Вся Власть Астартес (Начало)

Началось мероприятие с пламенной речи Вэгана. Рюрику речь понравилась. От напыщенных речей имперских генералов и чиновников на Кадии, которые набили оскомину Рюрику, речь Вэгана отличалась отсутствием казённости. Вэган говорил простыми и понятными словами. Не чурался Лорд-генерал и крепкого выражения и с юмором у него всё было в порядке. Затем, слово взяли, сначала Рюрик, затем Ба’кел. Рюрик говорил недолго, в основном благодарил за гостеприимство. Ба’кел тоже был по-солдатски краток. После выступления магистра, Вэган пригласил всех к столу. Точнее к столам, которые были расположены в виде двух кругов. Малый круг внутри большого. За малый рассадили: Волков, Сынов Злобы и делегацию скватов, в лице 70 человек. В отличие от прошлого раза, когда среди скватов был только один гражданский — Штейнглиц-старший, в этот раз, большинство составляли гражданские. За большим кругом, большинство тоже составляли гражданские, коих бало, порядка 3000. Серьёзных разговоров, поначалу, никто не вёл. Однако спустя час, Вэган попросил Сынов Злобы поведать их историю. Ба’кел рассказал как они скитались в варпе. Как сражались с демонами и колдунами. Причём, не только с обычными демонами, но и с высшими. Иногда, Макс вставлял фразы поясняя детали. О том, как вернулись и узнали, что орден отвернулся от Императора, рассказывал Макс. Услышанное, бурно обсуждалось. Сынам Злобы сочувствовали. Затем, скваты поведали как гибли Родные Миры. Волки уже знали историю скватов и не выказывали удивления, а вот Сыны были поражены масштабом трагедии. Затем, свою историю поведали Волки. На Ба’кела и его парней, коварство инквизиции тоже произвело впечатление. Особенно, когда фенрисийцы поведали об истории взаимоотношения с инквизицией и церковью. О событиях на Армагеддоне, Сыны слышали, а вот остальное было для них откровением. Как впрочем и для скватов. После рассказа скватов о гибели их миров, масштаб угрозы тиранидов о котором поведал Ганс Зиберт, не вызывал сомнений у Сынов Злобы. После — единого диалога уже не было. Все обсуждали различные темы. Скальд попытался разговорить Макса, капитана Сынов Злобы. В этот раз, капитан легко шёл на диалог, что радовало вульфена. Говорили о разном. Когда заговорили о Родных Мирах, Скальд узнал полное имя капитана. Как оказалось, его звали — Макс Свиридов. Узнав об этом Скальд подмигнул капитану, и улыбаясь выдал: «Споёмся, родственник». В ответ на недоумённый взгляд Макса, вульфен начал объяснять капитану его этническое происхождение. По началу, Свиридов слушал с недоверием и долей иронии. Но в последствии, ледяного и непробиваемого Макса, всё же пробило. Он слушал Скальда открыв рот, и иногда его эмоции пробивало наружу. Капитан, то радостно вскрикивал, то раздосадованно стучал по столу. Иногда, его холодный взгляд менялся и в глазах стояли слёзы. Захарченко и Сидоров, тоже слушали рассказ Скальда. Очень быстро к ним присоединился Петренко, которому маячил Сидоров. «Родственники» слушали каждое слово Скальда, а затем, увлечённо обсуждали услышанное. Рюрик в их беседе участия не принимал. Поскольку, ему приходилось общаться с Ба’келом и Вэганом, а также с представителями высшего руководства скватов. В одной из пауз, когда скваты что-то увлечённо обсуждали с Ба’келом, Рюрик задумался. Вроде, всё складывается — лучше некуда. Совсем недавно, их была жалкая кучка. Теперь же, они сила. То что скваты вернут в строй «Знамя Фенриса» — сомнений не вызывало. Таким образом, мы имеем: линкор, боевую баржу, крейсер и наконец, сам «Фаэтон». Сила серьёзная. В