Терра и Космос: Пересечения невозможного

Земля пахла прело, дождем. Капли собирались кучно на хвое сосен, иногда срываясь вниз, туда, где седые от влаги шапки мха уже не могли больше ее впитывать. Только начался пляс бесконечного кружения, как бубен шамана, солнца над головой, все пробуждалось, расцветало и благоухало. Пришел долгожданный бескрайний северный день. Тепло, даже порой слишком. Брату во шерсти так совсем жарко, вон как язык вывалил, не отставая и семеня за ним следом, шаг в шаг. Шона редко забредал в столь южные края, но с отцом не поспоришь: если послал к железным людям, приходится исполнять сей наказ. Тем более после того, как он прогневал волчьих богов и не смог отомстить за смерть брата, потерпел позор, проиграв столь славному хищнику, роптать сильно и не хотелось. С этого позорного момента, как молодой преемник шамана вместе с погонщиками мамутов спасли его жизнь, он встречал пляс горячего солнца пять раз. Ушлый старик оказался хитер. Шона, будучи человеком-волком, никогда не чувствовал к шаманам того благоговейного трепета, какое испытывают дети мамутов. Страх — да, а еще то подспудное ощущение, что старый шаман очень силен и поэтому достоин уважения, но не более того. Да и его отец Ульф прямо тогда ему высказал, что их обманули, еще немного, и погонщики ледяных слонов точно бы пошли на уступки их племени. Ведь столько было связано воедино судеб между ними, и Упавшая Звезда точно бы стал его мужем. Но… Шона до сих пор не мог отпустить и забыть Аль Данаба, того, чьи травяные смеси спасли его от болезни и смерти. Столько времени протекло, как могучая полноводная река в период весеннего разлива, а он все еще помнит. Каждую черту, каждый жест того, кто пришел со звезд. И все виноват старый шаман, забравший не только слабого телом рыжеволосого к себе в ученики, но и того, кого так желал видеть подле себя Шона. Волк чихнул, виновато опустил взгляд. Их братья во шерсти живут долго, в отличие от простых мелких волков. Каждый из рода получает при рождении щенка и с ним растет, живет, познает жизнь, счастье и боль, с ним же и умирает. Шона знает, что его волка недавно выбрала одна из волчиц и именно в этом году у них появились два щенка. Обычно рождается по одному и далеко не каждый год. Их братьев во шерсти становится все меньше, и иногда Шоне кажется, что они исчезают, как и их народ, поглощаемый скоплениями более удачных и гибких к ходу времени родов. Он потрепал за шею брата-волка и, получив в ответ нежный покус, отпустил ошейник из оберегов. М-да, все меняется, вот только Шона так никого и не нашел себе в пару. И пусть у Ульфа есть еще один сын, самый младший, рожденный молодой женой три периода голодного савана тому назад, но именно Шона по праву первенца должен вскорости стать вождем племени. Надо только найти себе человека, что защитит его спину, по-другому нельзя, вождь не может быть одиночкой, это принято с начала веков среди людей, любимых волками. И с каждым новым плясом горячего солнца Ульф становится все настойчивее. Сдает старый вождь, чувствует, что скоро отправится в долгую охоту в небесные долины по пути птиц. Даже начал навеливать Шоне женщин из племени, коль с мужчинами так у него и не срослось. Выбрать подругу. Звучало, конечно, неплохо, ему все равно нужна будет женщина, чтобы продлить род. Но вот назвать ее своей парой, когда до сих пор грезился везде тот, что даровал ему жизнь, Шона не мог. Даже несмываемый позор, когда его спасли вместе с волком во второй раз, мерк по сравнению с первым долгом. Если бы снадобье Аль Данаба тогда не подняло его на ноги, некому было бы идти, чтобы мстить за смерть среднего брата, да и некого было бы спасать рыжему шаману и вождю погонщиков мамутов Дейю. Аодху Шона даже не рассматривал в этом плане. Ну да, преемник вождя такой же первенец, как и он. Но пока Дей в силе, Шона будет стоять перед его ликом, а не перед Аодхой. Тем более сейчас, когда отец совсем ослаб и место главного вождя скоро станет его по праву. Найти бы только себе столь необходимую пару. Шона поднажал, бежать рядом с братом о четырех лапах было безумно прекрасно. Он находился в самом расцвете физической силы. Тогда, в прошлом, заметенном белыми снегами ушедших периодов голодного савана, он был мальчишкой, взбалмошным, юным. Видно, поэтому не смог удержать Упавшую Звезду и остался ни с чем. Но сейчас Шона действительно будущий вождь, которому все по широкому плечу. Ведь не зря отец посылает его на юг к железным людям уже не первый год, навеливая ему при этом ритуальную краску алой зари. Говорят, среди железных людей есть те, кто предпочитает свой пол, но предыдущие разы прошли безрезультатно. Те же кратковременные связи в своем племени, в которые он пускался, чтобы выкинуть из головы образ того, кто стал ему недоступен, заканчивались ничем. Под него лезли, потому что знали: он будущий вождь, — а после все же выбирали в пару женщину и поспешно обзаводились детьми. Шона потрепал вновь волка, что влажным от сырости боком на несколько мгновений прижался на бегу к нему, на спине мощного хвостатого брата поклажа. Дары, которые они смогут обменять на клинки железных людей. На других волках, что сопровождали его людей, тоже. Во всяком случае, если не удастся найти себе пару и в этот раз, они вернутся с хорошей сталью. Издалека и не отличишь, откуда металл: со звезд от шаманов или от железных людей. Шона думает, что последние просто отгадали секрет, что прячут уже столько веков хранители Северных путей. Но ему все равно, главное, что клинки хороши не только внешне. Он свистом подзывает своих растянувшихся цепочкой за ним в беге людей и их зверей, пора делать привал. Сейчас начнутся земли людей-оленей, возможно, им по старой дружбе одолжат несколько животных вместе с проводником, и тогда они домчатся остаток пути до города-станции куда быстрее. *** Перед ним стоял откровенный салага. Армейская выправка мужчины космоса, одежда стажера низкого ранга и смазливое лицо. Даже слишком. Такого хотелось заставить опуститься на колени и, выпрастав из штанов налитый, так некстати зажатый в ткани член, провести сочащейся головкой по этим четко очерченным дерзким губам с надменным, не вытравляемым выражением к нему — червю, что ползает безвылазно по планете Суда. Киффа Эль Генуби потер токающие виски. М-да, давно он не имел нормального секса с мужчиной и уж тем более продолжительных отношений с кем-то. Впрочем, рейнджеру даже столь высокого ранга, как у него, заводить постоянных любовников просто невозможно. С последним, Крисом Арктуром, он сошелся на нервной почве. Тогда старый Зрящий здорово их подвел под военный трибунал, прямо из-под носа по созданному неизведанным способом порталу увел девчонку, оказавшуюся мощным телепатом. Но даже с ним отношения закончились через стандартных полгода. После громкого разбирательства Криса отправили обратно в южное полушарие, а его засунули в северное, как раз под бок Зрящего, с пометкой «держать связь». Конечно, они периодически встречались, раз в год или два, и вновь, срывая предохранители, трахались как озабоченный кроли, но назвать подобное постоянными отношениями было уже невозможно. И вот теперь является какая-то малолетка, что свысока протягивает ему пакет от Суда, в котором четко прописано отправить этого необстрелянного воробья прямиком к северному Зрящему. Киффа огладил побитые сединой волосы, а ведь он еще не так уж и плох. В самом расцвете сил, если не считать ранней седины. Ну что поделать, нервная у них тут работа, однозначно не курорт. И, вновь проглядев строки в письме, адресованные на свое имя, задумался. Замена? Неужели ему? И чем только думают в золотых пирамидах, вот явно не мозгами. — Значит, вас отрядили на встречу с новым Зрящим, так? — Да, это мое задание как стажера. Как мне сказали: всех новичков после перевода под длань Суда отправляют на эту планету, чтобы мы имели представление о колыбели человечества не с гаджетов, а в настоящей реальности. О как, он его еще и учить вздумал. Киффа про себя горько усмехнулся этому наивному простаку. Когда-то, лет так десять тому назад, он был точно таким же одержимым значимостью собственной персоны. Еще бы, его, рожденного в заштатной проституткой Наднебесой, удачно отяжеленной спермой сиятельного мужчины космоса, после быстрой стажировки в цитадели Адама сразу определили в систему Суда. Вот только тех, кто действительно остается управлять в золотых пирамидах, никогда не посылают как стажеров на мистическую Землю. Зачем им это? Сюда отправляют пушечное мясо — будущих рейнджеров, и если те выживают в первые полгода, то их прикрепляют к определенному участку. Киффа снова вернулся блуждающим взглядом к столь манящим его твердым губам. «Наверное, как нижний этот пацан еще та доступная блядь! И все же почему этого засранца отправили именно ко мне со столь серьезным заданием?» — мысли продолжали будоражить сознание Киффа, хотя заинтересованность как к мужчине к этому смазливому стажеру не пропадала. Светлые волосы, темно-серые глаза, крупные, чуть синеватые… словно воды северных озер в пасмурный день. Ладный и напряженный как пружина, готовая тут же атаковать, только дай повод. — Тиль Кин Ю, — медленно прочитав по документам имя стоящего перед ним мальчишки, а после подъебнув скорее даже память о себе самом и не сбывшимся надеждам, а не этого молодого дурня: — Значит, вы будущий исполнитель Суда? Юноша раскраснелся и, приняв подъеб за чистую золотую монету, засмущался: — Ну-у-у, я надеюсь… — Ну-ну, — усмехнулся ему Киффа, продолжая ковырять себя где-то глубоко внутри. Обычно с орбиты связывались, чтобы он сам разговаривал со Зрящим и решал очередную на голову свалившуюся проблему. Но когда это было? Последний раз как раз перед тем, как его подставил старый шаман с этой чертовой девчонкой. А после ни разу. Неужели и в самом деле от него хотят отмахнуться или Зрящие отказались от общения с ним как посредником? Все может быть… все может быть… — Вы рождены на Наднебесной? — решили копнуть с другой стороны. — Нет… на «Морской страннице», — недоуменно выдали в ответ и, вытянув вперед руку, звякнули браслетами, что оказались скрыты под рукавом. О как! Теперь Киффа уже не сомневался в своих выводах: «Стажер, значит! Что ж, устрою я тебе встречу с молодым Зрящим, пацан. Повезет, если вообще вернешься живым с северных просторов». Душу Киффа словно располовинили и обосрали со всех сторон — он стал ненужным. Он бы еще понял, если бы кого послали как новичка в рейнджеры, рожденного на очередной Наднебесной. Что возьмешь с таких, как он сам, — пушечное мясо, но тут… Полноправного мужчину космоса — и на Землю? Что-то явно было несоизмеримо во всех свалившихся на него фактах. — М-м-м, — многозначно протянул Киффа, словно бы погрузившись в мысли о насущной проблеме прибывшего стажера. — Дело в том, что погонщики мамутов давно не были у нас. Я, конечно, могу связаться с ними, но на это уйдет несколько стандартных месяцев. Лето у нас тут короткое, а зимы суровые. Вы готовы терпеливо ждать, Тиль Кин Ю? — Просто Тиль, если можно… — замялись перед Киффой, а после все же продолжили: — А