Моя Селебрити Академия

Мотивирующая музыка *играет*

      Именно она встречала меня в этот столь знаменательный день на далеком от людских глаз пляже. Как-никак, сегодня мне предстояла моя первая в жизни подготовка под руководством самого Всеведающего. Уж кто как не он знал все, что нужно для того, чтобы быть популярным. Вместе с непрекращающейся зевотой меня также распирало от зашкаливающего волнения. Дурацкая улыбочка не желала покидать мое лицо. Всем своим видом я пытался донести до своего великого наставника, что готов впитывать знания насчет лоска и правил гламурной жизни. Запасенные тетради и пишущие принадлежности разве что не вываливались из рюкзака за спиной. Хотя, конечно, меня удивлял выбор столь раннего часа для лекции, но кто я такой, чтобы сомневаться в выборе гения? Также оставалось загадкой то, почему Всетрендовый предпочел именно спортивную форму, которая была нарочито безвкусной и карикатурно мешковатой. Я нервно поправил воротник рубашки классического синего цвета и пригладил свои клетчатые брюки — лучшие, что были в моем гардеробе.       Заметив мое появление, Всеподтянутый взглянул на часы на запястье, и после удовлетворительно кивнул. Что ни говори, но даже ужасный стаф не был способен до конца скрыть великолепную форму иконы стиля. Опомнившись, я торопливо снял вакуумные наушники и запихал их в карман.       — Появился заранее, но без перегиба, это хороший тон, — произнес он мне, после чего неодобрительно оглядел мой лук, отчего я невольно прикрылся руками. — Ты как в этом собрался тренироваться?       — Тре-ни-ро-вать-ся? — медленно по слогам проронил я, ощутив накатывающий ужас из-за собственной глупости. Как можно было так ошибиться?!       — А впрочем, не беда, мне как раз нужно было, чтобы ты сделал для меня это, — призадумавшись, все же не то чтобы сильно расстроился или же разозлился Всевеликодушный. — В таком случае, раздевайся, Мидория Изуку.       — Э-э-э-э-э?! — только и смог выдавить я, но все же сумел взять себя в руки. — А нормально ли это будет прямо сейчас?       — Что за глупый вопрос? А когда иначе?       «Помни, он — профессионал, лучший из лучших. То, что ему понадобилось это от такого неказистого, как я, — это величайшая честь!»       Но несмотря на весь трепет внутри, пока я медленно расстегивал пуговицы на груди, а затем и молнию на штанах, меня не покидала беспокойная мысль.       «Почему меня скорее тревожит, чем радует возможность сойтись с лучшим мужчиной на свете?! Неужели я настолько безнадежен…»       — Долго копаешься! — не выдержав, повысил свой голос Всегромкий, чтобы затем одним рывком вытряхнуть меня из одежды, оставив в итоге стоять на песке практически в чем мать родила. Остались лишь трусы да мои широкие кроссовки.       Опешив от такой несдержанности своего наставника, я невольно залился румянцем. Пока я смущался и краснел под лучами восходящего на горизонте солнца, Всевидящий пристально изучал мое худощавое тело своим цепким взглядом. Дальше он ощупал его в нескольких местах, в особенности его заинтересовали мышцы рук и ног, которых почти не было. Я понимал, что должен расслабиться, но не мог себя превозмочь, и потому стоял как деревянный.       — Хм-м-м, материал конечно не ахти, но работать можно, — сделав такое умозаключение Всезнающий, скрестил руки на груди.       — Материал… — проронил я вслед за ним, но мой писк остался без внимания.       Пока я находился в состоянии полного смятения, Всеатлетичный как раз уже успел разогреться, и сейчас размеренно переминался с ноги на ногу, как заправский атлет, поигрывая мускулами на ногах.       — Внешне оценили, а сейчас проверим его на практике, твое тело, — весьма двусмысленно произнес он, облизнув губы, и от его слов меня словно бы обдало кипятком, а все лицо вспыхнуло жаром.       — Р-р-рассчитываю на вас… в-все-таки это м-мой первый р-р-раз… — нервно потеребив волосы, проронил я себе под нос.       — Как это? — искренне удивился Всеневинный, глянув на меня как на отбитого на голову. — Ты что же, в школе раньше никогда не бегал на физкультуре?       Тишина. Минутка всеобволакивающей тишины. Можно было даже уловить, как где-то стрекочут цикады. Пока не раздался чей-то истошный ор вдалеке, который, как оказалось, принадлежал мне, а я сам в панике попытался зарыться в песок, чтобы здесь же меня и похоронили. И лишь усилиями Всекрепкого я не преуспел на этом поприще.       — Вот же… Зараза… Тьфу!.. Ты чего… Чего истерику тут устроил?! — отплевываясь от песка и уворачиваясь от моих конечностей, пытался достучаться до меня Всечуткий.       — Дайте мне спокойно умереть… — окончательно растратив энергию на борьбу, горько проронил я. Вот только осознание того, что меня держит на руках сам Всевеликий, снова дало мне сил, чтобы пулей спрыгнуть на ноги.       — Ладно, будем считать, что ты размялся… — с видом стоически невозмутимым, вымолвил мой кумир, хотя все же после он скептически оглядел меня, тяжело дышащего: — Выносливость никуда не годится, как я и думал. Что же, начнем в таком случае с пробежки. Одевайся, затем следуй за мной, и не отставать!       Не дожидаясь моих слов, он легкой трусцой побежал по тропинке вдоль берега. Так непринужденно и изящно у него это получалось, что даже можно было подумать, что это легкоатлет вышел на пробежку.       — А? Что? Уже? — тем временем только и смог сказать я, после чего треснул себя по лбу и в спешке подхватил свои вещи, одеваясь уже практически на бегу.       Всеправдивый не слукавил, когда назвал свой курс адским, ведь только Адский Сатана мог выдумать то, через что мне предстояло проходить каждый день. Но обо всем по порядку, ведь сперва на очереди у меня была новая порция жестокой реальности.       Физические нагрузки никогда не были моей сильной стороной, и бег, разумеется, в том числе. Поэтому уже через пятьсот метров я ощутил, что больше не могу. Легкие вместе с мышцами ног горели и требовали передышки. Увязшая в песке ступня послужила естественным тормозом, а лицом я еще по инерции прорыл неплохую такую траншею. Распластавшись на земле, я сильно захотел разрыдаться от осознания своей никчемности. Но не дав мне даже толком оправиться, Всекрутой погнал меня дальше, поскольку ему было явно недостаточно того выхлопа, что я смог дать. Бег как в бреду продолжался, казалось, целую вечность. Когда же наконец мне дали отмашку на отдых, я, не стесняясь, рухнул наземь бесформенной кучей.       — Ну, а теперь, когда мы все же смогли добраться, — откуда-то сверху вещал мне голос Всебожественного, — начнется настоящая твоя подготовка. Выносливость для звезды — лишь базовый фундамент. Пора проверить, что из себя представляет твой каркас как будущего селебрити Академии Юуэй.       Я с усилием приподнял голову, и моя челюсть отвисла до самой груди, стоило мне увидеть цель нашей пробежки. Огромный пентхаус, расположившийся на берегу близ искусственно облагороженного пляжа, в отдалении от шумного города. Именно здесь мой великий наставник собирался готовить меня к поступлению. От такого великолепного зрелища я все же не смог сдержать слез, и они бурным ручьем потекли из глаз, заслонив мне прекрасный вид.       — Будешь реветь — по зубам получишь, — сказал мне Всесерьезный так, словно обыденную вещь сообщил.       — И-ы-ы-х… простите, не смог удержаться, — шмыгнув носом, я принялся усиленно тереть кулаками глаза. Сверху мне на голову упало полотенце.       С трепетом взяв его в руки, я увидел лишь удаляющуюся спину Всесенсея, идущего по направлению к пентхаусу. Точно, он теперь мой учитель. И как навязавшийся ученик, как тот, кто всегда был в тени и которого всегда унижали и не замечали, я выложусь на максимум! Не ради них, но ради себя самого!       — Давайте скорее начинать! — на бегу прикрикнул я, лихо нагнав наставника.       — Вот это уже интереснее, — не смог удержаться от легкой улыбки Всесенсей, заметив перемену в настроении. — Тогда следуй за мной, ведь сейчас мы проведем… показ мод. С тобой в роли модели.       — С-с-с-со м-м-м-м… — резко начал я заикаться, стоило только представить подиум, и толпы глаз, следящих за каждым моим шагом во вспышках камер.       — Сегодня, конечно, только я буду в роли зрителя, — начал говорить Всемилостивый, на что я тут же облегченно утер проступивший пот со лба.       — Фух, ну так полегче, конечно…       — В дальнейшем мы будем устраивать онлайн трансляции в прямом эфире, а после — и с живыми зрителями.       Дальше помню лишь как потемнело в глазах, а затем леденящий щеку пол прихожей, в которой меня застало данное известие. И удручающий вид моего наставника, что хмуро качал головой:       — Согласен, это я палку перегнул.