преданности скватов, он не сомневался. Скальд околдовал их. Сынам Злобы, по-хорошему, тоже некуда деваться. Да и «колдовство» Скальда сыграет свою роль. Проблема была в их руководстве. Что Вэган, что Ба’кел признали его старшинство лишь номинально. Рюрик чувствовал, что каждый из них, будет тянуть одеяло на себя и пытаться отодвинуть его на второй план. Каждый из них будет ждать, когда он подскользнётся, когда совершит ошибку. Свою власть придётся утверждать и закреплять. И противодействие, как он чувствовал, будет серьёзное. Когда участники мероприятия дошли до кондиции, Скальд начал свою «магию». Когда он взял гитару и вышел на середину, скваты взревели приветствуя Живого Предка. Рёв стоял такой что пришлось вмешаться Вэгану. Лорд-генерал встал и поднял руку. Наступила тишина. Скальд ударил по струнам и запел: Если рыщут за твоею Непокорной головой, Чтоб петлёй худую шею Сделать более худой, Нет надёжнее приюта — Скройся в лес, не пропадёшь, Если продан ты кому-то С потрохами ни за грош. Бедняки и бедолаги, Презирая жизнь слуги, И бездомные бродяги, У кого одни долги, — Все, кто загнан, неприкаян, В этот вольный лес бегут, Потому что здесь хозяин — Славный парень Робин Гуд! (При этой фразе, все почему-то, посмотрели на Рюрика) Здесь с полслова понимают, Не боятся острых слов, Здесь с почётом принимают Оторви-сорви-голов. И скрываются до срока Даже рыцари в лесах, (При этой фразе, все посмотрели на Ба’кела) Кто без страха и упрёка, Тот всегда не при деньгах. Знают все оленьи тропы, Словно линии руки, В прошлом слуги и холопы, Ныне — вольные стрелки. Здесь того, кто всё теряет, Защитят и сберегут. По лесной стране гуляет Славный парень Робин Гуд! И живут да поживают, Всем запретам вопреки, И ничуть не унывают Эти вольные стрелки. Спят, укрывшись звёздным небом, Мох под рёбра подложив. Им, какой бы холод не был, Жив — и славно, если жив. Но вздыхают от разлуки, — Где-то дом и клок земли, — Да поглаживают луки, Чтоб в бою не подвели. И стрелков не сыщешь лучших, Что же завтра, где их ждут? — Скажет лучший в мире лучник, Славный парень Робин Гуд! Зал взорвался громом оваций. Скваты ревели от восторга. Те немногие песни, которые Скальд исполнил на переговорах, стали хитами. Лорд-инженер Штейнглиц-старший, приказал вычленить из записи переговоров, песни Скальда. Естественно, тот кто выполнял распоряжение лорда-инженера, сделал копии для себя. Таким образом, песни ушли в народ. Они звучали в лабораториях, в цехах, в казармах. Ну и естественно, в домах. Ни одно застолье больше не обходилось без этих песен. Теперь же, они вживую слушали своего кумира. Сыны Злобы тоже были в восторге. Они свистели и улюлюкали и требовали ещё. Следующая песня была о волке-оборотне, которого забрали служить в десант: Леший бродит втихомолку У березового пня… Не будите во мне волка — Разве мало вам меня?! Я не спал вторые сутки, Я совсем уж озверел! Отвернитесь на минутку — Я пойду кого-нидь съем. Где морские обитают? На воде и под водой. А воздушные — летают… Ну, а я-то здесь — на кой?! Я кольцо поддернул лапкой — Парашют едва раскрыл… Вообще, под этой тряпкой Ничего я не забыл! В луже плавают пожитки, Я с тоской на них смотрю. Я промок почти до нитки, Хорошо, хоть не курю! Сапоги по горло в глине, На Луну не выл три дня… Ну, зачем меня будили — Разве мало вам меня?! Вы чегой-то говорили О каком-то марш-броске — Я могу окопы «синих» Пробежать в одном носке. Но пол-дня тащилась рота, Даже выжала слезу! Нет, наверное, кого-то Я сегодня загрызу… Вот закончатся ученья — Я сбегу на сутки в лес. Я