вы можете, скажем... сами проводить меня до этих самых погонщиков мамутов? — С чего бы? Это же ваше задание, а не мое. — Ага, мальчишка все же попался в его липкие сети. — Но могу предложить альтернативный вариант, у нас тут недавно пришло другое северное племя братьев-волков. Они, конечно, никогда не выступали проводниками, но их земли подступают к шамановой возвышенности с другой стороны от погонщиков мамутов. Киффа про себя даже позлорадствовал. Хотите другого рейнджера на мой пост — получайте! Да и потом, молодой вождь Аодха сильно зажрался в последнее время, наотрез отказался работать проводником для железных людей, а самого Дейя дергать по таким мелочам очень не хотелось. Расспросы в таком случае будут неизбежны, а соврать, что последний инженер в его сопровождении проявил должное уважение к старому шаману, Киффа не мог. Вскроется вся подноготная от того же Аодхи, и все… тогда ему точно не будет доверия, и он сам выроет себе могилу, действительно потеряв свой ставший таким удобным пост. — Я не против… — Тиль хоть и прятал сомнения во взгляде, но Киффа их уловил. Естественно, идти по непроторенному пути страшно, но что он хотел? Чтобы Киффа перед ним расстелился, а может, еще и за ручку проводил до нового Зрящего? Да не бывать такому! Вот точно не бывать. — Ну и хорошо, я поговорю с ними сегодня же. Если молодой вождь Шона возложит на себя данную ответственность, то сможете отправиться в путь уже через пару дней. Кстати, какие языки вы знаете из местных? — Киффа свернул письмо, адресованное ему, убирая к прочим бумагам. Его вместительный рабочий кабинет на станции, полный книг, карт и папок, хоть и был небольшим, но родным и уютным, совмещенным со спальней, где уже давно не согревали холостяцкую кровать. Киффа вновь залип на губы Тиля, теперь немного поджатые от напряжения. «Правильно, пацан, бойся и страшись, но утратить это пригретое место я не намерен. Жаль, конечно, терять такое молодое ладное тело, ведь несколько месяцев у меня под боком, и уж точно ты бы не раз спел на моем члене свои откровенные серенады, но… — Прибирая заваленный бумагами стол, Киффа отогнал столь соблазнительные мысли и образы. — Все имеет соответствующую цену, лучше я тебя отдам на «съедение» Шоне, нежели из-за зажигательного секса с малолеткой потеряю свое место. Ха!» Киффа Эль Генуби всегда прислушивался к слухам, и то, что молодой вождь Шона ищет себе пару среди мужчин, не было для него секретом. Главное, чтобы этот красавец с нечитаемыми маслинами темных глаз его не подвел. Да и если этого «стажера» заебут до смерти или скормят своим огромным волкам, что наводили откровенный ужас на железных людей, он вот точно жалеть не будет. О жестокости волчьих братьев тоже ходили не самые лучшие легенды. Просто спишут на местные варварские обычаи, и пес с ним. Но Тиль вновь его выдернул из глубоких раздумий: — Я успел только выучить язык железных людей, северный диалект. Но мне сказали, что шаманы знают общекосмический. Да и потом, как я понимаю, мне главное — передать им пакет документов, а не разводить дискуссии. «Во наивный, только тут насчитывается несколько диалектов среди железных людей. Да тебе расти и расти, салага, до моего уровня», — зловредно подумал про себя Киффа, хотя вслух выдал совершенно другое: — Ну вот и отлично. Пока располагайтесь и отдыхайте, я скажу, чтобы вам выделили комнату. Киффа практически уже вышел из своего кабинета, как его остановила робкая фраза: — Но, может, вы все же сопроводите меня? Ну надо же, а где те надменные изогнутые губы, те брезгливые взгляды, что на него бросали только по прилете? Киффа Эль Генуби замер, а после, повернувшись, столкнулся с испуганным выражением глаз Тиля. — К сожалению, мне не даны инструкции о личном сопровождении вас к Зрящему. Обычно я составляю компанию только высокопоставленным лицам Суда в серьезных переговорах, так что стажеры-курьеры не по моей части. Удачи вам! И на столь помпезной ноте, увидев, как эти самые северные озера таращившихся на него очей распахнули до пределов, вышел. «Жаль, конечно, отдавать столь смазливую игрушку для постельных утех какому-то варвару. Но что не сделаешь для того, чтобы подрезать своих конкурентов под самый корень», — мысль Киффу не очень нравилась, но она утешала. Будут и другие засланцы от Суда, главное — сохранить свое место, а уж найти себе временное развлечение в постели он всегда сумеет. *** Его никто не предупредил, что волчьи братья практически не говорят на языке железных людей, только некоторые выражения и отдельные слова. Хотя поначалу, когда к нему подвели рогатого ручного оленя, Тилю было явно не до проблемы языкового барьера. Мощный мужчина, что держал оседланное рослое животное за узду, отличался своеобразной дикой красотой, и его миндалевидные глаза просто прожигали навылет. — Вы поедете с молодым вождем Шоной на одном из наших оленей. — Человек, что носил иные одежды, отличающиеся по узорам и крою от братьев-волков, свободно говорил на местном диалекте железного люда, понятном Тилю. — Почему именно с ним? — Этот мощный красавец Тилю не понравился, от него издалека несло смертельной опасностью. — Он ваш проводник, и потом, я не претендую, у меня две жены и уже четверо детей. Ответ хозяина оленей, как узнал чуть позже Тиль, был ему совершенно непонятен. Какие дети и жены и к чему все это? И вообще, что значит понятие «жена»? — Железные люди. — А Тиль теперь носил одеяния именно этой группы людей. — Не умеют ездить на наших рогатых братьях. Вы не удержитесь в седле, олень вас просто сбросит. А так без лишней поклажи он может нести двух человек. При этом Шона, не объясняя, выдрал из сжимающих пальцев Тиля его вещмешок и со свистом перебросил своему подчиненному, судя по ожерелью из волчьих зубов, что-то скомандовал на своем, а после лихо оседлал даже не дернувшегося под ним оленя. К Тилю протянули широкую длань. Он затравленно поглядел на ничего не выражающий лик хозяина оленей, после на этого варвара-вождя и вынужденно протянул свою. Рывок, и вот он уже сидит боком в кругу рук этого пугающего дикаря. — Легкий… — Акцент у Шоны, когда он говорит на языке железных людей, настолько тяжел, что Тиль еле понимает его. — Мало весишь. Но они уже трогаются в путь, и ощущения живых мышц животного под ними, что несет их вперед, непривычны и пугающе неприятны. Но Шона вжимается в его спину непроходимой твердью, одной рукой удерживая упряжь, а другой обхватывая его за поджавшийся от страха живот. Скорость нарастает, пока проторенные дороги, олени бегут быстро, а через какое-то время с боков появляются крупные лохматые звери. «Волки», — вспоминает их название Тиль и даже не удивляется тому, что олени, несущие людей, совершенно не пугаются. Хотя откуда мужчине космоса знать все особенности взаимоотношений между земными хищниками и травоядными? Скачка усиливается, теплота тела, прижимающееся к его спине, успокаивает, страх, что он упадет с защищенной длинным седлом холки оленя, отступает. Это даже немного укачивает и усыпляет. Главное, он мчится по своему заданию вперед и, возможно, опрометчиво выбранный им непроверенный пугающий путь принесет Тилю непревзойденный успех. Вспоминая липкий раздевающий взгляд этого планетарного червя Киффа, он ежится плечами. Что за мерзкий тип и неудачник? Вот таким Тиль точно не станет — безвылазно сидящим на какой-то планете Суда, проспавшим свои возможности и таланты, пусть даже если она колыбель всего человечества. Он мужчина космоса и рожден, чтобы жить среди звезд. Тиль точно раньше времени вернется в храм пирамид, и его из стажеров переведут в младшие помощники. Да что там, сразу в помощники без постыдного приложения «младший». Ведь он умен, решителен и, что уж там, по-мужски очень красив. Не зря его из всего потока определили в систему Суда, осталось только вернуться с Земли, как ее называют железные люди, и найти себе достойную пару, желательно из учителей-наставников, а лучше сразу из исполнителей или тех, кто рангом выше. Не зря же на него столь плотоядно смотрели, когда он впервые оказался в храме пирамид. Нужный любовник и необходимые связи точно не заставят себя ждать. И Тиль, находясь в столь сладостных мыслях, погрузился в легкую дрему, олень бежит ровно, а рука, что обхватила и держит его столь надежно и крепко, давала некую основу в этом безумном путешествии на север. *** Им повезло: Херт, младший сын вождя племени оленей, как раз собирался посетить железных людей для своих целей. И тут Шона пошел на сделку. Длинными, нескончаемыми теплыми днями оленьи люди сильно связаны и заняты, перегоняя севернее многочисленные стада. А так Херт получил себе в сопровождение настоящих воинов и защиту от неуемных местных волков. Правда, троих людей вместе с их волками пришлось оставить, местные стаи хищников повадились нападать на только появившихся оленят, так что помощь от Шоны пришла вовремя и так кстати. Поклажу с волков перенесли на оленей, те даже не фыркали, прекрасно зная, что эти огромные хищники их не тронут. Дорога к железному люду сократилась по времени, да и промчались они по землям людей-оленей в сопровождении Херта куда быстрее. Тот знал все пути на своей территории, так что вел волчьих братьев уверенно и умело. Перед городом-крепостью железных людей волков пришлось оставить резвиться по местным лесам. Те, кто заперся в неприступных стенах, безмерно их боялись. Впрочем, и Шону встречали весьма подозрительно, искоса поглядывая на его ожерелье из клыков предков. Хотя чего тут такого? Он был тут уже несколько раз и не скрывал ни перед кем, что не против найти среди их народа достойную для себя пару. Мягкие шкуры пушных зверей и золотой песок. Его люди стали мыть золото, как только узнали, из чего делают железный народ свои монеты. Богатых приисков по северным рекам хватало, главное — им за это отдавали столь необходимые стальные клинки, каждый раз скрупулезно взвешивая чешуйки желтого металла. Дни в городе протекали медленно, воля Шоны — он бы умчался сразу, как только бы получил товар на руки, но Херт был занят по своим каналам, да и сам он не нашел главное. А для этого необходимо было посещать публичные места. Те же пабы, продающие местный алкогольный напиток, именуемый элем, храмы и площади. На него уважительно косились, стараясь держаться на расстоянии, и только молоденькие девушки да малолетние пацаны прыскали издалека от смеха. Шона прекрасно знал, что смеются именно над ним, над его странным дикарским видом, одеждой и прочим, он также улавливал, как спонтанное веселье гасил кто-нибудь из старших людей, приговаривая, что огромные волки унесут их в лес, если они продолжат так вести себя с прибывшим почетным гостем. Семь дней, Херт наконец-то освободился, и они собирались двинуть в путь на следующий день, как с неба под грохот и свист спустилось такое в отсветах яркого пламени, что Шона забыл на время как дышать. — Посланец богов! Прибыли из золотых пирамид! — закричали в округе, и народ хлынул в сторону стены, совершенно не слушая стражей и отвоевывая места рядом с узкими бойницами. — Херт, ты видел когда-нибудь подобное? — Язык у Шоны еле