За закрытыми веками

      — Ну что? — вид из окна самый обыкновенный, уже приевшийся.       Серые крыши серых домов, серое небо, сереющая стена ливня и поблескивающие лужи, отражающие низкие, серые тучи.       Октябрь выдался удивительно серым, дождливым, холодным и мрачным. Порывистые ветра обрывали с деревьев остатки зябко дрожащей листвы, кружили её под ногами скукожившихся от промозглости прохожих и, подкидывая к небу, безжалостно бросали обратно под ноги, втаптывающие её в вязкую, разбухшую от зачастивших дождей грязь.       За окном не было ничего нового. Ничего примечательного или интересного. Ничего такого, чтобы привлечь внимание Ильи. Да и сложно было рассмотреть сквозь пелену дождя хоть что-то.       Только барабанящий по карнизу ливень, да спорые дорожки, скользящие вниз по стеклопакету.       Но мужчина всё продолжал стоять у окна и отрешённо смотреть куда-то вперёд. Вглубь ливня, но ничего при этом не видя.       Растерев шею, он устало выдохнул и, не дождавшись сиюминутного же ответа, неохотно обернулся.       Новая должность, полученная таким трудом и усердием, приносила пока лишь нечто, подозрительно похожее на разочарование. Его заслуги оценил довольной узкий круг, а старожилы-служаки упрямо отказывались воспринимать, как начальника.       — Кажется, я задал вопрос, — холодно напомнил он о себе, морщась от того, что в принципе должен о себе напоминать. По идее, он должен был прийти и забрать уже готовый отчёт, при этом параллельно выслушав краткую сводку по нему.       Но ничего подобного, конечно же, не было. Стоило только оказаться в кабинете, как немногие в нём находившиеся тут же свернули все разговоры и демонстративно уткнулись в мониторы.       Такое отношение неимоверно раздражало, но Илья держался. Пока.       Окинул присутствующих мрачным, тяжёлым взглядом и практически сразу же выцепил первую жертву. Недовольно цокнул языком и, откинув борта пиджака, таки развернулся к работникам лицом, оставляя залитое дождем окно за спиной. Быстренько сообразивший, что к чему, паренёк заметно стушевался, а когда Илья неспешно приблизился к его столу, и вовсе едва не стек с кресла.       — Ну? — терпение висело на хлипенькой, уже подточенной ниточке.       — Нашли, — и паренёк не выдержал. Не прельщала даже потенциальная посиделка с коллегами, являющаяся ничем иным, как вознаграждением за тихую забастовку.       Новый начальник не нравился практически всей команде.       Тем, что молодой, тем, что подсидел прежнего, тем, что приехал черт знает откуда и начал устраивать тут свои порядки. Вот и решили поставить на место.       Если нет уважения и признания у команды — тут уж никакие связи и деньги не помогут. Не сработался — до свидания, ведь многое в их сложной, тяжёлой работе зависело от доверия, порой доходящего до безграничного.       Вот только выдержать тяжелый, буравчиком въедающийся в подкорку взгляд оказалось не так уж и легко. Молодой-молодым, но было что-то в Илье такое, отчего волоски на руках вставали дыбом даже у тех, кто ему в отцы годился.       — Арск, — лихорадочно зашишившись на столе, паренёк не с первого раза отыскал нужные бумаги. Прямой взгляд начальника нервировал. Отчего с таким трудом найденные распечатки едва не оказались рассыпанными по полу.       На неуклюжесть работника Илья среагировал лишь холодным зырком. Терпеливо дождался, когда тот разложит бумаги по порядку. И взяв их, принялся внимательно изучать.       — Арск, — отозвался эхом, проходясь по распечаткам беглывм, диагональным взглядом. — Далеко залез.       — Арск — город небольшой, население меньше ста тысяч человек, — сбивчиво начал паренёк, дрогнувшей рукой поправляя съехавшие на кончик носа очки. От свербящих спину недовольных взглядов коллег становилось неуютно. Но на данный момент больше всего он опасался именного нового начальника. Того самого, про которого говорили всякие гадости. За спиной, конечно же. — Но у него есть одна особенность.       — Какая? — впервые за все время в стылых, серых глазах мелькнул намёк на интерес. Илья так внезапно вскинул взгляд, отрываясь от бумаг, что паренёк впечатлительно не то икнул, не то просто вздрогнул. Снова нервно поправил очки, грозя банально вдавить их в переносицу.       — Арск — сравнительно молодой город. Но за всё время его существования и по сегодняшний день в нём фиксируется стабильно-минимальная активность, несмотря на то, что до ближайшей точки схода чуть больше двухсот километров. То есть теоретически, Арск входит в зону заражения. Но фактически он чист, — отрапортовав, паренёк прикусывает губы. Илья молчит. Молчит сосредоточенно, задумчиво. Это беспокоит.       — В нём нет ночных, — не вопрос, так, размышление под нос. После чего Илья понимающе, но криво ухмыляется. И ухмылка его неприятная настолько, что паренёк невольно отводит взгляд. — Ну конечно, иначе и быть не могло, — не обращая никакого внимания на его реакцию, Илья снова хмыкает, задумчиво хлопает чуть свернутыми бумагами по ладони, после чего коротко кивнув то ли в знак благодарности, то ли прощаясь, направляется к выходу.       Но по пути снова заглядывает в распечатки, быстро пролистывает в поисках нужного досье. И найдя оное, слишком внимательно всматривается в чёрно-белую фотографию с слегка поплывшим изображением не самого хорошего качества.       — Ну что ж, Олег Алексеевич, наконец-то мы познакомимся лично, — насмешливо фыркает, сворачивает бумаги в тугую, узкую трубку, крепко зажимая её в кулаке. — А ты и правда далеко забрался. Найти тебя было сложно, но в итоге-то не так уж и невозможно. Надо же, такой взрослый дядя, а то, что от нас без толку прятаться, так и не понял, — и выйдя из офиса Илья улыбается, несмотря на хлещущий с неба ливень.       Улыбается криво, колко и предвкушающе, едва ли не потирая ладони от распирающего нутро трепета.       Еще немного, и он снова будет в игре. Никаких душных, пропахших бич-пакетами кабинетов, ворчащих, недовольных подчинённых, бумажной волокиты и бестолкового прозябания в четырех стенах.       Лишь знакомый, еще не забытый, щекочущий в подреберье азарт охоты.