Рука помощи

***

      Шум дождя успокаивает, окутывая голову воспоминаниями. Тепло чужих рук греет тело, но не душу. Шторы медленно колыхаются из-за сквозняка.       Держава жмется ближе, отпивая из кружки горячий напиток, что так приятно обжигает. Капли дождя тарабанят по крыше, создавая мелодию. Листья с деревьев срывает ветер, унося куда-то в даль.       Америка обнимает русского, задумываясь о чем-то своем. Он чувствует, как тело в его руках напряженно, но спросить из-за чего, не решается.       В комнате тишина, лишь шум дождя и звуков с улицы, нарушает ее. Небо скрыли тучи, не позволяя солнцу светить. — Почему у тебя только одна фотография с твоим отцом? — Внезапно Америка прерывает тишину, спрашивая давно волнующий его вопрос. — Наши с ним отношения были ужасны. — Россия выдыхает, прикрывая глаза, — Он не воспитывал нас. От слова совсем. Он был занят работой, а когда все шло наперекосяк, то пил. И напивался в сюзю. Да и его дед не воспитывал, не до него было. — А кто тогда вас растил, если не СССР? — Штат забирает кружку из чужих рук, ставя на тумбочку рядом. — Москва и Санкт-Петербург, эти двое научили нас, а в особенности меня, многому, — РФ улыбается, смотря в окно, — Эти двое всегда были рядом, по возможности. Когда в стране был кризис, им удавалось доставать для нас сладости. Хоть не так уж и много, но мы тогда так радовались. Они всегда нас баловали чем-то подобным. — А, кхм, во время войны? Что они делали? — Штат холоднеет. Воспоминания о подобном просто ужасны. — Москва сразу же ушла на фронт. А вот Пи* осталась с нами до блокады. — Россия мрачнеет, вспоминая все это, — За несколько дней до блокады она пришла ко мне ночью, думая, что я сплю. Но я еще не спал. Я слышал, что она села рядом с моей кроватью. Она гладила меня по щеке, я чувствовал, что она дрожит, и понимал, что она плачет. Поцеловав меня в лоб, она посидела так еще пару минут, потом извинилась тысячу раз, и оставив мне игрушку, ушла. Я помню, что когда дверь за ней закрылась, я подорвался с кровати и просто пялился в эту дверь, сжимая в руках куклу. На следующее утро ее уже не было дома, кто-то из наших сказал, что она ушла ночью. В тот момент от меня будто оторвали кусочек души. Да что там кусочек, кусище. Все те 872** дня я чувствовал себя никаким. Я будто жил не своей жизнью. И когда увидел ее, просто, ожил. Я снова почувствовал эмоции. Тогда, она обняла меня, целовала в щеки, нос, макушку. И сказала, что любит меня. Я тогда так опешил, ведь она никогда этого не говорила, всегда показывала это поступками, но никак не словами. Мы в том кабинете просидели до самого утра. — Ты считаешь ее своей матерью? — Америка переплетает свои пальцы с чужими, чуть сжимая ладонь. — Мм, может быть? Честно, я не знаю. Она намного ближе мне, чем кто-либо. Такое чувство, что мы с ней связаны чем-то сильнее, чем связь между городом и страной. — Россия задумчиво смотрит в глаза Штатов. — Я слышал о подобном. Когда между городом и страной возникает душевная связь. Они чувствуют, когда другому плохо и приходят, чтобы помочь и успокоить. Это ментальная связь, и она очень сильная, — Америка улыбается такому милому РФ. — Не знал о подобном. — Русский тоже улыбается. На душе становится легко и тепло. Всё таки, выговориться нужно было. — Теперь в курсе. Можно я с тобой посплю? — Штат откидывается назад, падая на мягкую постель.       Россия без возражений падает следом, обнимаю американца за талию. Славянин утыкается холодным носом тому в шею, на что американец недовольно фыркает, но в ответ обнимает. Сон нападет на обоих сразу, погружая в царство Морфея.

***

      Лучи солнца светят в лицо, заставляя перевернуться на другую сторону. Держава утыкается лицом в чей-то бок. Начав шастать руками по телу, пытается понять кто это. — Хэй, хэй, чего это ты с утра пораньше такой активный? — Славянин перехватывает чужую руку, подносит к губам, целуя запястья. — А ты почему так рано встал? — Штат недовольно бурчит, приоткрывает один глаз. — Ты пинался во сне, а ночью столкнул с кровати, — Россия обиженно дует губы, стараясь не улыбаться. — Не убил, и то хорошо, — Штат заливисто смеется, а его смех подхватывает и РФ.       В постели они нежатся еще около часа, потом по очереди идут в ванную. Заказав еды, направляются в зал, чтобы посмотреть что нибудь.       Суши и пицца почти съедены, а фильм только на середине. Штат увлеченно наблюдает за происходящим на экране, в то время как Россия глубоко в своих мыслях. Он смотрит на Америку, и его не покидает чувство того что, что-то плохое должно случится.       Под конец фильма Штат восторженно визжит, тараторя о своих ощущениях. РФ его слушает, кивая на все слова. Славянин как-то обеспокоено смотрит на свой телефон. И не зря.       Телефон начинает звонить, разрываясь. Россия подскакивает с места, быстро берет трубку. Сердце от чего-то бешено бьется, а на душе кошки скребут. — Тебе придется выбрать. Твои дорогие столицы или США. От твоего ответа зависят жизни этих троих. — Раздаётся голос из трубки, а потом гудки.       Телефон падает из рук, разбиваясь об пол. Мозг работает медленно, отказываясь принимать эти слова. Сердце стучит еще сильнее, наровясь выпрыгнуть из груди и убежать далеко далеко, туда, где все хорошо и все живут долго и счастливо.       Одна слеза предательски скатывается вниз, падает на разбитый телефон. Штат с недоумением смотрит на славянина, подходит ближе и обнимает. Он напрягается всем телом, а душа уходит в пятки, когда он слышит одно слово. — Выбор.       России придется выбрать между своими опекунами и, недавно приобретенным, союзником. Кого же он выберет?