ворочался, он спросил от шока на своем, но хозяин оленей его понял. — Да… Я был еще совсем пацаном, когда мой отец открыл охоту на хищника, прибывшего со звезд. После того как молодой шаман убил черный ужас, пожирающий все на своем пути, мои люди привезли тело монстра к железным людям и я сопровождал своего старшего брата. — Тогда что это? — еле сложили от смятения слова на местном диалекте железных людей. — Упавшая Звезда, — ответили на том же языке настолько понятно, что у Шоны загорелись глаза. «Такой же, как Аль Данаб… человек, спустившийся со звезд», — промелькнуло в голове у Шоны, и он уже не слышал дальнейшие слова Херта. — Это может быть исполнитель Суда, небесный вождь в твоем понимании… «Упавшая Звезда, Упавшая Звезда…» — колотилось в голове у Шоны, а рука, найдя в мешочке ритуальную краску, что была сохранена в небольшой деревянной коробке, сжала ее до тихого хруста. Он не надеялся, что этот мужчина будет похож на Аль Данаба, ведь молодой шаман Чара тоже был Упавшей Звездой с совершенно другим ликом. Но тут что-то внутри у Шоны щелкнуло, теперь он не мальчишка, который не знает, как завоевать себе пару, он мужчина. И если боги волков будут к нему благосклонны, то уж эта Упавшая Звезда точно станет только его. Боги оказались добры, уже к вечеру этого дня Шону вызвал к себе Киффа Эль Генуби, переводил ему большее количество слов все тот же Херта, что немного знал родной язык волчьих братьев и бегло болтал на наречии железных людей. Просьба проводить прибывшего к молодому шаману Шона озлила. Он прекрасно помнил свой стыд перед Чарой, ибо только этот рыжий шаман был изначально виноват во всех неудачах Шоны с Аль Данабом. Из-за него старый пройдоха Зрящий забрал себе того, кого Шона так хотел иметь рядом с собой, сделав неприкосновенным. И именно он, Чара, убив ужас, сожравший его брата, спас Шоне жизнь, опорочив при этом его славное имя воина. — Переведите ему четко. Посланника необходимо доставить молодому шаману живым. И хотя спустившийся со звезд не имеет столь большого веса, но я не желаю иметь из-за этого неприятности. — А обратно? — уточнил по-умному Херта. — На все воля богов и шаманов, у меня нет указаний по поводу обратного пути гостя. Когда Шоне все это перевели, то жажда, плескающаяся в его взоре, немного напугала даже Киффа Эль Генуби. Молодой вождь волчьих людей понял все слишком превратно — он может делать с переданным ему человеком все, что захочет. — И все же как-то странно. — Херта сузил проницающий взор на Киффе. — Вы не собираетесь сопровождать гостя, как обычно делаете это, и вместо погонщиков мамутов отдаете это право волочим людям. Я помню... вы всегда дожидались детей мамонтов, гостя у моего отца, что же в этом случае не так? — Слишком много вопросов, молодой вождь Херта. Посланник торопится, он не может ждать, да и, как я понял, вождь Шона не против стать его проводником, — оборвал Киффа наглеца из племени оленей, а после, подав знак, дождался, когда к ним в комнату переговоров провели гостя с неба. Необычно светлые волосы и испуганные глаза… Шона, увидев молодого мужчину, что привела к ним стража, просто заиндевел. Нет, даже близко этот юноша не напоминал Аль Данаба, да и на Чару не походил. Но что-то в его образе было такое… что до этого дремавший внутренний зверь в Шоне явно повилял хвостом и готов был взывать как перед текущей сукой. Этот точно будет его. Шона дал согласие стать проводником для Упавшей Звезды, только его Звезды, к которой он не даст прикоснуться ни одному из шаманов, да что там — даже на него посмотреть. Но это пока были только преждевременные сумбурные мысли. Гость напуганным оленем бросал взоры на всех присутствующих, и особенно его беспокоил жгучий взгляд Шоны. А когда их глаза наконец-то пересеклись… Упавшая Звезда отступила, не выдержав яростного напора дикаря, тем самым подписав себе приговор. *** Путешествие по землям людей-оленей растянулось в бесконечную скачку, их тонконогий, неумолимый транспорт останавливали, только чтобы немного поспать, поесть и передохнуть. В первый же привал, едва его ноги коснулись наконец-то твердой почвы, Тиль со стоном опустился на землю. Спина, поясница, руки, ноги… Казалось, его сплющило между двумя столкнувшимися космическими кораблями. Шона при этом радостно скалился, олени дружно поглощали еду, а волки... улыбались. Ему же это не показалось? Тиль бросил взгляд на одного, казалось, самого могучего, что присел на зад, словно домашняя собака, рядом с Шоной. Псов он видел у железных людей, но те были столь мелкими по сравнению с этими волками и очень громкими — неприятно лаяли. Этот же тяжело дышал, вывалив алый язык, и… словно улыбался. — Почему он не отходит от меня? Тиль старался говорить с Шоной медленно, но тот все равно делал чаще всего вид, что не понимает его. Не получив в очередной раз ответа, он обратился с тем же вопросом к бойко раздающему корм оленям Херту. — Охраняет, — ответил тот кратко, почухивая шеи тянущихся к нему оленей. — От кого или чего? — не понял Тиль. — Тебе, человек со звезд, проще всего спросить об этом Шону. Ну вот и весь разговор. Херта, окруженный небольшим стадом, что на спинах несло их на север, стал неприступен, словно проступающие далеко сбоку на возвышенности горы. Там, на прогалине, где они остановились отдохнуть, Тиль их заметил случайно, а когда спросил, что это такое, то ему скупо ответили: «Кряж». Люди волков развели костры, сытые олени укладывались, готовясь ко сну. Светило присело над горизонтом, но за него не нырнуло. Даже у железных людей были ночи кратковременные и светлые, но все же были. А тут... — Ешь и ложись спать. Шона, сунув ему какую-то непонятную еду, сняв со спины своего волка поклажу, разложил меховые одеяла, по-хозяйски устраиваясь в них с одного края и отгибая приглашающе оставленную половину для «великого гостя». Как объяснил ему Киффа, всем сказано, что Тиль неприкосновенен и очень важен, поэтому он не должен бояться, но и ругаться с проводниками нельзя. «Ведите себя дружелюбно — это залог успеха с этими дикарями. Не отказывайтесь от того, что вам предлагают, это может разозлить детей волков. Ну и в общем, познавайте мир Земли, удачи вам!» — последнее напутствие этого скользкого гада Тиля не радовало. Киффа опустил его по волнам судьбы на все четыре стороны, но Тиль словно шкурой чувствовал: откажись он от этого шанса — и застрянет с этим земляным червем на несколько месяцев в той воняющей черт-те чем дыре. Хотя от Шоны пахло тоже весьма необычно, «дико», как охарактеризовал сам Тиль. Костром, какими-то пряностями-травами, потом, мускусом… Все это с непривычки щипало ноздри и раздражало. Он еле сжевал то, что ему предложили, непонятное и острое на вкус, а главное, сильно соленое. Ложиться под бок к этому необузданному самцу никакого желания не было, но так как все остальные уже устроились и стало резко холодать… Тиль полез, куда же деваться, и, чувствуя, как его прижимают по-хозяйски к горячему боку, напрягся, впрочем, тут же с другой стороны от жамкающего его Шоны развалился огромный волк, и теперь гость со звезд оказался зажатым между ними. — Не бойся, мой брат тебя не укусит. — Когда надо, Шона говорил вполне сносно на диалекте железных людей, единственное — с кошмарным акцентом. И действительно, волк, зевнув, уткнулся носом в собственные лапы, казалось, забыл об лежащем с ним рядом застывшем человеке, но вот его бок полыхал даже жарче, чем навязчивые объятия горячего Шона. Северное солнце продолжало светить, люди и звери погружались в долгожданный сон. Боль в теле отпускала, и хотя лежать, укутавшись в шкурах, на почве было неуютно, но вполне терпимо. Тиль задремал, проваливаясь куда-то глубоко в непроглядную темень, откуда он вынырнет через несколько часов, поднятый призывным криком Херта, окруженного отдохнувшими оленями. Что ж, в этом режиме они неслись несколько суток, перерывы между скачкой Тиль ждал как манну небесную. Хотя бы тогда все было статично и ничего не качалась под его отбитой намертво задницей, когда он пятой точкой опускался на жесткую землю. Он не мог привыкнуть, и, хотя все вроде вошло в некое подобие режима, тело продолжало выделывать фортели, особенно мышцы и кости с непривычной для них нагрузки. Да, перед тем, как его отпустить в колыбель человечества, Тиля обкололи всем, чем только возможно. Радовало хотя бы то, что желудок во всяком случае усваивал эти непонятные по происхождению соленые, прожилистые тонкие пастилки, да и вода из местных источников не вызывала профузного поноса. На кострах иногда варили и жидкое под названием «суп», это мясное варево, отвратно пахнущее травами и непонятными специями, Тилю не нравилось, но, помня совет Киффа, он не отказывался и ел со всеми остальными. Они явно продвигались на север, как вдруг скачка резко прекратилась, к волчьим братьям присоединились еще трое с их волками. Они радостно о чем-то болтали на совершенно непонятном для него языке и, оглаживая оленей, перекидывались отдельными редкими фразами с Шоной, весьма плотоядно поглядывая в строну замершего Тиля. По поводу воссоединения закатили знатный пир, прибывшие братья привезли с собой много разных блюд. Как объяснил Херта, это дары его народа защитникам оленей, но в подробности вдаваться не стал. Накрыли поляну разносолами, в которых Тиль вообще не разбирался, единственное — понял, что среди всего, кроме мяса и рыбы, полно грибов, ягод, по-особенному приготовленных и довольно вкусных. А после вообще достали местный напиток, весьма крепкий и приторно-сладкий. Он ударил в голову Тилю, так как отказаться выпить он не имел права, да и Херта подтвердил: откажешься — оскорбишь не только волчьих братьев, но и его племя оленьих людей. Мысли практически улетучились, все плыло перед глазами. Вот Шона протягивает ему с важным видом свое дикарское ожерелье. Да, он не против принять подарок, удивляет только то, что зубы волков выкрашены в красный. Тиль замирает в сомнениях, зачем они алые как кровь и почему в этот момент все затихли? Когда только что балагурили и выкрикивали непонятные тосты. Но помня совет Киффа, он все же берет предложенное, подумаешь, варварский подарок. С него не убудет, зато хорошие дружеские отношения с проводником ему точно еще послужат, и не один раз. Крики радости сотрясают поляну, когда ожерелье оказывается у него в руках. Шона с горящими глазами подсказывает ему жестом, что стоит надеть зубы волков себе на шею. А впрочем, почему бы и нет? Он и сам уже как дикарь, воняет во всяком случае точно так же. Тиль водружает раскрашенное красным ожерелье на себя. Вновь взрыв радости. Он пьяно смотрит по сторонам. О да, даже волки, что разлеглись между пирующих людей, кажется, улыбаются по-настоящему. Голова кружится все сильнее, и Тиль проваливается в счастливое небытие, все же местный алкоголь весьма крепок. Кажется, волчьи дети что-то поют, но перед его взглядом вновь всплывают только улыбки волков и клыки, что белеют в них. Интересно, а почему Шона их покрасил в алый? *** Упавшая Звезда вырубился. Все же медовуха, настоянная на особых травах и грибах, среди которых красные в белую крапинку