Вся Власть Астартес (Начало)

974М41 Путь в варпе. Ударный крейсер «Железный Коготь». Как бы Рюрику не хотелось (а хотелось ему лишь помянуть Зиберта), но поминки превратились в пьянку. Поскольку, произошло следующее. Скальд собрал Сигурда и Дядьку, и они втроём о чём-то увлечённо шептавшись. После этого, три старейших Волка вышли на середину зала и объявили, что ввиду исключительности ситуации, Совет Старейшин Стаи, объявляет: Серого Охотника Рюрика сына Рагнара — Длинным Клыком. Тут уж, хочешь-нехочешь, а звание обмывать пришлось. Теперь Рюрик, официально стал офицером. На следующий день, Зиберта переодели обратно в его вещи и погрузили в капсулу, которую, установив на ней маяк, оставили в указанном Рюриком квадрате. В последний путь, Ганса Зиберта сопровождала вся Стая. Волки шествовали с обнажёнными клинками в руках и болтерами за спиной. При отправке капсулы за борт, фенрисийцы выстроились в две шеренги по обеим сторонам капсулы, и отсалютовали тремя холостыми выстрелами. Однако, этого Рюрику показалось мало и он приказал Гаюку отсалютовать орудиями крейсера. Через две минуты «Железный Коготь» открыл огонь с обеих бортов, в честь Ганса Зиберта. После этого, крейсер ушёл в варп и отправился в сторону Мальстрима. За месяц нудного путешествия через варп, произошло только одно занимательное событие. Рюрик вызвал Дядьку на командный мостик, где помимо его самого находились Скальд — который просматривал варп, и Гудим Буривой — который управлял кораблём (Гаюк отдыхал). Дядьке не нравился этот вызов. Он чуял, что не к добру это. Его предчувствия оправдались с первой же фразой Рюрика: — Олаф, мать твою, ты чем у нас занят? — Да, так… Молодняк гоняю понемногу, а что? — А, то! Я теперь, как сам видишь, большая шишка. Так что мне, тащить на себе мою Стаю, не досуг. Понимаешь мою мысль? (Дядька скорчил глупую рожу и отрицательно помотал головой) Что ты башкой крутишь, старая плесень? Дурака включил? В общем, Олаф сын Снуррсена, принимай командование отделением! Всосал? — Пошёл в жопу. — Олаф не думал ни доли секунды. — Дядька, мать твою, хватит целку из себя корчить? Принимай командование! Это приказ! — Права не имеете, господин Большая Шишка. Меня уже лет четыреста, как на повышение пытаются выдвинуть, и в Волчью Гвардию зовут! И я всех, всех — посылаю нахер! Думаешь ты, Железный, умнее остальных? Я был Кровавым Когтем — им и сдохну! Всосал? — Чистые погоны — чистая совесть? Так что ли, Олаф? — Вставил Скальд. — Да, хоть бы и так! — Мудак ты, мудак, — срифмовал Рюрик, — это на Фенрисе, ты мог позволить себе глазки строить и вставать в благородную позу. — Не учи меня жить, Железный. Лучше помоги материально ветерану Стаи. — Ты не на Фенрисе, дерьмо вонючее! — Взорвался Рюрик. — Это там Волков — как у дурака фантиков! Здесь нас сколько? Кого мне на отделение ставить? Щенка желторотого? Я поставлю! Атли! И пусть пинает тебя в сраку, старое дерьмо! Дядька покраснел, осознавая правоту командира. Действительно, если Железный уходит из их Стаи, то возглавить её просто некому. Вот только, чертовски не хотелось изменять своим принципам. Рюрик встал и добавил, уже спокойным тоном: — В общем так, Олаф сын Снуррсена. Смирно! — Рявкнул Рюрик, и Дядька вытянулся по стойке смирно. — Властью данной мне Хирдом: назначаю тебя командиром 1-й Стаи. Принимай командование, Серый Охотник, и не выёживайся. Вольно! Кругом, шагом марш. Не справишься — выкину за борт. Сразу, поникший и расстроенный, Дядька поплёлся к выходу. Его окликнул Скальд: — Эй, товарищ сержант! Проставится не забудь, за лычки и должность! — Дык, я это… Это я завсегда., — пробормотал, обернувшийся Дядька. Рюрик, по-началу было заскрипел зубами. Но потом подумал: «а какого болта, один хрен — делать нечего, скука смертная» и глядя на Гудима, скомандовал: — Буривой! Код: «Двойной Экстерминатус»! — Есть! Крейсер взорвался рёвом сирен и громкоговорители взвыли: «Внезапная Боевая Пьянка! " * * * ВБП (Внезапная Боевая Пьянка) удалась на славу. От остальных пьянок её отличало то, что со временем весёлая попойка (к всеобщему восторгу) превратилась в концерт Скальда. Вульфен исполнил десятки песен. Он пел песни о войнах Древней Терры и времён Первой Галактической, а так же о временах освоения галактики. Волки поражались тому, насколько эти песни были актуальны и сейчас. Люди в этих песнях испытывали такие же эмоции. Также, проявляли героизм. Стояли насмерть. Жертвовали собой. Эти песни брали за душу. Правда, Скальд пел не только о войне. Было исполнено много шуточных, а также похабных, матерных песен, от которых фенрисийцы хохотали до слёз, хватаясь за животы. Следующие две недели, были до тошноты однообразные. Командиры подразделений, гоняли личный состав отрабатывая действия отделений в обороне и наступлении. В условиях городского боя и на пересечённой либо открытой местности, а также действия в горах и в лесу. Также, отрабатывались действия по проведению абордажа и защиты крейсера от абордажа. А так же, играли в регицид, что тоже считалось элементом боевой подготовки. Рюрик иногда сам принимал участие в БП, но большую часть времени ломал голову над тем, что делать дальше. Для Скальда же, эти две недели были тоской смертной. Он постоянно мониторил варп на пути следования крейсера. И занятие это, опостылело ему дальше некуда. Поскольку, в варпе, ну хоть тресни — ну ничегошеньки. Иногда, командир разрешал «по чуть чуть», поскольку, сам маялся от скуки. Когда Скальду надоедало глядеть в гиперпространство, он доставал гитару и бренчал, к всеобщей радости присутствующих на командном мостике. Естественно, на это бренчание сбегались все свободные от вахты и боевой подготовки. Командиры подразделений быстро смекнули что к чему, и всегда отправляли кого-то из молодых отираться возле КМ крейсера. Как только стоящий на «фишке» слышал бренчание Скальда — тут же посылал сигнал остальным. Таким образом, стоило Скальду взять в руки гитару, как тут же собирался аншлаг. Правда бывало так, что вульфен исполнял всего одну песню и Волки прибегали, когда маленький концерт был уже закончен и стояли в проходе, дураки-дураками. Тогда Рюрик (еле сдерживаясь, чтоб не расхохотаться глядя на глупые рожи Братьев) начинал выражать недовольство, что личный состав болтается без дела, и Волки, вынуждены были разочарованно ретироваться. Пару раз Скальд и Рюрик играли в регицид. Причём, с совершенно неожиданным результатом. Первый раз Скальд выиграл, правда с большим трудом, что списал на то, что давно не играл и потерял форму. Тот раз, когда они не доиграли прерванные инквизицией — не в счёт. Поскольку, обоим было не до игры и партию было решено не доигрывать. А вот вторую партию выиграл Рюрик, чем шокировал Скальда. Он считал себя (и небезосновательно) одним из лучших игроков в легионе, а тут — проиграл этому желторотому засранцу. Скальд был настолько раздосадован проигрышем, что еле сдержался, чтоб не швырнуть фигуры в ухмыляющуюся рожу сына Рагнара. Однако, справившись с негативными эмоциями, он очень обрадовался. Поскольку, из «желторотого засранца» обещал получиться блестящий полководец. Скальд оценил его мгновенную реакцию на меняющуюся обстановку. Рюрик умел захватить инициативу на поле боя, а также устраивал засады. Имитировал ложные атаки, а также слабость обороны. Постоянно хитрил, и даже такому матёрому игроку как Скальд, было сложно определить направление главного удара. В общем, Рюрик приятно удивил Скальда. Вульфен хотел взять реванш, но решил не торопиться, а составить очень тщательно продуманный и коварный план действий и посмотреть, как Рюрик справится. * * *  В этот день Скальд, так же пялился в опостылевший варп. Хорошо, хоть удалось уговорить командира «сообразить на троих». Третьим был Гаюк. Правда, последний выпил только три кубка и больше не стал. У Гаюка были свои принципы — не более трёх кубков на вахте. Так что, отдуваться пришлось вдвоём. Однако, пилось не весело. Каждый думал о своём и разговор не вязался. Рюрик вскоре завис. Он, уже несколько минут, сидел обхватив ладонями голову. Видя, что командир ушёл в себя, Скальд опорожнил кубок и потянулся к гитаре. Перебрав несколько аккордов, он запел: Пылятся в гробницах обрывки ржавых кольчуг, Изъедены молью в музеях шелка знамён… Лишь видки из богом забытых древних лачуг! Режут руны некогда славных имён! Величие древних капищ и алтарей! В прах обратилось под грозной сенью креста, А в горькой от слёз купели холодных морей Новая вера Арконе смерть принесла! Вы, боги, смеялись над тем, кто девой рождён: Наивный безумец, ведь он проповедовал мир. Но слуги его горящим стальным дождём Свергли вас с трона, устроив воронам пир! Костры аутодафе лютичам смерть принесли, И бодрич последний давно захлебнулся в крови, Но вечные камни память о вас пронесли! Укрывшись под грудью кровью омытых равнин! Возрадуйтесь, боги, мы ещё помним о вас! Не только блаженных духом рождает земля! Не ангелов трубы, но рог и Велеса глас — Богов вспоминая, здесь проповедую я. Сейчас ваше время и вы до поры сильны, Но сходятся звёзды и час не так уж далёк — Мы вынем из ножен миллионы клинков стальных И вместо Армагеддона начнем Рагнарёк! И Один с Перуном встанут плечом к плечу, Чтоб тех, кто крестил огнём, мечом покарать! Но только не надо думать, что я вас чему-то учу… На чьей стороне сражаться, вам выбирать! С последним аккордом, вульфен замолчал и сидел уставившись в одну точку. В его глазах стояли слёзы. Рюрик и Гаюк сидели открыв рты. Песня понравилась. Рюрик уже знал о славянских викингах и испытывал к ним явную симпатию. Так что, смысл песни был ему понятен. Гаюку, Скальд тоже рассказал о прошлом, таким образом и он тоже понял о чём речь. Скальд же, вспомнил Аркону… * * * Датско-саксонское войско, разбив ворота, ворвалось в город. Крестоносцы прорывались к центральной площади, не считаясь с потерями. Однако, пробившись к Храму Святовита, их наступление захлебнулось. Последние защитники Арконы: несколько сотен суровых славянских викингов из племён: бодричей, вагров, ранов, ругов и прочих, а также большая часть Хирда Храма, перекрыли путь к святилищу. Конный Хирд Храма, в большей части, остался без лошадей. Эта грозная конница доставила много хлопот нападавшим. Их лихие кавалерийские атаки неоднократно обращали в бегство отряды крестоносцев. Знаменитая рыцарская конница, собранная со всего севера Европы, терпела одно поражение за другим. Естественно, выучка и вооружение рыцарей, практически не уступало храмовой коннице, однако, Конный Хирд действовал как единый организм, что позволяло ему громить, как конные рыцарские отряды, так и хирды тяжёлой датской пехоты. Таранный удар воинов Святовита — сносил любые препятствия. Однако, много лошадей погибло от стрел, и арбалетных болтов крестоносцев. Ещё больше, были ранены и покалечены, и не могли нести всадников в бой. Поэтому, воины Святовита вместе с варяжскими хирдами, встали в единую Стену Щитов, об которую разбивались все атаки христиан. Ощетинившись копьями и рогатинами, а так же длинными и тяжелыми кавалерийскими пиками, Стена Щитов отбила все атаки конницы. Раздосадованный неудачами, король данов Вальдемар, приказал отвести значительно поредевшую конницу в тыл. Пехота дважды пыталась атаковать, и оба раза отступала неся огромные потери. Саксы, а также предатели славяне, не хотели больше идти в атаку. Однако, упёртые даны увлекли их своим примером. «Капище проклятых язычников — последний рубеж их обороны. Сломим их, и всё — победа» — так рассуждали вожди христиан. Крестоносцы, после жиденького арбалетного залпа (стрел для луков, практически не осталось), попёрли на защитников Арконы в третий раз. Славяне встретили нападавших, тесно сомкнутыми щитами и лесом копий. Жуткий треск и лязг, мат, ор и