Хроники Галаполиции. Последнее задание

Саунд к главе: Simple Minds – Stars will lead the way

      – Внимание, экипаж, говорит капитан. Через несколько секунд мы стартуем к Шелкопряду. Перелет займет тридцать семь часов, за которые состоится плановая проверка оперативного отдела и медицинской службы. О чем все, конечно, знают. А если не знают, – Вадмер иронично усмехнулся, – то еще есть время на подготовку. Все, конец связи. Энсин Мидзуки, поехали.       – Да, сэр, – отозвался пилот и коснулся сенс-панели.       В открытых створках ангара призывно темнело вечернее небо, украшенное серпом молодой Луны.       «Центурион» дернулся и больше не шелохнулся.       – В чем дело, энсин? Вы забыли снять корабль с ручника? – поинтересовался Тринлоус.       – Нет, капитан. Я сейчас… – пальцы Акихиро судорожно забегали по консоли, словно пытались изловить верткого муравья.       Поднявшегося с кресла на помощь штурману Ро Вадмер остановил, отрицательно качнув головой: пусть сам справится, подумаешь, вылетят не точно в срок, они же не военные. На что Хайкон хмуро сдвинул брови и сел обратно: кто же доверяет младшему по званию полицейскому, который впервые управляет крейсером ГП вне тренировочного полета, взлет этого самого крейсера? Только их авантюрист-капитан.       – Я готов, – наконец-то разобрался с пультом Мидзуки, чей лоб блестел от пота.       – Ну тогда ключ на старт, – произнес Тринлоус.       После выхода из околоземного пространства прямое участие штурмана не требовалось. Согласно правилу, Акихиро поставил автопилот, когда они пролетели нужную километровую отметку, и тихо, чтобы остальные не услышали, выдохнул. Все старания уранскому ящеру под хвост! До того переволновался, что запутался в трех пунктах алгоритма: снятие блокировки двигателей – включение тяги – подача импульса.       – Главное, не расстраивайтесь, – подошедший майор хлопнул по плечу тут же выпрямившегося в струну Мидзуки. – Бывает.       – Простите, сэр… – покаянно начал тот, краснея, как цветки сакуры в лучах закатного солнца.       – Говорю же, бывает. Я вот в свой первый полет уронил катер на ВПП*, инструктор даже не успел дернуть штурвал, – с непонятной для Акихиро гордостью сообщил Вадмер.       «Значит, мне еще повезло, что я не уронил крейсер Галаполиции», – с ужасом представил Мидзуки позорную для любого пилота ситуацию. Тогда бы он не посмел взглянуть в глаза и капитану, и отцу и уволился бы, лишь бы не мелькать перед галакопами примером отвратительного вождения кораблей.       Поведение энсина, струхнувшего из-за премьерного фиаско, навело Тринлоуса на мысль о другом новом члене экипажа. Спрашивать у доктора Файлер, находившейся на мостике, майор не стал. Лучше убедиться лично, что Монкриф не валяется под кушеткой пьяный в дрова или, наоборот, валяется.       Оставив комцентр на попечение старпома, Вадмер двинулся к лифту с внеплановой проверкой медотсека.       – Капитан, подождите, пожалуйста, – окликнула его Эберни и пропущенная вперед зашла внутрь. – Вам на какую палубу?       – А я к вам в гости, доктор.       – Надеюсь, не заболели?       – Нет. Хочу узнать, все ли у вас в порядке.       – Ну хорошо, – чуточку удивленно сказала Эберни. Ревизорская деятельность намечена на завтрашний полдень (с утра Тринлоус посетит оперов), и врачу было слегка не по себе. Капитан никогда не наносил визиты не по графику, разве что когда получал ранения или по собственной нужде, как это произошло с завязыванием галстука. Но в данный момент Вадмер выдерживал интригу, повисшую в воздухе между замолчавшими коллегами.       Вопреки опасению Тринлоуса Леннарт, постригшийся и побритый, выглядел в светло-голубой медицинской рубашке и брюках довольно свежо, будто и не было вчерашнего похмельного синдрома.       – Это вообще нормально – устраивать проверку для новичков в их первые дни на службе? – практически с порога вопросил Монкриф капитана.       – Вам я сделаю поблажку, – с улыбкой отозвался Вадмер.       – С чего вдруг? – подозрительно уточнил тот.       – Новички обычно волнуются. Зачем их дополнительно нервировать?       – Хм, точно. Как говорит моя бабка: расшатанные нервы всему помеха.       – Хорошо сказано, – прониклась стариковской мудростью Эберни. – Надо запомнить.       Доктор Файлер занялась подготовкой к проверке, а миленькая молодая медсестра предложила Вадмеру и Монкрифу чаю и, получив согласие, ушла за чашками и напитком.       – Ничего такая, – оценил черноволосую крутобедрую венерианку Леннарт.       – Я больше люблю блондинок, – озвучил единственное предпочтение Тринлоус, имея в виду Лорем.       – А меня от них воротит. И все по милости бывшей жены, чтоб ее марсианские жужелицы покусали! – Монкриф аж побледнел от негодования. Видимо, супруга изрядно расшатала ему недавно упомянутые нервы, отчего доктор послал по ее адресу кровожадных насекомых.       – Ваша бабушка тоже из Шотландии, как и вы? – поспешил сменить тему майор, познакомившийся с досье врача более тщательно.       – Да. Виконтесса Аланит Монкриф восьмидесяти трех лет, у которой порох в пороховницах еще не отсырел, образно выражаясь. Старуха бодра и активна, не то что нынешняя снулая молодежь.       В устах Леннарта это прозвучало осуждающе, будто ему не тридцать четыре года, а пятьдесят.       А ведь Вадмера как раз можно причислить к молодежи, ему всего-то двадцать восемь. Но снулым его никто бы не посмел назвать.       Медсестра принесла чай и с удовольствием осталась бы в компании столь симпатичных мужчин, однако и у нее имелись обязанности.       – Тасара, – сказал майор, отпивая из чашки.       – А? – Леннарт отлепил взгляд от созерцания уходившей венерианки и посмотрел на капитана.       – Ее зовут Тасара.       – Эх, обломали мне повод спросить у нее имя. Но спасибо.       – Давайте на «ты», доктор? – предложил Тринлоус. – Официоз надоел в штабе.       – И то верно. За его отсутствие! – Монкриф поднял чашку, чтобы чокнуться с капитанской.