когда-то носили у людей название мухоморов, вызывает приятные видения. Шона с неудовольствием отлип от его разгоряченного тела, чтобы попрощаться с уводящим по раннему утру своих оленей Хертой, земли которого закончились. Тот, как и обычно, был суров и неприступен в своих суждениях, хотя и молод. — Я свяжусь с Дейем, вся эта история мне не по нраву, — предупредили правдиво Шону. — Киффа Эль Генуби мутит чистую воду. Это было неприятно, но предсказуемо. Ну какой из него проводник, тем более сейчас, когда начались земли волчьих людей? Сколько пробежит на своих двоих Упавшая Звезда? Или продержится сам на спине его волка? Взгромоздиться вдвоем на четвероногого брата — нереально, такой вес он протянет недолго. И хотя Ю, как сократил имя своего нового вожделения Шона, и легкий по сравнению с ним, но все же пределы шерстистого брата ему прекрасно известны. Допустим, он научит его держаться на спине волка в одиночку, но вот проблема: Шона вообще не желал везти Упавшую Звезду к молодому шаману, тем более тот самолично принял от него ритуальное ожерелье и, главное, собственными руками водрузил себе на шею. — Он принял кровавые клыки предков сам. — Да, я, как свидетель, согласен. Но вопрос в другом, знает ли Упавшая Звезда, что это значит? — усмехнулся умный не по годам Херта. — Я ему объясню, вот провожу тебя и… — Что ж, пусть боги волков принесут тебе удачу, молодой вождь Шона. — Ругаться с тем, кто не раз спасал его стада от пришлых волков, Херта не собирался, и вообще, это не его проблемы, и, если Киффа что-то замыслил, пусть расплачивается позже сам. Но как он и решил связаться с вождем погонщиков мамутов, так и сделает. — У тебя не так много времени. Знай, погонщики ледяных слонов нагонят вас вскорости. — Благодарю за советы и пожелания. — Шона ритуально склонил голову, как перед равным, хотя по статусу был выше, чем Херта, и, подождав, когда последний олень исчезнет за деревьями, вернулся к своему жениху. Что ж, пришло время объяснить Упавшей Звезде, что означает надеть на себя ритуальное ожерелье. Тем более последний период воздержания у Шоны оказался весьма длинный. Он осторожно снял с себя верхнюю одежду, его люди, увидев подобное, перекидываясь понятливыми смешками и хитрыми взглядами, свистнув своих волков, отошли за деревья, создавая широкий обхват вокруг «брачующейся пары». Вот и пояс развязан, штаны приспущены для последующих боевых действий. И то, как все расправилось и налилось в боевой готовности, Шону порадовало. Тело желало Упавшую Звезду, оставалось только убедить желаемого человека отдасться ему всему без остатка. Он осторожно снял шкуру с дремлющего и, проведя рукой по его чуть приоткрытым губам, позвал на языке железного люда: — Ю, проснись. Тиль Кин Ю заворочался, пытаясь забраться под шкуры обратно, но ему не дали, вновь огладив настойчиво лик и называя сокращенно по имени. — Что, уже вставать? — еле разлепили серость глаз и, узрев над собой склоненного обнаженного варвара, задумчиво продолжили: — Красивый… И почему дикари все такие безумно сексуальные? Тиль спросонья говорил на общекосмическом, которого Шона не знал, но то, как его любовно огладили руками по обнаженному торсу, говорило о том, что «жених», в общем-то, не против развития дальнейших развратных действий. — М-м-м… — То, как его нежно стали раздевать, Тилю понравилось, слишком ласковые прикосновения умело сменились на призывные и возбуждающие. — Какой хороший сон… В последний раз это было еще в цитадели Адама… Шона не понимал ни слова, но язык тела Тиля читал безошибочно. Тот даже задницу услужливо поднял, когда дошла очередь штанов, помогая оголить себя, а после обнаженным раскинулся перед ним, не стесняясь, сверкая алым ожерельем на шее. То, что перед ним не девственник, Шона понял сразу, уж больно блядливое и отзывчивое тело. Он потянулся к своему вещмешку, в котором на всякий случай всегда таскал коробочку из бересты с жиром, им смазывали трескавшуюся кожу от ветра и солнца летом и мороза зимой, ну и порой Шона использовал его вязкость для другого… как, к примеру, сейчас. Девственники же в мире волчьего люда не очень и ценились. Обычно не наличие секса говорило за то, что у человека проблемы со здоровьем, ну или он держит табу, а возможно очередной зарок перед богами. Так что, с точки зрения Шоны, он ухватил за хвост удачи прекрасный улов, который уже по достоинству оценили до него. Но те неудачники в прошлом его не смогли удержать при себе, он же вцепится намертво, как волк в свою по праву добычу. — Ты так предусмотрителен даже во сне… — Поволока на глазах Тиля не прояснялась, он пьяненько облизал пересохшие губы, а после, подтянув колени вверх, приглашающе развел в стороны, коротко разрешая: — Давай. Осторожное проникновение смазанных пальцев… а после, когда их убрали, приятная тяжесть горячего тела дикаря. Его брали плавно накатами, так охуительно емко и основательно, что Тиль, не вытерпев, сжал бедрами бока навалившегося на него Шона, отчаянно цепляясь руками за его широкие плечи. — О-о-о! Космические боги, как охуенно… — выстонал он, чувствуя, как в него проникли до самого упора, а затем повели, увеличивая амплитуду. В голове остатки разума окончательно слились в подобравшиеся яйца. Ничего не стало, кроме омутов миндалевидных глаз, что прожигали его насквозь и в которые Тиль падал, весь без остатка. А после дикарь немного отстранился, вышел и, перевернув на живот Тиля, приятно стал оглаживать широкими ладонями, заставляя при этом встать в коленно-локтевую. Тиль любил эту позу за возможность двигаться самому и столь приятный сюрприз принял за желание своего развратного сна. Он выгнулся ебливой кошкой перед похотливым самцом и, когда его вновь взяли на полную, стал подмахивать внутренним толчкам. Жар, ритм, желание, похоть — все слилось воедино. Перед глазами снова замелькали, как ему показалось, ехидные улыбки волков. Тиль, обильно кончая на шкуры, вновь проваливался в приятную обволакивающую бесконечность, уже не чувствуя, как его догоняют емкими движениями, чтобы пометить спермой как внутри, так и снаружи, сделав полностью своим. *** Его разбудили радостные хлопки над головой, выкрики, а после слаженное хоровое пение. Тиль поморщил нос и попытался скрыться от яркого солнца, что, судя по тому, как несчастно жарило и давило на опухшие смеженные веки, перевалило только что за полдень. Он забарахтался, осознавая, что лежит на не самих шкурах, а на чьем-то обнаженном теле, весьма жилистом и мускулистом, судя по его гуляющим пальцам, а после, поняв, что тут явно что-то не то, попытался распахнуть глаза. Боль отдалась в голове, и он снова зажмурился, но успел уловить главное: свое расположение на довольном до безобразия обнаженном варваре, молодом вожде Шоне. И судя по соответствующим ощущениям тела, что начали накатывать запоздало на него, он и сам был гол, а еще у него точно состоялся секс, весьма зажигательный, если учитывать, как саднило задницу. Тиль завел руку назад, ощупывая свой натруженный вход, там все оказалось липким и набухшим. — Какого звездного дьявола! — выругался он на общекосмическом, а после, вспомнив, что этот язык дикари не знают, перешел на говор железных людей: — Что здесь происходит? — Теперь ты мой, — ответили вполне четко с ужасным акцентом. «Какого черта — мой?» — всплыло в голове Тиля, и он попытался отжаться от горячей груди Шона. Но руки последнего держали железно, вжимая в себя и не давая повода к отступлению. Нет, Тиль понимал и даже вспомнил, как ему намеками предложили переспать, и он на это согласился, уж больно тело этого дикаря было сексуальным, да и мощный член куда с добром. Но какое вообще может быть «Теперь ты мой»? Он доберется до молодого шамана, передаст ему пакет… Кстати, где вообще его вещмешок? И улетит обратно на орбиту, и там будет вспоминать это приключение как некую приятную эпизодичную экзотику. Кто из мужчин космоса переспал с терским дикарем? А он вот урвал для себя подобный ни с чем не сравнимый опыт. — Не глупи, где моя одежда? — Тиль, прикрыв ладонью, как козырьком, глаза от солнца, свободной рукой зашарил вокруг себя. Пение не прекращалось, их окружили люди Шона и, продолжая стоять вокруг укрывающейся в шкурах пары, тянули заунывно и громко, раскачиваясь синхронно в такт. — Пусть они прекратят. — Это невозможно. Ты взял алые клыки моих предков и надел их на шею. — В этот раз даже высказанное предложение оказалось не укороченным и вполне членораздельным. — Могу отдать обратно! — Тиль потянулся к шее, но тут разгневанный Шона сдернул с них шкуру, показывая следы страсти всем окружающим. Его люди радостно закричали, заулюлюкали, отчего Тиль чуть не провалился от негодования и стыда под землю. — Снимешь клыки — и я вызову тебя на смертельный поединок. Если уверен в себе, дерзай. Шона встал обнаженным как ни в чем не бывало, совершенно не стесняясь перед орущей толпой, и начал на себя надевать помятую одежду, зверино отслеживая, как Упавшая Звезда, сжав левой рукой клыки на шее, замер, обдумывая ситуацию. А действительно, что он может? Тиль затравленно бросил взгляд на мощного вожака племени и, прикусив от безысходности нижнюю губу, опустил глаза вниз. Да даже если он выйдет на поединок против Шоны, наплевав на задание Суда, то что тогда? Кто передаст бумаги молодому шаману, если его тут прирежут, да и потом, где гарантия, что поединок будет честный? Он осторожно глянул по сторонам, внутренний круг из людей и внешний из их волков. Настоящая смертельная ловушка, из которой ему точно не выйти живым, если он настроит вождя против себя. Любой может воткнуть в него нож или скомандовать своему волку перегрызть ему горло. Шона выждал и принял бездействие Упавшей Звезды за хороший признак: его избранник принял свою судьбу и подчинился. Шорох шкуры накрыл Тиля с головой, скрывая его наготу от посторонних глаз. Шона скомандовал на своем варварском, и его люди тут же рассосались, оставив молодую пару. — Отдыхай, Ю… набирайся сил, нам скоро в путь. «Ю» резануло по ушам, когда-то так нежно звала его только мать, и теперь на дикарском языке его укороченное имя звучало как изощренная издевка. *** Сколько они простояли в этом месте? Люди Шоны занимались своими делами, часть отправлялась периодически на охоту, весьма удачную, судя по тому, как каждый раз накрывали поляну, готовя всевозможные блюда прямо тут, на огне, из мяса, пересыпая его терпкими травами, когда обжаривая над полыхающими углями, когда коптили в дыму над ветками, а когда обмазывали глиной с пряными приправами и неизвестными клубнями диких растений, разжигая над продолговатыми слепками костер. Тиль не отказывался помудрому от еды, силы ему понадобятся однозначно, в какие бы предстоящие передряги он бы ни попал. Правда, немного напрягало то, что ему подавали еду с великим почтением, вторым сразу после Шоны, иногда тихо посмеиваясь и сыпя непонятными фразами. То, как при этом довольно улыбался молодой вождь, Тиля коробило, и он, даже не зная языка волчьих братьев, подшкурно чувствовал, что над ним явно шутят. Когда в очередной раз ему предложили выпить спиртное, он попробовал отказаться, но