от этого мученья Чуть на липу не залез! Что стоишь, глазам не веря — Может, я тебе родня?! Ну, не будите во мне зверя — Разве мало вам меня?! Публика неистовствовала. Скваты орали. Волки выли. Сыны Злобы в восторге, колотили кулаками по столу. Следующую песню Скальд решил исполнить с целью — настроить всех на нужный лад. В преддверии предстоящего путешествия к Империи Тау. Эта песня была написана во времена Красного Империума. Скальд видел автора этой песни вживую. Поскольку, находясь в бестелесном состоянии, он не испытывал проблем с билетами. Песня ему нравилась, впрочем как и все песни этого автора. Но, впоследствии его поразило, что человек знал о Империи Тау. Видимо, тоже видел отпечаток в варпе. И, что поразительно, человек знал о существовании расы Эфирных. Что исключало, возможность совпадения. Скальд осушил поднесенный Володыевским, кубок и запел: В далеком созвездии Тау Кита Все стало для нас непонятно, Сигнал посылаем: «Вы что это там?» А нас посылают обратно. На Тау Ките Живут в красоте — Живут, между прочим, по-разному — Товарищи наши по разуму. Вот, двигаясь по световому лучу Без помощи, но при посредстве, Я к Тау Кита этой самой лечу, Чтоб с ней разобраться на месте. На Тау Кита Чегой-то не так — Там таукитайская братия Свихнулась, — по нашим понятиям. Покамест я в анабиозе лежу, Те таукитяне буянят, — Все реже я с ними на связь выхожу: Уж очень они хулиганят. У таукитов В алфАвите слов — Немного, и строй — буржуазный, И юмор у них — безобразный. Корабль посадил я как собственный зад, Слегка покривив отражатель. Я крикнул по-таукитянски: «Виват!"— Что значит по-нашему — «Здрасьте!». У таукитян Вся внешность — обман, — Тут с ними нельзя состязаться: То явятся, то растворятся… Мне таукитянин — как вам папуас, — Мне вкратце об них намекнули. Я крикнул: «Галактике стыдно за вас!"— В ответ они чем-то мигнули. На Тау Ките Условья не те: Тут нет атмосферы, тут душно, — Но таукитяне радушны. В запале я крикнул им: мать вашу, мол!.. Но кибернетический гид мой Настолько буквально меня перевел, Что мне за себя стало стыдно. Но таукиты — Такие скоты — Наверно, успели набраться: То явятся, то растворятся… «Вы, братья по полу, — кричу, — мужики! Ну что…» — тут мой голос сорвался, — Я таукитянку схватил за грудки: «А ну, — говорю, — признавайся!..» Она мне: «Уйди!"— Мол, мы впереди — Не хочем с мужчинами знаться, — А будем теперь почковаться! Не помню, как поднял я свой звездолет, — Лечу в настроенье питейном: Земля ведь ушла лет на триста вперед, По гнусной теории Эйнштейна! Что, если и там, Как на Тау Кита, Ужасно повысилось знанье, — Что, если и там — почкованье?! Зал сотрясал хохот. Смеялись все без исключения. Путешествие уже не казалось пугающим. Люди всегда боятся неизвестности. Теперь же, при слове «тау» все будут, в худшем случае, улыбаться. Решив, что пора настраивать публику на более серьёзный лад, Скальд запел: Нынче прошлого — не жаль, А что будет — кто ответит! Снова огненный кинжал Поднимает Черный Ветер! И кто прав — кто виноват?! Снова гарь над городами… И качается набат Над разбитыми годами. И качается набат Над разбитыми годами. И опять несется вскачь Полусонная эпоха! Что ей — крики, что ей — плач! Лишь бы вдаль вела дорога… И опять горит земля Под ногами, под ногами, И растоптаны поля — Сапогами. Сапогами. И растоптаны поля — Сапогами. Снова в щепки рубят лес, Варят сталь в горячке боя… Мы заплатим за прогресс — Как обычно, головою! Снова сполохи огня Раздувает Черный Ветер! Нет у прошлого — ни дня, А что будет — кто ответит! Нет у прошлого — ни дня, А что будет — Кто ответит? После оваций, Скальд решил было передохнуть… Однако, Рюрик взревел: «За флажки!» и Стая заголосила: «Волков», «За флажки». Скальд вынужден был вернуться и исполнить «Охоту на волков». С первого куплета, весь «Хирд Рюрика» встал, как по команде. Волки так и стояли молча, на протяжении всей песни. Когда Скальд закончил, в зале стояла гробовая тишина. Которую разорвал, жуткий волчий вой. Волки выли, высоко задрав головы. От их зловещего воя, мурашки шли по коже.  