***

      — Всемо… — пыхтел я, пока мой наставник, нависнув надо мной, уже изрядно так запарился ждать.       — Побойся меня, сейчас ведь точно нос сломаю! — не думал шутить он со мной.       — Всесенсей, мне кажется, это уже перебор…       — Я сам знаю, когда перебор. Давай, пихай уже!       — Пытаюсь, но по-моему тут слишком узко!       — Мидория! Давай, я тебе помогу!       — Нет!.. А-а-ах!       — Ну вот, я же говорил, что в самый раз. А теперь вперед, на подиум.       Если уж начистоту, Всепридирчивый не оценил эту часть подготовки. От слова совсем. Чего только стоило мне одно лишь переодевание. Никогда бы не подумал, что одеваться в модельные наряды может быть так трудно. А уж когда дело дошло до обуви…       На трясущихся ногах, которые я таки смог втиснуть в туфли на высоченной платформе, я сделал первые робкие шаги. Бедра сами собой вильнули в сторону, к чему я оказался не готов. Попытавшись вернуть равновесие, я резко перенес ступню в сторону, но та предательски надломилась. И как закономерность, раздался адский грохот от моей свалившейся туши. Каблук на одной туфле так и вовсе оказался сломан.       — Готов признать, каблуки сразу — оказалось плохой затеей… — с нескрываемым разочарованием проронил Всепоникший, приложив ладонь к лицу. — Ладно хоть без растяжения и вывиха обошлось.       — Угу… — с цепенящим ужасом промычал я, отбросив сию адскую часть гардероба от греха подальше.       — Лучше, давай, продолжим по списку… — предложил на пока что забыть об этом Всесенсей, в чем я его горячо поддержал.       Тяга к прекрасному и изысканным одеждам во мне точно имелась. Следующее испытание должно было выявить во мне умение одеваться стильно и со вкусом для самых различных поводов. Но, очевидно, что данный навык обошел меня стороной. Даже самые искусно скроенные наряды на мне превращались в убожество, как будто я был прокаженным. Моя простота так и вопила из каждого образа, который я тщетно пытался повторить, вспоминая увиденные не так давно показы модных коллекций. Вердикт был суров и краток:       — Одеваешься, как тракторист Валера-сан.       Хотя я и не понял, кого имел в виду мой наставник, но прозвучало это крайне обидно из его уст. И поэтому я решил постараться по полной уже на следующей проверке, которая не заставила себя ждать. Ею оказался смотр моих музыкальных талантов. Любые, какие только душе угодно, инструменты: барабанная установка, синтезаторы, гитары, скрипки поменьше, скрипки побольше, гармошки, какие-то трубы с дудками и даже те инструменты, названия которых я близко не знал — все они ждали меня в оборудованной здесь же, в особняке, студии. Однако не имеющий за плечами никакого опыта игры, я даже не стал притрагиваться к ним, остановившись на пении. Лучше бы и с ним я просто сказал, что не умею, хоть бы не позорился тогда. Терминами Всеталантливый сыпал как заправский музыкальный преподаватель, из чего я усвоил одно — новое дно оказалось пробито. И вишенкой на торте была кульминация простейшей песни, где я дал смачного петуха, на что мой учитель лишь словил новую порцию фэйспалмов и отобрал у меня микрофон:       — Дальше…       Но если поначалу я еще мог подумать, что хоть где-то мне повезет преуспеть, то с каждым последующим испытанием мои надежды гасли все сильнее. Под конец дня я чувствовал себя уничтоженным как физически, из-за накопившейся усталости, так и морально, по причине целой череды провалов. Хотелось даже заплакать, но слова Всесерьезного надежно засели в голове, и проверять их правдивость меня не тянуло. Сам же наставник, как вестник моего конца, с тяжелым лицом подошел ко мне, опустошенному полностью.       — Скажу, как есть, — мрачным тоном огласил свой приговор Всесправедливый. — Ты — полнейшее несоответствие тому, что значит быть селебрити. Нет практически ничего выдающегося, но что самое главное…       — Что же? — обречённо выдохнул я.       — Ты имеешь потенциал, — на удивление, улыбнулся мне Всесенсей, и от его слов мне показалось, что я ослышался.       — Ч-ч-что?!       — Именно так. Признаться, я нагрузил тебя по полной только, чтобы ты поскорее отвалил и, взяв деньги, просто исчез. Но даже несмотря на все неудачи, ты продолжал с таким же рвением, если не большим, — начистоту выложил мне он, и чем дальше говорил, тем более пламенной становилась его речь. — В отличие от большинства жопастых и подтянутых мальчиков, равных как на подбор по единому штампу, в тебе есть то, что нужно, чтобы стать успешным. Малая искорка таланта, которую я собираюсь раздуть в бушующее пламя страсти!       — П-правда?! Спасибо вам, Всеслад…— кинулся я было к своему наставнику, но был остановлен поставленным ударом в скулу. Отлетев назад, я с ошалевшим взглядом схватился за стремительно набухающий синяк под глазом.       — Все хотел сказать тебе, но уж вышло как вышло, — несколько сконфуженно проронил Всевспыливший. — Меня до чертиков бесят все эти прозвища. Но так посчитали нужным для моей пиар-компании. Поэтому, когда мы наедине, обращайся ко мне не иначе, как учитель. Все понял?!       — Д-да, Всесенсей!       — Ну, так тоже сойдет, — махнул рукой Всесенсей. — Завтра тебя ждет новый день, и поверь, с каждым новым ты будешь все сильнее проклинать себя за свой выбор.       — Не беспокойтесь, не прокляну! — горячо заверил его я, на что лишь словил полную иронии улыбку. Или же ободрения, я в тот момент не смог разобраться.       Вот так, с череды неудач, что, впрочем, не являлось ничем новым для меня, началось мое, длиной в несколько долгих месяцев, «перерождение». И стоит отметить, оно оказалось и в самом деле болезненным. Даже можно было решить, что Всесенсей что-то попутал в сценарии и решил, что мне предстоит переродится в слизь, настолько я порой ощущал себя плохо под вечер.       Ранний подъем по утрам стал неотъемлемой нормой моего распорядка. С первыми же лучами солнца начиналось мое физическое укрепление, состоявшее сперва в пробежке от моего дома до нашей секретной базы тренировок. Как говорил Всесенсей, без красивого тела в мире селебрити никуда, и в моем случае было решено проводить равномерное развитие всех групп мышц, но без фанатизма. Образ перекачанной звезды, слепленной по ДжоДжо-референсу точно не подходил к моему амплуа подростка.       По прибытии на место начинался мой курс всестороннего образования. Что самое удивительное, так это то, что вместе с силовым развитием, мне также было необходимо колошматить груши в боксерских перчатках. «Навык самообороны может не раз спасти тебя в опасной ситуации с неадекватными фанатами», — не забывал повторять Всесенсей. И в качестве примера он задрал подол футболки, показав мне свой подтянутый торс с проступающим прессом. На нем аккурат под ребрами зиял нелицеприятного вида шрам, оставшийся, по словам Символа стиля, от группы поклонников, решивших, что лишь они могут созерцать его сияние. Ножевое ранение было серьезным, и он остался тогда жив лишь чудом. Таким был урок для меня от него о том, насколько опасное это место — шоу-бизнес. Его слова вселили в меня неподдельные уважение к его силе духа, и в каждый удар я вкладывал всю свою прилежность.        После повышения силы и выносливости на очереди была ловкость. Тут в дело шли всевозможные ухищрения и упражнения, которые только был способен выдумать Всесенсей. Хождение по натянутому канату над пропастью с розовыми дилдо. Уверен, другой на моем месте был бы и рад нырнуть туда, но не я, которого трясло от одного их вида. И ведь Всесенсей это прекрасно понимал и нагло пользовался моим отклонением. Потом добавились книги на голове, которые нельзя было ронять, иначе приходилось нырять за ними в этот резиновый «палисадник». Также были ужасающие, после инцидента с падением, прогулки по подиуму в туфлях, где сперва я просто учился правильно и изящно ходить, а уже дальше повторял то же самое на все увеличивающемся каблуке. Но красиво нужно было не только ходить. Общая пластика телу также оказалась жизненно необходима. С этой целью мне выписали норму танцевальных упражнений под музыку. Умение держать ритм, которого я сперва испугался, пришло на удивление весьма скоро, и вот я уже без раздумий двигался в такт музыке. Скажу больше — это было, пожалуй, то немногое, от чего я даже начал получать удовольствие, что лишь ускорило мой прогресс. Думаю, всё благодаря появившейся уверенности в себе. Всесенсей неоднократно повторял — никто не рождается с талантом — и при этом, наблюдая за мной, не забывал делать себе пометки в блокноте.       Как говорил он мне после: тело — это не единственное, на чем стоит зацикливаться настоящему селебрити. Во многом успех той или иной звезды определяет умение вести себя на публике, его манеры, то, как он говорит в своих интервью, и тому подобное. Если обвести весь озвученный перечень от Всесенсея, в который вошло куда больше вещей, чем я мог себе представить, получится одна объединяющая характеристика — обаяние, или же харизма. Следующим на очереди после физических нагрузок шло развитие именно ее. Четкое проговаривание скороговорок с полным ртом камней и другие упражнения для постановки дикции и четкой речи, конструктивный диалог, как на отвлеченные темы, так и на куда более серьезные, вроде политики мод разных стран мира и благотворительности. Самообладание также нуждалось в развитии, чтобы выдерживать оскорбление и насмешки в свой адрес, не теряя при этом лица. Развивалось оно при помощи медитаций, во время которых Всесенсей громко и внезапно выкрикивал всякие обидные вещи либо бил меня по рукам указкой, а мне нужно было сохранять спокойствие. В качестве финальной проверки был устроен анонимный поединок в покер, где мне предстояло блефовать с абсолютно каменным лицом, чтобы одержать победу.       Учится приходилось разным вещам, и мне доводилось работать как телом, так и мозгами. Хотя с последним не скажу, что были какие-либо проблемы, так что умственные занятия я опущу в своем рассказе. Разве что упомяну прохождение психологических тестов. И тех вопросов, на которые мне нужно было отвечать правильно, чтобы скрыть свою неестественную натуру от окружающих. Все же, если люди будут знать, что у меня проблемы с ориентацией и девушки вызывают у меня трепет, то это создаст мне нешуточные проблемы. Поэтому я писал общественно верные ответы в анкетах, а после с должной интонацией проговаривал их в устной форме, хотя при этом ничего и не испытывал:

Вилкой в глаз или в жопу раз?

Да или нет, какой твой правильный ответ?

      И так далее и тому подобное. Словно бы составляющий эти тесты всей душой перестал воспринимать всерьез устои нашего общества.       Время экзаменов неумолимо приближалось. И я чувствовал, как внутри меня переполняет необычное ощущение, что-то вроде волнительного предвкушения и трепета. Очевидно, Всесенсей тоже думал об этом, так как каким-то образом убедил мою мать разрешить забрать меня к себе на весенние каникулы. Но радовался я преждевременно: и без того адские тренировки превратились в настоящий филиал преисподней на земле. Только теперь у меня не было спасительного пути отступления к себе домой. На мои неуверенные мяукания, что подросткам положен восьмичасовой здоровый сон, Всесенсей лишь пнул меня ногой с кровати и отправил бегать вокруг пентхауса. Мотивировал он это тем, что полноценный сон — огромная роскошь в сфере селебрити, и чем раньше я к этому привыкну, тем будет лучше для меня.       Так прошло пять мучительных дней и пять еще более мучительных ночей. Не то, чтобы я питал иллюзий, что Всесенсей не посмеет посягнуть на субботу, но рассчитывал, что смогу поспать хотя бы до часов девяти, учитывая, что лег я лишь в шесть утра.       Наставник вышиб дверь моей комнаты без десяти восемь и, сияя словно второе солнце, сорвал с меня одеяло.       — Время шоппинга! — радостно объявил он, игнорируя мое недовольное мычание и попытки спрятать голову под подушку. — Что может быть лучше, чем прошвырнуться по магазинам в субботу?!       — Например, поспать? — чутка оборзев из-за недосыпа, пискнул я, за что тут же поплатился: Всесенсей буднично достал из-за спины ведро и выплеснул ледяную воду из него прямо на меня. Заорав, я вскочил на ноги, но благоразумно оставил все комментарии при себе, лишь обиженно стуча зубами.       — Отлично, — довольно изрек Всесенсей. — Полчаса на сборы, потом завтрак и по магазинам!       Я, бросив напоследок взгляд, полный боли и отчаяния, на свою промокшую холодную кровать, апатично поплелся в душ.

___________________________________

      Настал тот день, о котором Изуку Мидория мечтал с самого детства: день похода по магазинам с его кумиром, но что же происходит? Юный Мидория не выглядит счастливым. Неужели он растерял свой пыл и стремление? Сможет ли Всесенсей вновь зажечь горячее пламя в груди своего ученика, когда на носу поступление в лучшую академию страны, или же десять месяцев псу под хвост?

To be continued