его взбрык остановил Шона: — Пей, отказ неприемлем. Что ж, первая чарка еле поглотилась, зато последующая ушла влет, а за ней еще три как само собой разумеющееся. Все вновь плыло перед его нестойким взором, волки снова скалились улыбками местных богов. Братья волков куда-то испарились, словно и не было. Но после невменяемого состояния нахлынуло неконтролируемое возбуждение. Тиль хотел трахаться, и этот привлекательный непонятной красотой дикарь вновь брал его по самой полной, раскатывая как тонко выделанную меховую шкурку. Тиль только лез целоваться как одержимый, да еще и задом подмахивал, когда ему давали свободу действий. И вообще… он раскинул руки в стороны, почему-то цепляться за плечи Шона в этот момент Тилю показалось глупо. Сейчас он взмахнет ими и полетит, качаясь на волнах нирваны и ловя настоящий кайф. И, чувствуя, как его приподнимают в жарких мощных ладонях и без устали насаживают на себя, откровенно застонал. Был ли у него похожий секс там, в Цитаделях? Настолько звериный, безудержный и сумасшедший — нет. Был ли он пьян сейчас и одурманен? Только в самом вначале. Это питье, что ему наливали, просто давало снять ненужные формальности ограничений и рамок. И потом вот он встретится с шаманом, вернется в пирамиды Суда, и все. Эти умопомрачительные приключения останутся только как приятные воспоминания о чем-то неповторимом, необузданном и диком. Тиль любил секс позажигательнее и, главное, этаким марафоном, что ему Шона и давал в полной мере. Только отлипая на время, укладываясь рядом, сжимая в крепких объятиях, после того как Тиль с криком излился, прыская на живот белесым семенем этому сумасшедшему божеству, ожившему словно из старых файлов скрытой истории Земли, чтобы после кратковременного сна продолжить вновь. *** В этот раз тело после сексуальных танцев на шкурах было куда проворнее. Шона опять трепетно ухаживал за ним и никуда не торопился сниматься с уже обжитой поляны. Тиль словно влипал в непроходимый жидкий воск, приправленный медом, сладость которого ему очень пришлась по нраву. Он застрял на середине пути и больше не двигался к заданной цели, прибывая словно в нереальном мире, полном оживших сказочных фантазий. Когда через несколько суток отдыха ему снова подали ритуальный напиток, он твердо отвел его рукой: — Давай без этого, я и так готов разделить с тобой ложе. На что Шона, плотоядно оскалившись, тут же громко свистнул, прогоняя своих людей куда подальше. И когда они снова остались вдвоем под охраной только его волка, властно притянул к себе. — Передумал? — Решил ловить то, что само плывет в руки. В этот раз все было куда ярче и упоительнее, Тиль даже умудрялся иногда перетягивать инициативу на себя. Сам оседлал предоставленное ему крепкое древко, а после двигался, словно в опьяняющем танце на балдеющем с такого развратного представления Шоне, доводя его до грани высшего возбуждения. После они снова лежали, теперь уже и Тиль обнимал своего варвара обеими руками. Все же приключения у него оказались весьма неоднозначными, кому расскажешь — не поверят. И еще, весьма трудно будет среди мужчин космоса найти похожего на Шона неутомимого экземпляра, но Тиль постарается, вот исполнит миссию и… Тиль засыпал и видел счастливые сны о своем блистательном будущем, которое вот-вот осуществится. *** Северное небо все время светлое от кружащего там солнца. Птицы запели, значит, пора вставать. — Почему мы не двигаемся дальше? — Тиль возлежал на довольном Шоне, как на удобной лежанке с подогревом. — Зачем? Погонщики мамутов прибудут — вот дальше и поедем. — Но как же… — не понял такого открытого пофигизма Тиль. — Ю, ты сможешь бежать со мной наравне или усидеть верхом в одиночку на моем волке? Тиль еле разобрал сказанную ему длинную фразу, а когда понял, то задумался. — Но ты же мой проводник, и ты согласился, Киффа сказал, что ты можешь меня отвести к шаманам. — Могу, — согласились с посланником Суда. — Но не хочу. Херта свяжется с Дейем или Аодхой. Подождем здесь, отдых нужен даже воинам. Но подобные размышления Тилю оказались не по нраву. Его вдруг не к месту загрызла совесть. Сколько они тут уже торчат? Как минимум две стандартных недели. И дело не двигается, а он просто обязан передать пакет важных документов молодому шаману, вернуться в космос и начать поэтапно собирать свое прекрасное будущее. — Я не слабак, могу и бежать, — заметили категорично. — Хорошо, — сдвинули Тиля с уютной обнаженной груди, а после, призывно свиснув, стали отдавать распоряжения на своем варварском языке. Люди волков собирались быстро, буквально на глазах весь незамысловатый скарб был тут же собран, упакован, шкуры свернуты и умело приторочены к волкам. Послышалось шипение, гасили угли костров. Тиль недоуменно видел, как некоторые воины справляли малую нужду прямо в не желающий погаснуть огонь. Ну что за дикость? — Вставай и одевайся, мне шкуры надо упаковать, — вывели его из легкого транса и, когда Тиль только все неумело наздевал на себя и приторочил на место, тут же скомандовали: — Бежим! Вся команда словно ждала подобного сигнала, груженные люди попарно с волками исчезали впереди, и только Шона еще оставался рядом с Тилем, терпеливо ожидая, когда он разберется с обувью, и, дернув его за протянутую руку на себя, умело подняв на ноги, тут же сорвался в бег. То, что он «не слабак» и как он круто загнул, Тиль понял в первые стандартные часы этого «легкого» увеселительного бега. Конечно, их, будущих офицеров и воинов, гоняли в цитаделях нещадно. Да вот только все эти занятия на беговых дорожках, симуляторах, ровных полах спортзалов со специальным удобным покрытием, закрытых кортов стадионов были не сопоставимы с пересечением местности по звериной тропе. Сколько он раз проваливался в мох по колено, попадая во всевозможные норы, сколько растягивался носом о землю, запинаясь ногами за корни? И как он теперь выглядел? Подранный, уставший, с расцарапанным лбом, скулой и ужасно злющий. Нет, не на Шону, что каждый раз останавливался и помогал ему принять вертикальное положение, — исключительно на самого себя. Но люди волков продолжали бежать вперед, и Тиль, сцепляя зубы от безысходности и слабости, вновь пытался попасть в их неутомимый ритм. Честно признать поражение перед собственной слабостью не позволяла гордость мужчины космоса. — Ты слаб. В этот раз Тиль при падении вывихнул щиколотку. Шона отработанным движением поставил ее на место, а после, взвалив вскрикнувшего мужчину космоса к себе на широкое плечо, помчался вперед. Вот это действительно была скорость. Тиль, неудобно болтаясь кверху задницей и свисая вниз головой, изучал отменные мускулистые ягодицы молодого вождя. Сопротивляться и возмущаться не было больше сил. Так его пронесли черт-те сколько времени, пока не остановили своих людей передохнуть и снова не разбили временный лагерь. Его разбухшую щиколотку смазали каким-то остро пахнущим жиром, а после туго перевязали тряпицей. Стоять оказалось сносно, если еще хвататься за услужливую верную руку Шона или за холку его вездесущего волка. Ну что ж, Тиль хотел продемонстрировать свое мужество и с треском провалился в своем желании. — Попробуешь завтра удержаться на моем волке? — предложили весьма щедро. — Нет, спасибо, сколько еще ждать погонщиков мамутов? — Свернуть шею ему точно не улыбалось. — Долго, — последовал краткий ответ. В этот раз местность они выбрали более удачно, чем в первую стоянку, и воды большого озера, что плескалось рядом, тут же оккупировали все кому не лень. Купались даже волки, с удовольствием фыркая и плавая наравне с обнаженными людьми. — Нога пройдет скоро, и я тебе помогу, — пообещал Шона Тилю. — Спасибо, но я как-нибудь сам… — с интересом рассматривая подтянутые фигуры воинов-охотников. Сплошные мышцы, ни грамма жира, хотя среди людей космоса с их выверенным рационом тоже полных людей практически не встречалось. Но тут от купающихся веяло какой-то забытой первобытной мощью и бесконечной энергией. Они баловались как дети, иногда наваливаясь на волков и уходя с криками и воем под воду, а после, выныривая, счастливо отфыркивались. Волки выскочили из воды первыми, энергично отряхивая шкуры и поднимая море брызг друг на друга. За ними потянулись нехотя и люди. Что ж, предстояло выполнить еще кучу вещей: починить порвавшееся, постирать ношеное, надеть чистое, высушить над вновь обустроенными кострищами, приготовить еду. Шона, раздевшись по пояс, сходил обмылся по-быстрому, а затем услужливо смоченную тряпицу принес Тилю. Нет, они уже несколько раз купались в небольшой речке, там на первой длительной стоянке, но тут вода была теплой, в отличие от речной, что сводила ноги, пробирала холодом до костей и била прозрачными ледяными ключами. Выкупаться захотелось неимоверно. И Тиль, раздеваясь, решил все же встать на больную ногу, пошатнулся, правда руку Шоны не отбил и, не снимая портки, все равно грязные, босяком поковылял к озеру. — Нога? — Терпимо. Так они и зашли в воду, поддерживая друг друга. Но когда Тиля потянули на глубину, он заартачился, упираясь: — Я не умею плавать. Шона опешил, а после согласно закивал, у них тоже были целые народности, что даже близко никогда не подходили к большой воде. Он притянул Тиля к себе, заставляя цепляться за шею, а после, сделав несколько гребков в сторону глубины, уверенно поплыл на спине. — Верни меня сейчас же на берег! — панически закричал Тиль, вцепляясь намертво в своего мучителя-дикаря, и вдруг расслышал откровенный смех. Шона, сделав широкий крюк, повернул к мелководью, продолжая заливаться, как нерадивый мальчишка, игривым смехом. Верный волк плыл рядом с ними, видно страховал, и однозначно улыбался, и в этот раз Тилю это точно не привиделось и не показалось. *** Сутки, недели… тянулись, казалось, до бесконечности. Волчьи братья занимали свой досуг охотой и рыбалкой, часть из них ушла, видно, до своего племени, потом их заменила другая. Это Тиль понял сразу, слыша радостные крики и видя, как эти суровые люди обмениваются дружественными хлопками по плечам, громко выражая эмоции, о чем-то увлеченно переговариваясь. А еще был регулярный секс. Такой обжигающий и крышеносный, что Тиль, погружаясь в него, словно терял самого себя. Эта дикая необузданность, страсть. Его тело просто пело от сытости и довольства в лапах неуемного дикаря. И Тиль Кин Ю иногда мечтал совершенно о несбыточном, как он возвращается в совет Суда и вместе с собой контрабандой притаскивает туда молодого вождя Шону. Что будет делать терец в золотых пирамидах, он придумать не мог, единственное, налаживать связи между Судом и теми, что живут на планете. А почему, собственно, и нет? Прекрасная идея, во всяком случае не хуже других, совершенно забывая о политике невмешательства в системе Суда. В общем, купаясь в столь сладких мечтах, полностью оторванных от реальности, Тиль грезил, как ему хотелось, целыми днями, ну а светлыми ночами, когда люди Шона оставляли их одних, кувыркался с ним на разбросанных мягких шкурах. Его нога быстро зажила, клыки, что красовались на шее, поблекли. — С них слезает краска, — как-то указали на эту деталь Шоне. — Давно