону комнаты, в которой он уложил город. — Ты беспокоишься о них больше чем о себе. Они не маленькие дети, сами справятся, — США с неким недовольством говорит это, пытаясь скрыть своё волнение за славянина. — Они очень много сделали для меня. Я не могу просто так взять, и оставить их. Они фактически воспитали меня, — Россия уже в открытую улыбается, вспоминая свое детство. — А твой отец? Он разве не занимался вашим воспитанием? — - Америка вопросительно смотрит на него. — Неа, он был занят работой. А нас скинул на наши будущие города. Поэтому у многих из нас с ними такие теплые отношения. — РФ смотрит в ответ, улыбаясь еще шире. — По Санкт-Петербургу и не скажешь, что она любит тебя, — Америка вспоминает все ее холодные взгляды и упреки в сторону страны. — Она беспокоится за всех нас, как и Москва. Столица спокойно показывает свои чувства и говорит нам, а вот Питера с этим проблемы. Она никогда не говорила нам о том, что любит нас. Но все время показывает и доказывает это. О ее любви к нам говорят ее поступки, — Россия встает, направляясь к машине. — Это на нее похоже. Наверное, — Штат тоже поднимается, и идет за славянином.       Подойдя к машине, русский достает из бардачка маленькую игрушку. Он отряхивает ее от пыли, разворачивается к США, показывая ее. — Когда началась вторая мировая, Питер знала, что с ней случится что-то, — Россия сильнее сжимает куклу, — Перед блокадой она зашла ко мне ночью, думая, что я сплю. Она извинилась и оставила мне эту куклу. Я помню как она гладила меня по щеке, а уходя, поцеловала в лоб. Я слышал, как дверь за ней закрылась со скрипом. В этот момент что-то во мне оборвалась. — Когда она вернулась, что ты сделала? — Штат подходит ближе, касаясь куклы, и задевая пальцы русского своими. — Я разревелся и обнял ее. В моих руках как раз была та кукла. После ее ухода я не выпускал ее из рук. Я все время проводил время у окна, высматривая ее. И когда увидел Питер в кабинете отца, без раздумий кинулся ее обнимать. В тот момент я не слышал никого, кроме нее. Я слышал только ее голос, и чувствовал только ее прикосновения. — РФ улыбается, прикрыв глаза, вспоминая этот день, — Она обняла меня и поцеловала в макушку. И тихо прошептала такое родное, Я дома. Я помню, что после этого еще сильнее разревелся. — Никогда бы не подумал, что она так сильно любит тебя. — Америка поддается эмоциям, и обнимает Россию.       Они стоят так еще долго. Пока небо не темнеет, и на них не начинает падать капли дождя. Они смеются, начиная играться под каплями.       Насквозь промокшие, но с улыбками, они забегают в дом. Россия и США скидывают обувь и на перегонки бегут к ванне.       Девушка, все это время наблюдавшая за ними, слабо улыбается. Она уходит в зал, собирать документы. Взгляд поневоле падает на рамку. На фото изображены трое. Высокая девушка с конским хвостом и в пышном платье, рядом с ней по правую руку стоит мальчишка, лет восьми. Он улыбается во весь рот, крепко сжимая руку девушки. С левой стороны стоит юноша, в строгом костюме, и тоже слабо улыбается. — Теперь я могу быть спокойна за тебя. Надеюсь, мы сможем снова сделать совместное фото, такое же теплое, как это. — Она улыбается, всхлипывая. Быстро стерев слезы, покидает дом, все еще слыша заливистый смех своего России.

***