звон стали, заполнили собой всю площадь. Даны рубились как одержимые, и хотя несли тяжёлые потери, одноко не оставляли попыток пробить ряды славян. Остальные крестоносцы, воодушевленные их яростью, не уступали данам. Варяги пятились, однако, общий строй держали. За каждую пядь отвоёванной земли, нападавшие расплачивались многими жизнями, и ещё большим количеством раненных. Задние ряды нападавших, видя бесперспективность дальнейшего продолжения атаки, дрогнули и отступили. За ними последовали остальные. Остались только самые упёртые, либо те, кто в горячке боя не заметил отступления. Этих, варяги быстро перекололи копьями и изрубили топорами и мечами. Битва остановилась. Оба измождённых сражением войска, стояли друг напротив друга. Северное небо было затянуто тучами. Моросил мелкий дождик. Стоны раненных, леденили душу. Белобрысый молодой сакс, визжал как свинья, пытаясь собрать кишки в распоротое брюхо. На него с презрением, смотрел коренастый суровый дан, который пытался вытащить из ноги арбалетный болт, однако безуспешно, поскольку, мокрые от крови и дождя пальцы скользили. Дан зло скрипел зубами сдерживая боль, и при очередной попытке потерял сознание. Большинство бойцов с обеих сторон молчали, и лишь хватая ртом воздух, тяжело дышали. Хотя, были и такие, кто находил в себе силы материться. Среди славян, даже находились такие, кто язвил и отпускал грязные шуточки в адрес противника. Сил для атаки у крестоносцев не было. Они ждали подкрепление, которое уже подходило. Слышался лязг и звон железа, топот многих и многих сотен ног, ржание лошадей, крики команд. Варяги понимали, что этой атаки им не пережить и готовились к последней битве. Им оставалось только одно — убить как можно больше христианской мрази, вторгшейся на родную землю. И вдруг! Со стороны Храма Святовита, раздался мощный звук рога. Рог протрубил трижды и ворота храма распахнулись. Из ворот вышли три десятка богатырей — здоровенные детины в кольчатой и ламеллярной броне. А над ними… Холодный балтийский ветер, рванул и расправил алое как кровь полотнище с четырьмя хвостами. Станица! Священное знамя славян на длинном древке поднялось над последним войском Арконы. Ряды варягов взорвались криком непередаваемой радости: «Станица!», «Станица с нами!» — кричали славянские викинги, на глазах многих из них были слёзы. Нет большего счастья для воина, чем погибнуть в бою под сенью святой Станицы! Славяне стучали о щиты рукоятками мечей, боевых топоров, ножей, палиц, а то и просто кулаками. За тремя десятками витязей, вышел высокий, старый, седой как лунь волхв в длинной белой рубахе до пят. В руке, могучий старец держал обнажённый меч. Старик указал мечом в сторону врага, и в этот момент — свинец туч пробил луч солнца! Для каждого славянского бойца, было очевидно — сам Хорс посылает им знак! Хорс пришёл на подмогу Святовиту! Боги с нами! Войско взревело. Вид Станицы — святого знамени Святовита, открыл им второе дыхание. А луч Хорса — наполнил сердца яростью. И с этой самой яростью, они бросились на врага. Вымотанные битвой крестоносцы, сначала пытались отступать, но не выдержали напора славян, и побежали. Подоспевшие свежие силы христиан, напоролись на бегущих собратьев. Ряды крестоносцев смешались. Начался полнейший бардак и неразбериха. Командиры христиан, как могли, пытались навести порядок, но не успели. Атакующие варяги смяли всех: и бегущих и смешавшиеся с ними подкрепление, и крестоносцы побежали. В этот момент, ударили четыре десятка (последний резерв Арконы) всадников, легендарной латной храмовой конницы на белоснежных боевых конях, которые гнали, и секли бегущих до самых городских ворот. В этот день победа была абсолютной. Однако, через неделю силы защитников Арконы иссякли. Сказалось численное превосходство крестоносцев. Стена Щитов таяла. Оставшиеся в строю, пять десятков бойцов, дали последний бой, а помощь так и не пришла… Аркона пала.