***

      На хаумеанина Рюйгена, начальника безопасности, включавшей в себя отражение как физических, так и информационных угроз, Вадмер полагался так же, как и на Энцию, некогда бывшую на той же должности. Вспомнив подругу, майор сильно сжал свой многострадальный планшет. Ей и Ошос-Черу, наверно, сейчас хорошо вдвоем на одном крейсере, и они напрочь забыли про Тринлоуса, а то и вовсе радостно скачут от того, что наконец-то избавились от его непредсказуемого общества.       «Так, хватит, – приказал себе не ныть капитан. – Главное – проверка оперативников».       А поскольку Рюйген безукоризненно выполнял работу, то и проверять особо было нечего. Тем более искать, к чему придраться. Вадмер не сомневался, что начальник безопасности с легкостью отобьет самые необоснованные претензии. Прочитав список отличившихся на тренировках и в «поле», Тринлоус похвалил за старания лейтенантов Чнасси и Джинкс, пообещал им премию и поставил этих оперативников в пример остальным: «Ваши усилия по защите от преступников тоже вознаградятся финансами и благодарностями». Хайкон, следовавший за капитаном тенью, сделал пометку в своих записях насчет подачи заявления в бухгалтерию.       Далее настал черед медотсека, где немного, но все-таки страшились визита руководства. Причем больше фарианской его половины. Капитан, будучи человеком добродушным, может что-то простить (конечно, не отсутствие важных лекарств или неисправность оборудования), если и найдет косяк, то поговорит о нем с начальником наедине. Ро же выскажется при всех, занудно и в подробностях распишет, чем косяк, хоть и незначительный, чреват, и установит сроки его ликвидации, не спрашивая, реально ли в них уложиться. Каждый фарианин считал долгом ткнуть другое существо носом в «учиненное безобразие» и обязательно изречь что-либо поучающее, пусть в данной сфере синеухий не слишком разбирался.       Порой Вадмеру казалось, что Ро – фарианин без примеси человеческих генов. Свою высокомерную расу он оправдывал на все сто, чем заслужил негласную должность «коммандера-придираста».       Среди медперсонала Тринлоус не нашел Монкрифа и, попросив Эберни отойти в сторону, спросил о местонахождении ее заместителя.       – Он неважно себя чувствовал – я дала ему отгул, – ответила доктор Файлер.       – А если честно?       Эберни метнула взгляд на старшего помощника, нещадно мучавшего назидательной речью санитарку, – очень занят, вроде не услышит – и на всякий случай прошептала:       – От него пахло спиртным.       – Может, одеколон такой? – понадеялся на трезвость Леннарта майор.       – Вы просили честно, сэр, – сказала доктор Файлер. – Поверьте, я отличаю парфюмерию и алкоголь.       – Вот блин, – искренне огорчился Вадмер. – Коммандер, закончите с проверкой самостоятельно – мне нужно отлучиться.       Ро кивнул. А несчастные медики посмотрели на бросившего их капитана, как на врага народа, отдавшего этот самый народ на растерзание злодею-фарианину.

***

      – Значит, наябедничала, – обличающе произнес Монкриф, когда капитан зашел к нему в каюту.       Получив «отгул», Леннарт использовал его по максимуму: на столике были выставлены атрибуты внепланового выходного – бутылка с половиной янтарной жидкости и стакан, а сам доктор до того спешил его отпраздновать, что не переоделся в гражданское.       – Нет. Я вынудил Эберни признаться, – Тринлоус определил марку спиртного по знакомой этикетке – виски.       – Понятно, – Монкриф и не подумал тушеваться, хотя заметил, на что смотрит майор. – Не желаешь ли выпить настоящего шотландского скотча?       – С удовольствием, – изумил его согласием, а не возмущенным отказом Вадмер. – Но вечером. Капитан «Санриты» был трезвенником, поэтому уволил тебя?       – И язвенником, – проворчал Леннарт и плеснул в стакан из бутылки. – Странно, что ты рискнул меня взять после шести месяцев отпуска. Который, конечно, был банальным запоем.       – За тебя поручился глава Галаполиции. Я тут совершенно не при чем.       – О как! Но это он зря, – Монкриф отпил из стакана и поморщился. – Чую, на «Центурионе» я долго не продержусь. Мне уже собирать вещички?       – Ты же знаешь, Ленни – не против такого обращения? – что «креветка» очень хитрый тип? Так вот, судя по всему, Д`метт устроил нам двоим испытание. Мне нужно не выгнать тебя еще до начала задания, а тебе – постараться не давать повод.       – Мне говорили, что ты, прости за прямоту, с приветом. Теперь сам убедился. Какое еще, к ракушнику**, испытание? Плевать «креветка» хотел на нас всех, – доктор поболтал остатки скотча и опустошил стакан, по-прежнему ничуть не стесняясь в присутствии начальника злоупотреблять.       – Ладно, оставим его в покое, – Тринлоус направился к двери: у него в отличие от Монкрифа отгула нет. – А ты не выпивай весь скотч: оставь мне на вечер.       – Угу, – отозвался врач недовольно, ибо его почти приказом лишили продолжения одиночного банкета. Но подчинился: завинтил пробку на бутылке. – Испытание… Ну и бред!