пора, — ответили весьма ровно, но когда спросили: — Я могу их снять? — Нет, — рыкнули крайне сжато сквозь зубы. *** Появление погонщиков мамутов Тиль феерично проспал, а когда продрал глаза от царившего утреннего шума, то впал в оцепенение. Таких крупных и устрашающих лохматых животных с пугающими клыками наружу он еще не видел. Погонщиков всего было пятеро, каждый восседал на ледяном слоне. И тот, что отличался совершенно белыми волосами и богато расшитой, отороченной мехами одеждой, несмотря на теплый сезон, ловко спрыгнув с громко пыхтящей зверюги, отправился прямиком к замершему рядом с Тилем Шоне. Тиль понял сразу, что его необычный любовник напряжен и совершено не рад этой встрече. Ну, а когда этот с наглым выражением глаз, приблизившись к ним, учтиво поклонился, то вовсе опешил. Такие утонченные манеры у дикаря? Тиль подобное видел впервые, в городе-станции люди обращались к друг другу при встрече куда проще. Меж тем незнакомец поприветствовал Шону на языке железного народа, видно предугадывая, что посланца без подобного знания точно не отправят на планету Суда: — Преемник Дейя рад видеть в здравии, молодой вождь Шона, из клана людей волков! — Молодой вождь погонщиков мамутов Аодха, приветствую тебя, — вынужденно ответил на том же наречии ему Шона, отвешивая точно такой же глубокий поклон. Аодха, прицельно оглядев сидящего в шкурах только проснувшегося и еще не пришедшего в себя Тиль Кин Ю, ехидно улыбнулся, а после продолжил все на том же языке железных людей, выбрав его за основу: — Мой поклон вашей жене, поздравляю, достойный выбор. — Жена?.. Что это? — Опять это непонятное слово, хотя Тиль мельком слышал его от разных людей, но точно не по отношению к себе. Он нервно подтянул на себе шкуру, так как под ней был совершенно обнажен. И то, как его столь плотоядно рассматривали, ему однозначно не понравилось. Ну да, связка из клыков на шее и звякнувшие не к месту браслеты мужчины космоса, последние вообще смотрелись на Тиле как хитроумная издевка. — Ваше ожерелье — это брачный союз и символ созданной вами с молодым вождем постоянной пары, — учтиво разъяснили, совершенно не обращая внимания на то, как скрипнул недовольно зубами Шона. «Постоянной пары? Он?» — Тиль от такой информации вздрогнул. Какая, к космическим чертям, «постоянная пара»? Он совершенно не для этого прибыл сюда! Зачем ему создавать подобный союз с каким-то варваром-терцем? — Я бы не советовал трогать это ожерелье, тем более снимать его с шеи. — Переход на общий космический вызвал еще больший сумбур в голове у посланца Суда, отчего он, еле сглотнув, все же спросил на своем родном, глядя в эти хитрые маслины глаз. — Вы представитель шаманов? — Эй! Говорите на понятном мне наречии! — влез в их разговор рычащий Шона, пытаясь оттереть Аодху от кутающегося в шкурах Тиля. Два вождя сорвались на ругань, судя по всему, на языке волчьих людей, а после Шона, фыркнув, все же отстранился, неохотно подчиняясь. — Что вы ему сказали? — говорить на общекосмическом было крайне приятно. — Что он нарушил правила, согласившись стать вашим проводником. А еще наверняка точно не объяснил, что значит принять ожерелье из клыков предков, пропитанное ритуальной краской. — Но я… мне Киффа Эль Генуби наказал, что я должен быть учтивым и принимать все, что мне дают… — замялся Тиль. — Это да, но вот водружать его на шею — это ваш личный выбор. — Отвечая, Аодха уселся у Тиля под боком, как бы тем самым переставая над ним возвышаться и доминировать. — То есть если бы я сразу отдал назад клыки, то… — Если бы вы учтиво поблагодарили за предложенную великую честь и вернули с поклоном обратно — Шона бы отступился от вас. Но сейчас снимете клыки — и вас вызовут на бой до смерти за поруганную честь молодого вождя. И поверьте мне, если вы даже умудритесь убить Шону, вас наверняка принесут в жертву его умершему духу. Отправят провожать по небесной дороге птиц в великую долину предков на вечную охоту. Выражения были странными, но Тиль понял одно: снимет ожерелье — и ему конец, живым с планеты его уже не выпустят. — Но давайте не будем о грустном, — продолжили на общекосмическом. — Я обязан вас проводить к шамановым горам, так что поспешим. Одевайтесь, я буду ждать у мамутов. Аодха поднялся со шкур и было уже ушел, как его остановил все тот же вопрос: — Вы так и не сказали, вы человек шаманов? — Не совсем верно, Упавшая Звезда, мой названный брат теперь человек шаманов, а его жена как раз и есть молодой Зрящий Северного пути. *** На мамонта он залез в сопровождении Шоны, хозяин-погонщик учтиво предоставил им, как паре, своего слона, пересев к другому. Волчьи братья прощались с вожаком, впрочем, его решили сопровождать двое из них, и им также выделили отдельного мамута, с издевками потеснившись. Отправились практически сразу, как только Тиль привел свою одежду в порядок и ему неожиданно вернули его вещмешок, как он правильно подозревал, с подачи все того же ушлого Аодхи. Более того, теперь Шона не возражал, когда Тиль разговаривал с вождем погонщиков на общекосмическом, только еще сильнее вцеплялся Тилю в торс, словно тот на такой скорости собирался спрыгнуть на мелькающую под ногами бегущего мамонта землю. — Я и не знал, что вы бывали на «Пилигриме». — Да, давняя история. — Пока местность позволяла слонам бежать попарно, Аодха воспользовался такой возможностью, поведав, откуда знает общекосмический. — А ваш брат Аль Данаб, Упавшая Звезда, как он отреагировал на то, что был вынужден жить в… необычных для него условиях? На имени «Аль Данаб» Шона ощутимо вздрогнул, и это не укрылось от чувствительного Тиля, тем более его сжали так, что даже стало проблематично дышать. Пришлось локтем заехать назад, чтобы хватка на нем немного ослабла. — Думаю, как и мне, на «Пилигриме» человек привыкает ко всему, хочет он этого или нет, — задумчиво ответили на поставленный щепетильный вопрос. После беседа свернулась к самой планете, к ее климату, природным явлениям и прочему. Аодха красочно описывал и, когда не мог подобрать слова, показывал все доходчиво руками. Шона при этом индевел сзади, а Тиль порой зазывно смеялся. Дорога к шаманам обрела флёр увеселительной прогулки. Слоны бежали ровно, а когда они останавливались поесть и отдохнуть, разжигая костры, укладывались так, чтобы защитить своих людей от ночного прошивающего ветра. Шона в первую же остановку попробовал завалить Тиля в окружении погонщиков мамутов. Но если его люди тут же растворялись, как только понимали, что хочет их неуемный вождь, то погонщики, наоборот, с интересом наблюдали, еще и комплиментов ехидных отвешивали. Впрочем, их языка Тиль не понимал, а вот жесты, о да, они были весьма красноречивы. — Прекрати! — Тиль попытался отбиться от Шоны. — Ты моя пара! — настойчиво подминали под себя, закрываясь от лишних глаз шкурами и пытаясь стянуть с Тиля штаны. — Они смотрят, я не могу так! — саданули коленями в живот, и Шона неохотно отступил. — Молодая жена страстная и не объезженная, как сладостная охота за пугливой косулей! — Аодха подсел к ним под бок, беря из рук других горячую похлебку в миске. — Заткнись! — Шона вновь был вынужден отвечать на языке железных людей. — Чара тоже поначалу сопротивлялся Аль Данабу с непривычки, а потом ничего, привык, эх, жаль, в этом походе нас не сопровождают наши жены. Тиль, все же отбившись от навязчивых рук Шоны, сумел усесться, скинув с себя жаркие шкуры. Ему тут же как ни в чем не бывало сунули приятно пахнущее мясное варево, и он уцепился за него как за повод, чтобы к нему больше не приставали. — Вы что, занимаетесь этим при всех? — На вкус похлебка тоже оказалась весьма приятной. — Почему и нет, у меня красивые жены и так страстно поют, когда я, скрещивая с ними ноги, выхожу на ночную охоту, — образно согласился Аодха, в этот раз они не перешли на общекосмический, видно для того, чтобы не злить и так недовольного Шону. Хотя тот, поняв, что секс сегодня ему не светит, от ужина не отказался, уминая шумно еду и цепко продолжая прислушиваться к разговору своей пары с молодым вождем погонщиков, скорее улавливая интуитивно эмоции обоих, чем вникая в контекст. — Но это как-то перед другими мужчинами, а если они тоже попытаются с вашими… — Тиль попытался вспомнить опять произнесенное Аодхой странное слово. — Женами? — Это будет очень хорошо, особенно если мужчина не из моего племени, — огорошили его еще сильнее, а после, увидев непонимающий взгляд, усмехнувшись, объяснили: — У нас жены обычно женщины. Разве у людей со звезд ради сильного потомства не принято делиться ими? Тиль замер, а после вспомнил: точно, даже в городе-станции он не видел разделения поселений по полу. Все жили совместно, и тогда выходит, называя его женой, тем самым приравняли к… женщине. Его деревянная плошка с недоеденным супом полетела в костер, поленья опасно зашипели, огонь набросился на жир, что окропил его, запахло паленым мясом. Как такое вообще возможно? Его, мужчину космоса, приравняли к бабе — космической фурии! Да за такое у них на «Пилигриме», да что там, в любой цитадели… он сжал до хруста кулаки. Такой позор. Но… увы… Тиль затравленно оглядел застывших вокруг него ничего не понимающих людей. Здесь не космос. А когда ему услужливо протянули другую плошку, полную похлебки с мясом, отказываться не стал. Его неконтролируемые психи и взбрыки не должны ослабевать организм, силы еще понадобятся. Он выберется с этой чертовой планеты, чего бы ему это ни стоило. Он так решил, и да будет так. Когда улеглись, Шона не приставал, просто прильнул к его спине, услужливо грея. Тиль, засыпая, почувствовал, как с другой стороны к нему присоединился уже привычно волк. Шерстистый брат продолжал сопровождать своего человека даже на расстоянии и только в периоды отдыха занимал привычное место подле. Сон накатывал, впереди еще был длинный путь, а шамановы горы еще даже не показались на горизонте. *** В экзотическом путешествии пролетела еще одна неделя. Больше на близости в присутствии погонщиков Шона не настаивал, хотя и не отлипал от Тиля, впрочем, путешествовать в одиночку на мамонте тот и не собирался. Весь этот живой транспорт его откровенно пугал, и он не понимал совершенно терцев. Вот как так можно безудержно нестись вперед, абсолютно доверяя этим шерстистым слонам? А вдруг им что взбредет в голову? Наконец-то показалась столь вожделенная возвышенность, их ждал проход спящего Ошкуйя*, мамуты, как чувствовали, поднажали. Еще немного, и он встретится с молодым шаманом, а там будет видно. Но Тиль все же обязан вернуться в космос к золотым пирамидам комплекса Суда. Горы все росли вверх, пока совсем над ними не нависли неприятной твердью. Тилю казалось, что вот только дай им малейший толчок, и все сорвется сейчас на них, заживо погребая обрушившимися несметными камнями. Но скалы стояли на месте, как тысячи лет до этого, узкий проход принял с распростертыми объятиями. Их уже давно ждали, судя по тому, как воины в странных головных уборах с занавешенными подвижной кисеей ликами сразу окружили ледяных слонов, оказавшихся внутри скрытой долины. Встречающие помогли спешиться и указали, куда отвести