Хроники Галаполиции. Последнее задание

Саунд к главе: Benjamin Wallfisch – The Beast

      От крышки люка, которую Акихиро оставил немного отодвинутой на тот случай, если капитан примет сторону разума, а не безрассудства и вернется на поверхность, вниз вела лестница. Она была наглухо прибита то ли в нескольких местах, то ли вообще целиком к стенке канализационного колодца – Тринлоус для уверенности попытался ее сильно пошатать, ничего не добился и остался доволен.       На тетивах*, как и на заслонке люка, виднелись следы предшественника спускавшегося Вадмера – но не чистые участки, а прижатая поросль какой-то темно-коричневой кучерявой короткой травы или лишайника. В местах, где руки ее не касались, поросль густо пушистилась. В какой-то момент майору показалось, что лишайник шевелится, хотя сквозняка Тринлоус не ощущал, и он списал колыхание на колебание луча фонарика, порождавшее попеременные зоны света и тени.       Навскидку лестница была семи – восьмиметровой, может, чуть длиннее. И пока Вадмер преодолевал последние десять ступеней, поросль стала лучше различима вне пятачка, освещаемого фонарем. Заинтересовавшись явлением, Тринлоус навел луч на стены колодца, рассмотрел, что там, и выключил фонарь, чтобы приглядеться, что конкретно порождает дополнительный источник света. На стенах тоже имелись «жители» – бледно-голубые грибы, свисавшие на тонких гибких ножках, со шляпками, как у землянских сморчков, на которых фосфоресцировали вмятины-ячейки. По мере спуска колонии увеличивались и уплотнялись, и необходимость в фонарике вовсе отпала.       Колодец закончился, и капитан оказался на дне гигантской лежащей трубы – округлый потолок и два коридора с нижней подсветкой из грибов. Выше темнел лишайник. Растения четко распределялись по ярусам, не заползая на чужую территорию.       Под ногами тоже что-то росло, похожее на мелкие желтоватые листья. Но в отличие от бурно кустившегося лишайника и частых рядов грибов это растение выглядело жухло и неказисто. Неудивительно, ведь по катакомбам постоянно шастают «туристы» и его вытаптывают. Выбрав методом тыка правый коридор, Вадмер направился на экскурсию с полицейским уклоном. Следы Фринка на полу, если таковые имелись, найти было нереально – несмотря на болезненный вид, желтые листья отлично пружинили. Для эксперимента Тринлоус пару раз наступил на них и внимательно изучил результат – растение проминалось и за считанные секунды выпрямлялось.       И вообще кладоискатели ходили аккуратно: ни мусора, ни отметин на стенах. Хотя, если здешняя флора столь активна, то быстро избавилась от «улик». Майору некстати вспомнилась Кан-и-рау, отчего он зябко передернул плечами.       – Надеюсь, что тут растения дружелюбнее, – пробормотал Тринлоус и пошел дальше, изредка включая фонарик, чтобы осветить потолок на наличие других люков, которые пока не обнаруживались.       Коридор пересекал такой же, вместе образуя букву «Т». Из перпендикулярного послышался приближавшийся хлюпающий звук, словно кто-то спешил по воде. Торопиться навстречу майор поостерегся и застыл за метров двадцать до конца «своего» коридора.       Хлюпало все слышнее, и наконец в проеме обозначилось нечто белесое с огромной головой на маленьком туловище с четырьмя ногами. Вадмер окрестил зверя как непропорционального бесхвостого землянского льва, только грива у этого грязно-светлого существа покрывала голову целиком, топорщась во все стороны, как лохматый шар.       «Лев» проскакал мимо, но Тринлоус решил выждать и уж потом двинуться дальше. Но хлюпанье, начавшее заглушаться, опять усилилось. Майор слишком поздно понял свою ошибку: надо бы прижаться к стене или лечь, тогда бы зверь его не заметил. И пусть он смотрел вперед, кто знает, может, у него глаза по бокам головы? Или же «лев» его банально учуял, или ему захотелось пробежаться по другому коридору?..       Все это стало неважно, когда тварь снова показалась из проема. Прошлась прямо и замерла, будто раздумывая, куда же ей все-таки похлюпать – туда или обратно. И вдруг резко повернула башку, являя круглую и плоскую, как сковородка, морду, смахивающую на гуманоидное лицо с расплывшимися чертами.       Больше таращиться на «льва» у Вадмера не было времени. Он развернулся и побежал прочь, отказываясь продолжать знакомство. Возобновившееся хлюпанье за его спиной подстегивало сильнее криков злющего физрука в академии, нещадно гонявшего курсантов по стадиону, вынуждая не только попасть в норматив, но и пойти на рекорд.       – Акихиро! Прием! – на бегу крикнул Тринлоус в комм.       – Да, слушаю, – через помехи отозвался пилот.       – Ты наверху?       – Да.       – Ни в коем случае не спускайся!       – Что случилось?       – Вынужденный кросс по пересеченной местности! И тебе я бы такого не пожелал!       – Что? Тебя плохо слышно!       – Не спускайся! Понял меня? Акихиро? Эй!       Связь прервалась.       Кроссы майор сдавал неплохо, но сейчас выдыхался, хотя вряд ли пробежал километра два. Спертый воздух не давал легким получать достаточно кислорода. Зверь тоже уставал – хлюпал глуше и тяжелее, однако трудолюбиво продолжал погоню.       Открывшееся второе дыхание позволило Вадмеру ускориться и оторваться от «льва». Выигранное время ушло на обшаривание фонариком стен и потолка. Найти бы выступ или впадину – желательно повыше, куда можно забраться. Как назло коридор не разветвлялся. Впрочем, не факт, что там не бродили сородичи твари.       Слева блеснуло кое-что получше. Эта лестница была чище: сквозь лишайник просвечивал металл, не тронутый ржавчиной.       Похоже, что и зверь обладал двужильностью, – он заскакал бодрее, и Тринлоус, швырнув в его сторону фонариком, полез по ступеням. «Черт! А если он умеет карабкаться?» – посетила майора жуткая мысль.       Оборачиваться, чтобы проверить, не хотелось.       А крышка люка не поддавалась, как Вадмер ни толкал ее рукой.       Если «лев» обладает талантом лестницелазания, то Тринлоус в западне.