Гулянка (традиционно) продлилась двое суток. Многое обсуждалось, много было песен Скальда. Сыны Злобы, поначалу, косились на скватов. Сказывались многовековые предрассудки в отношении жителей Родных Миров. Однако постепенно, отношение менялось. На второй день, Сыны уже вместе с ними шутили и смеялись. Совместная пьянка сделала своё дело. Чужаков на ней уже не было. Все были свои. На следующий день после окончания мероприятия, скваты приступили к швартовке линкора, а Волки (с помощью тех же скватов) начали собирать трофеи, и оставшуюся на линкоре технику, доспехи и вооружение погибшей Стаи вульфенов. Поживиться на линкоре было чем.Было собрано большое количество стрелкового вооружения и боеприпасов. И хотя, этого добра хватало и на «Когте», и тем более у скватов, однако лишним не будет. Из собранных доспехов, после ремонта, получилось: 950 комплектов силовой брони. Хоть целый орден оснащай. Помимо этого, на «Знамени» находились 4 неисправные Громовые Птицы с разной степенью поломок, которые скваты обещали устранить. Так же, имелись 8 истребителей «Ярость», тоже в неисправном состоянии, но так же ремонтопригодные. Завершали авиационную составляющую — 6 совершенно исправных глайдеров. Сухопутная техника (вся исправная и на ходу) представляла собой: 2 Лендрейдера, 6 танков Хищник, 8 САУ «Рапира» и 5 Носорогов. Техники у «Хирда Рюрика» теперь было на небольшую БТГ. Вот только бойцов не было. Бойцы-то конечно были… Только «своих» не было, тех кого можно было этой техникой оснастить. Рюрик бы вооружил этой техникой других, но она им была не нужна (за исключением Лендрейдеров, но их то, никто отдавать не собирался), скватам она не подходила, а Сыны Злобы, в основном, были штурмовики-абардажниками и предложение Рюрика — сформировать мехподразделение из Сынов, энтузиазма у Ба’кела не встретило. Помимо всего прочего, по секретному приказу Рюрика и под прикрытием Скальда — Сигурд и Олаф собрали геносемя у 322 Детей Императора. Впоследствии, 52 образца были забракованы и осталось 270 чистых образцов. Делалось это на тот случай, если придётся самим создавать астартес. А так как, Волком мог стать только фенрисиец, то вживлять Волчье геносемя рекрутами из других миров (например, миров под властью тау) было, категорически нельзя. Таковы были традиции Влка Фенрика. По этому, для не фенрисийских рекрутов и пойдёт это геносемя lll легиона. Как их называть и, что вообще с ними делать, это вопрос Скальд взял на себя. Заявив, что лично хочет покреативить. Ну, пока это были лишь планы на дальнюю перспективу, сейчас же, хватало реальных проблем. Трупы фулгримовцев, вышвырнули за борт. Волков же, аккуратно складировали. Буксировка скватами линкора, заняла три недели. После чего, Союзная эскадра ушла в варп и взяла курс на Империю Тау. Перед самым варп-переходом, Скальд спросил Рюрика: — В Мальстрим больше не собираешься? — А, хрен-ли, я там забыл? — Ты же чуял, что туда надо? Или думаешь скваты были тем, что ты чувствовал? — Наверное… — А сейчас чуешь, что к Тау надо, ага? — Нет, Брат. Совсем ничего не чувствую.