мамонтов и пристроить волков, тут же распоряжаясь об обильном корме для животных. Тиль пребывал словно в ожившем мифе, вот из-за спин воинов вышли полуобнаженные женщины с расписанными по всему телу странными символами и знаками. Черные и красные иероглифы словно живым полотном переливались при их плавных движениях. Девушки отрезали его и молодых вождей от всех остальных, а после словно выстроились в две шеренги. — Иди за ведущей жрицей, нас приглашают подняться в небесные покои шаманов, — объяснил на общекосмическом ему Аодха, при этом перебросившись парой слов с крайне напряженным Шоной и чуть позже пристраиваясь в хвост ничего не понимающему Тилю, двинувшемуся по проходу из дев. Он впервые видел так близко женщин, не считая детства, проведенного на «Страннице», но вот сразу столько и обнаженными до пояса — это точно. Пышные груди красавиц его окончательно заинтриговали, у своих матерей он такого не помнил, во всяком случае столь шикарных размеров. Тиль уже готов было протянуть руку, чтобы потрогать, но его сзади поторопили, начиналась бесконечная лестница вверх. Видно, молодой шаман не обладал столь сильным терпением. Ступени… ступени… ступени... тянущиеся нескончаемо вверх и вниз. Облака, что закрыли вид на долину, впрочем, оборачиваться ему запретили. Иногда Тилю казалось, что он вообще бредет один в бесконечности, погруженный в серость обволакивающего тумана, и вот она — выплывшая из неприятной хмари, манящая арка ворот. Тиль, пройдя через нее, оказался в небольшой окруженной горами гротескной чаше, созданной по прихоти самой матери-природы. В ее центре замер лишь один человек, недалеко от других ворот, одетый так же, как и воины, встретившие их внизу. Тишина давила на уши настолько непривычно, словно он попал в совершенно иную реальность, и Тиль, видя, как жрица устремилась к этому одинокому воину-охотнику, последовал за ней. — Приветствую посланника Суда! — Чистый общекосмический без малейшего акцента. Перед ним точно стоял мужчина космоса, или же Тиль попал в силки новых иллюзий? — Я, мужчина космоса Тиль Кин Ю, обязан вручить послание молодому Зрящему Северного пути, — протянул неуверенно он из своего заплечного вещмешка запакованный конверт. — Рад, что вы добрались до нас в целости и сохранности. — А после дождавшись Шона и Аодху, наконец-то догнавших Тиля, поприветствовал и их: — Брат, давно не виделись. И тебя, вождь племени волчьих братьев, я рад видеть. Последнюю фразу встречающий проговорил, как предположил Тиль, на родном языке народа волков, понимая, что это стандартное приветствие. Вожди уважительно поклонились, не поднимая глаз на встречающего, при этом заговорил только Аодха: — Аль Упавшая Звезда, слышать тебя — великая радость. Тиль покосился на Шону, но тот молча сжимал кулаки, словно ему из них выкручивали на живую жилы. — Что ж... Зрящий уже ждет, вы сильно припозднились, прошу пройти со мной, посланник Тиль Кин Ю, — указали на проход, подернутый словно тонкой пеленой, текущей вверх воды. Шона было дернулся, но Аодха, подняв руку, перекрыл ему дорогу, предупреждая на языке железных людей: — Стой, нас не приглашали. Держи себя в руках. — И это, как ни странно, подействовало. Тиль вновь бросил тревожный взгляд на сопровождающих его вождей, но раз они больше не двигались, не задумываясь, шагнул в проход. Мгновение, и он оказался в странном зале, полном колон, Аль Упавшая Звезда прошел за ним, подсказывая, куда надо повернуть. — Нам налево. Удивительно, вы рискнули взять на себя обязательство стать супругом одного из местных вождей. — Аль… — начал было Тиль, но после того, как его не перебили, продолжил о наболевшем: — Могу ли я спросить у вас, после встречи с шаманом как мне вернуться обратно на станцию? — А разве вы находитесь в плену? — ответили вопросом на вопрос. — Но я по незнанию надел себе на шею эти чертовы зубы и теперь… — попытались объяснить свое шаткое положение. — Как мне помнится, у волчьих братьев равноправие между супругами. Никто не будет удерживать вас, если вы решили вернуться. Только упаси вас боги снимать зубы предков, тем более после того, как они приобрели изначальный вид. — Что это значит? — кажется, он вляпался в еще худший сценарий. — Пока клыки волков сохраняли красный цвет, вы могли снять их с шеи и вызвать тем самым своего супруга на смертный бой. Ну или наоборот, он мог отказаться от вас, и тогда по правилам на поединок его пришлось бы вызывать вам. Это ваше право, хотя я не думаю, что вам бы дали уйти в конечном итоге живым, если бы вы убили Шону. Но сейчас снимите зубы — и вы станете врагом всех волчьих братьев, любой из них будет вправе снести вам голову и принести в мешке опороченному вождю. Аль указал следующий поворот между бесконечных столбов, казалось, что они идут по зачарованному каменному лесу, в котором вымерло все живое, оставив только белесые обглоданные остроги. — Но… я могу вернуться, это точно? — ухватили за рукав проводника, и тот недоуменно замер, видно, от непонимания столь детского жеста. — Можете, — свободной рукой указали на застывшую между каменных колон фигуру в белых ритуальных одеждах, а после, мягко высвободив рукав, отступили в сторону, напоминая: — Вас ждут. Тиль, в трансе разглядывая замершего шамана, не знал, с чего начать. Но тот, поманив его рукой в длинном рукаве, вновь замер, молча дожидаясь приближения. Делать было нечего, Аль куда-то исчез, словно в воду канул, и Тиль, вновь называя громко себя, протянул этому с занавешенным ликом в странном головном уборе запечатанный пакет Суда. Послание беззвучно приняли, вскрыли, надорвав печать, а после замерли, вчитываясь в строки. С этого момента Тиль вдруг ощутил сильное давление, словно на него телепатически напал рептилоид уроборосец. Перед глазами все поплыло, ноги подкосились от резко нахлынувшей слабости, и он от неожиданности ухватился за близстоящий столб, по-странному довольно теплый. Зрящий не отрывался от документа, но почему-то Тилю казалось, что он при этом выворачивает его загнанную душу наизнанку. Но вот волна воздействия мягко отступила, и Тиль проморгался, еле дыша... Он находился в помещении совершенно один, ни шамана, ни еще кого-то, словно его здесь все покинули, да и вообще забыли. Тишина и где-то далеко одиночные падающие капли воды. — Спасибо за вашу службу… — Голос Аля вывел его из состояния полного ступора, воин подставил услужливо Тилю плечо и повел его, видимо, обратно. — Погодите, разве это все? — бормотал невпопад Тиль. Он столько сделал, через столько прошел, умудрившись совершить огромную кучу ошибок, проехав черт-те на чем, казалось, столь опасный и извилистый путь, и… — Да, послание получено, мы не в праве вас более задерживать. — Тиля подвели к необходимой арке, а после указали на нее. — Вам сюда, погонщики мамутов проводят вас обратно до железных людей. — Но разве мне не нужно принести Суду ответ? — Это не требуется, просто передайте Авиору привет от его брата по «Пилигриму» Аль Данаба, мужчины космоса. — Как… — Его догадки подтвердились, но Аль подтолкнул Тиля в спину, и тот, провалившись через странный портал, опять оказался на возвышенности, где его терпеливо ждали Аодха и Шона. Тонкой водяной пленки между столбов врат более не существовало — Тиль провел, проверяя, рукой. Действительно, проход закрылся, теперь здесь он уже не нужен, его никчемная миссия завершена. Полное фиаско. Тилю оставалась обратная дорога на мамутах, неприятный разговор сначала с червем Киффой, а после… если конечно удастся отделаться от варварского супруга… полет на станцию. Аодха не спрашивал, просто повернул к лестнице, Шона, словно призрак, пристроился за его спиной, и они ушли из этого пустынного, совершенно чуждого для непосвященных места. Даже обнаженные жрицы куда-то пропали, внизу же их ждали сытые животные и не успевшие толком отдохнуть от дороги люди. Воины, защищающие шаманово взгорье, щедро разрешили им остаться на ночь. Огни костров и тихий шепот, тут явно не было принято громко кричать и балагурить. После короткого сна выдвинулись по раннему утру, обратный путь вышел куда короче. Тиля, словно стеклянную куклу, всю дорогу оберегали и обхаживали, более совершенно не навязывая секс. Мамонты мчались без устали, солнце стало на короткий миг погружаться за горизонт, намекая на то, что период великого пляса теплого времени года подходит к концу. Прохлада порой пронизывала до костей, и теперь даже во время дня Шона заставлял носить Тиля меховую накидку, которую ему подкинул мудрый Аодха. *** Этот салага вновь стоял перед ним живой и здоровый. Север даже не потрепал его, как планировал Киффа, опять поджатые четко очерченные губы и эти, столь манившие глубиной пасмурных озер выразительные глаза. Ожерелье из волчьих зубов нарочито цепляло взгляд. Ну надо же, он и предположить не мог, что этот неотесанный дикарь зайдет настолько далеко и сожрать не сожрет, а наоборот, примет как равного. — Челнок ждет, вы сильно опоздали. Вот не думал, что так сложно справиться с таким незначительным заданием. Видно, не стоило вам давать самостоятельности, а все же проводить за ручку, как неопытного мальчишку… Весь этот лившийся на него грязный треп Тиль пропускал мимо ушей, главное, он доставил конверт, а там будь что будет. Шона действительно ему не препятствовал, просто цепко наблюдал со стороны, а после еще долго смотрел на исчезающий след небесной колесницы, что унесла его половину туда, где в золотых пирамидах обитали сами боги. Аодха, хлопнув по его плечу, ободрил волчьего брата: — Он же не снял зубы предков, значит, вернется. Тебя проводить? Я завтра увожу своих мамутов обратно на север. У железных людей сильно тесно, ледяным слонам не развернуться. — Нет, я остаюсь ждать тут, — последовал предсказуемый ответ. Не могли же боги волков так издеваться над ним и вслед почившему брату забрать и новообретенную любовь? — Значит, переболел моим названным братом? — уточнил въедливый Аодха. — Да, благодаря Ю. — Как же Шона все же устал. — Ну и хорошо, удачной охоты, молодой вождь Шона, — хлопнув еще раз по плечу, удалились. — И тебе, Аодха… и тебе… — прошептали бездумно вслед. *** И на орбите планеты Суда Тиля тоже ждали, взяв тут же в оборот, допытываясь обо всем и сразу. Бесконечные расспросы, заполнение кучи документов, и снова въедливые вопросы, буквально обо всем. Тиль отвечал правдиво, только вот сняв еще на челноке ритуальное ожерелье, спрятал его в самой глубине вещмешка. Нет, он не скрывал, что согласился на нового проводника, лихо подставив при этом Киффа Эль Генуби, что тот предложил как альтернативу, дабы провернуть все быстрее. Просто не стал уточнять, кем стал для него вождь дикарей Шона из племени волчьих людей. Конечно, пришлось наплести, почему альтернатива по времени заняла куда больше, чем обычный старый проверенный подход. Забив отчеты наблюдениями за дикарями, их обычной ежедневной рутиной и прочим, исключая, опять же, интимные отношения. Время летело, и Тилю начало казаться все произошедшее с ним на планете Суда каким-то нереальным ярким сном наяву. Неожиданно стало невыносимо одиноко. Тело отдохнуло, отъелось на привычном рационе, более или менее ослаб прессинг со стороны въедливых людей совета, и появилось свободное время. Особенно это сказывалось в периоды затишья, когда станция погружалась в темноту ночи планеты, на которой сейчас остался дикий и необузданный варвар, ставший ему в чем-то даже родным. Гораздо сильнее, чем все воспоминания прошлой жизни, хотя вновь на планету Тиль не рвался. Он привык к своей среде, где все стерильно и выверено до последнего винтика, где повторяющиеся одинаковые будни, бесконечные тренировки в спортзале и на симуляторах. Главное, не вспоминать, а лучше выбрать из того, что плавает под боком. Но почему-то мужчины, заинтересованные в вертком смазливом новобранце, Тиля теперь не прельщали. Перед глазами стоял конкретный человек с прошивающим тяжелым взглядом чуть раскосых миндалевидных глаз, пахнущий потом и мускусом, грубый и неотесанный, в обнимку с огромным улыбающимся волком. И от этого становилось еще гадливее на душе, иссушенной непонятной тоской. — На повышение пойдешь, точно! — к нему ворвались двое, с которыми он попал по распределению сюда примерно в одно время. — Надо же, и на планете Суда побывал, и тут отличился! И когда успел? Нам же хер! Не выпускают никуда, сколько бы ни упрашивали, даже полетать не дают простыми пилотами — вот тоска. Давай собирайся, тебя ждет сам исполнитель Суда Авиор. «Авиор» точно… Именно это имя ему называл Аль Упавшая Звезда и просил передать привет. Тиль на непослушных ногах оправился в сторону круглого зала совещаний, обычно именно там исполнители Суда принимали таких, как он, «счастливчиков» по тем или иным вопросам, не всегда, к слову, приятным. Но почему-то в данный момент он не чувствовал особого счастья. Ритуально-вычурная одежда, словно этот статный мужчина с поседевшими давно висками пришел с какого-то официального приема. Исполнитель Суда Авиор торжественно возвышался в самом центре, где первый ряд колон замыкался широким кругом. — Что-то вы не торопитесь, стажер Тиль Кин Ю, — поприветствовали его сурово, а резким жестом приказали приблизиться к себе. — Я не смел надеяться… — начал путанно Тиль. — Ну-ну, я изучил ваши рапорты и документы, члены верхушки Суда довольны вашей работой. Так что… — Авиор, говоривший с выражением великой значимости, сделал паузу. «Младшим помощником или помощником? Неужели возьмет к себе сам?» — сердце радостно застучало от нетерпения где-то в глотке. Дикий варвар был тут же забыт, вернее, от него мысленно отмахнулись, как от ненужной навязчивой вещи. Тем более что он может? И как какой-то теровец достанет его в космосе на орбите? Да никогда! Тиль уже присматривался к стати исполнителя. А ведь неплох, ну и что, что не юн и не красавец, но какие выразительные глаза и… На этой самой улетевшей куда-то в заоблачную даль мысли его выдернули с радужных высот в суровую реальность бытия: — Вы меня вообще слушаете? — пристально оглядели нездорово заполыхавшие щеки юнца. — Да, конечно… — соврали, не моргнув, приходя немного в себя. — Тогда чего стоите? Собирайтесь, у вас есть три часа, и не забудьте по разнарядке получить теплую одежду. — Зачем? — вырвалось у Тиля, он точно где-то что-то пропустил в монологе Авиора, рассматривая его на предмет мужской красоты. — Как зачем? Сейчас на планете Суда, туда, куда вы отправляетесь, зима в полном разгаре. Так этот период называют железные люди, а вот племя вашего супруга — «Периодом голода или белого савана». — Что? — Тиль как дурак вытаращился на Авиора испуганными глазами, и сразу за этим вопросом последовал следующий: — Как? Мне возвращаться на эту… планету? Мысли хлынули бурным потокам. Как вообще исполнитель Суда, причем высокого ранга, прознал про его гребенную недоженитьбу? Где он прокололся? Неужели кто-то вскрыл комнату, рылся в его личных вещах и нашел ожерелье из волчьих клыков? Космические дьяволы, и почему он только не бросил его в утилизатор! Хотел сохранить на долгую память об редкостных приключениях. Ну что ж, можно было только поздравить себя с окончательным идиотизмом. — Да чего же непонятного? Теперь вы настоящий рейнджер, у нас так мало необходимых предприимчивых людей в северном полушарии, а среди диких племен вообще сущие единицы. А ваша столь рьяная инициатива нам только на руку. Тем более волчье племя имеет весьма существенный вес среди других, и стать супругом будущего вождя, честно говоря, никто из судей подобного рвения от вас точно не ожидал. — Авиор снова сделал значительную паузу, а после продолжил: — Так что уже все решено, связь будете поддерживать, как и прежде, через Киффа, он уже просто окопался у железных людей, ничем не вытравишь. Надеюсь, вы не стали уничтожать ожерелье из волчьих зубов и сохранили его в целостности, иначе я вам не завидую. Тиля словно ледяной водой обдали, и вот он стоит, словно голый, перед этим ухмыляющимся исполнителем Суда Авиором и даже не знает, что вышептать в ответ. — И еще, вы ничего не забыли? Последний вопрос просто добил. Ах, да... он же должен передать привет… от как его там… еле включился расплавившийся мозг Тиля на чистых военных рефлексах: — Простите, вам был послан привет от Аль Данаба, мужчины космоса. — Привет принят. Свободны, челнок уже вас ждет, Тиль Кин Ю, новый рейнджер планеты Земля, — отчеканил Авиор, смотря, как ему отдают честь на автомате, а после неровным шагом, словно в прострации от безысходности, бредут на выход из залы. *** Ну вот, он сделал то, что и планировал, Авиор с шумом выдохнул, с удовольствием расправляя затекшие плечи. Эта неудобная одежда, к которой он никогда не привыкнет, давила не хуже суровой ноши исполнителя Суда. Из-за колонны вышла стройная фигура в белом и, огладив пальцами высокую тиару из неизвестного материала, вместе с ней потянула глубокий капюшон вниз. — Не слишком ли ты суров с мальчиком? — Кто бы говорил, Чара, или мне назвать тебя официально? Великий молодой Зрящий Севернного пути. Никак не могу привыкнуть к вашим шаманским ментальным проекциям, да, наверное, никогда и не привыкну. — Авиор обернулся к говорившему, рассматривая рассыпавшиеся по ритуальному одеянию золотые длинные косички, украшенные бусинами и прочими атрибутами власти. — Можно и по-простому, но ты точно уверен, что он твой сын? — Да, даже у таких слабых телепатов, как я, чаще всего часть детей изымается из личной информации. У меня и так немного сыновей, и разыскать этого было непростой задачей. Значит, я не ошибся в своих догадках? — Да, дар есть, но очень слаб. Возможно, он так и останется в зародыше, а может быть, разовьется со временем во что-то большее. Твой Тиль младше того меня по возрасту, когда спящие во мне экстрасенсорные способности резко всплыли на поверхность. При таком раскладе отправить его в рейнджеры самое то. Только я действительно не знаю, хорошо ли ему будет с волчьими братьями? — высказался осторожно Чара. — Свои ошибки ему придется исправлять самому. Никто же его под вашего варварского вождя силком не тащил. А мне нужно время, всем нам оно крайне необходимо. Марсианский проект биокаров только запущен, но пока он раскачается и наберет силу. Так что, увы, сейчас любой телепат в космосе обречен. Еще хотя бы пять лет. И учти, последний шпион-уроборосец пока не найден. Я прочесываю систему частым гребнем, но, возможно, опущусь и на Землю, ты же понимаешь, мне необходимо вернуть браслет героя, и тогда… Чаре заглянули прямо в глаза. — Ты не посмеешь отнять у меня Аль Данаба! Мы семья. Я же обязуюсь приглядывать за твоим сыном. — Шаман тряхнул злобно головой, роняя из рук на пол тиару. Удар наотмашь телепатической волной последовал незамедлительно. Авиор поморщился, перед глазами почернело, и даже при мощной защите специального воротника приложило неслабо, но он, расцепив зубы, пересиливая боль, все же продолжил: — Ты же знаешь... я обязан задать ему этот вопрос как член Суда. И его ответ будет только его выбором: остаться с тобой на Земле или вернуться в космос. Он лингвист, до сих пор один из лучших, и его нам просто некем заменить. — Пять лет, — прорычал Чара. Ментальный прессинг ослаб, отпуская смертельную удавку вокруг головы Авиора. — Спасибо, даю слово, что при последующей встрече настаивать на выборе я не стану. Аль Данаб его сделает сам. Согласен? — Да. Шаман словно растворился вместе с отлетевшей тиарой. Авиор смахнул обильно выступивший пот с лика, все же молодой Зрящий еще не вошел в полную силу. Но что же будет, когда он полностью раскроется как телепат? Ящерам Уробороса точно не поздоровится. А ему в который раз придется убеждать членов совета, что Аль Данаб крайне важен на планете Суда в роли громоотвода набирающего силу мощного неприкосновенного экстрасенса, что является на данный момент сердцем защиты колыбели всего человечества. Он устало отошел к широкому, открывающему вид на проплывающую планету панорамному визору и так там и простоял несколько часов подряд. Никто к нему не подходил и не беспокоил. Как же красива Земля со стороны космоса, словно ценная жемчужина, оберегаемая всем человечеством. Вот от станции открепился юркий челнок и, мигнув сигнальными огнями, устремился к вспыхнувшей под лучами Солнца голубой атмосфере. Сейчас в нем летит его недовольный и все еще не пришедший в себя сын; возможно, он когда-нибудь и оценит свою спасенную жизнь. А может, и вовсе не узнает, что сюда его отправил биологический отец. Но проведенные секретные гентесты на «Фемиде пустыни» не врали, а еще ему пришлось до них встретиться с так называемым «официальным отцом» Тиля, и тот подтвердил, что не участвовал в период зачатия данного ребенка в ритуальных играх, но регулярно сдавал сперму для искусственного оплодотворения. Мать же Тиля погибла при широкомасштабной метеоритной атаке, что прошила их мир. Тогда ушли многие. Да и потом, у Авиора из-за его высокого статуса было бесчисленное количество женщин с разных люлек, и раз не было соответствующей записи, он не мог точно вспомнить, участвовал он тогда в ритуальных играх на «Морской страннице» или на какой-то другой. Лик самой женщины, что грустно взирала на него с голограммы, ничего не говорил. Наркотическое опьянение, ритуальные маски и письмена по всему телу не давали и шанса запомнить своего партнера при зачатии ребенка. Необходимые связи, планомерное и тщательное расследование втайне ото всех. То, что «Морская странница» никогда не входила в программу экстракорпорального оплодотворения*, пришлось узнавать из первых рук, буквально списываясь с ее штурманом белоснежной Вегой. А дальше разыскать по цитаделям и, найдя, сделать переход нужного рекрута под широкую длань Суда. Да, он не мог защитить своих дочерей, что попадали сразу при рождении под женскую гильдию. Но хотя бы сыновей попытаться стоило. Пять лет, и, возможно, их сообщество все же изменится. Так много для человека и так мало для человечества. А сейчас просто уставший отец стоял и провожал своего непутевого сына, которого на планете с верностью волка ждал тот единственный, чье ожерелье вновь красовалось на шее так ничего и недопонявшего в вывертах собственной судьбы, разочарованного от свалившихся перипетий жизни Тиль Кин Ю. Конец