11
17 января 2020 г., 23:42
Саунд к главе: Roda Lits — (It's Not) Easy
Вечер по корабельному времени переходил в ночь. Ро, лично проводив посла до ее каюты (в соседних расположилась охрана), вежливо и официально пожелал хороших снов, за что получил высокомерный фирменный фарианский взгляд, и отправился к себе. За ночь время пребывания Альгуны Ан на «Центурионе» обманчиво сократится, поскольку посол будет спать и не отравлять жизнь Хайкону своим презрением. Для старшего помощника не стало откровением сообщение капитана о том, что Альгуна его ненавидит. Это майор Тринлоус был донельзя удивлен поведением посла по отношению к Ро, а Хайкон иного от соплеменницы и не ожидал. После встречи госпожи Ан он будто снова вернулся в детство. Но сейчас-то он взрослый, обратился к действительности старпом, и любые проявления отвращения к его не целиком фарианским генам не должны волновать. На крейсере к нему тоже не всегда приязненно относятся, но это из-за именно фарианского происхождения. Что вполне Хайкона устраивает. Закончив с умыванием, Ро потянулся за полотенцем и вздрогнул: истошно запищал коммуникатор, вынутый из уха по случаю водных процедур и положенный на полку. – Слушаю, – сказал в клипсу старший помощник. – Сэр, это главный инженер. У нас техническая неисправность, – произнес Жихнан. – Что-то с Рюйгеном? Он же сегодня дежурный по мостику. Или неисправность критическая? – Хайкон быстро провел полотенцем по лицу, приготовившись бежать на место аварии как был: в одних пижамных штанах. – С ним все в порядке. Неисправность бытовая, но... – Жихнан помедлил, и Ро услышал, как инженер зашел в лифт: сделал пару шагов и остановился, затем тихо загудело. – Но она случилась в каюте посла, и посол вас требует к себе. Немедленно, – с тяжелым вздохом добавил двазиец. Значит, и его госпожа Ан («Чтоб ее!» – по-человечески несдержанно про себя выругался Хайкон) выдернула из постели или с поста в техотсеке. Если проблема не ужасающих масштабов, то с ней справится пара ремонтников, получивших вызов от сработавшего датчика в каюте. Однако послу непременно требовались зрители для истерики, которую она выплеснет на Ро и Жихнана. Быстро надев форму, Хайкон не стал испытывать нетерпение соотечественницы и поспешил к ее каюте.***
Был бы на корабле капитан, он бы сказал, что неисправность у госпожи посла в голове. Такого бы Ро в жизни не произнес, однако подобное промелькнуло у него в мыслях. Со слов крайне (крайне!) раздраженной Альгуны старший помощник и Жихнан узнали следующее. Когда она, готовясь ко сну, пошла в санузел, то обнаружила на полу у стены с раковиной небольшую лужицу – все, что успело натечь из трубы, прежде чем сработал датчик и заслонка автоматически перекрыла подачу воды. Рассердившись на «вопиющую безалаберность» того, кто выделил ей эту каюту, Ан вызвала мастеров, которые и так уже мчались на место поломки, ибо они были предупреждены, что на «Центурионе» важная персона и на ее требования следует реагировать очень оперативно. Явившимся ремонтникам посол велела пригласить и. о. капитана и главного инженера: «Пусть они полюбуются на ужасную техническую оснащенность крейсера Галаполиции!» В рекордные сроки заменив участок трубы с трещиной, наверно, не выдержавшей почти физически давящего присутствия фарианки, мастера, после того как Жихнан посмотрел и одобрил результат починки, покинули каюту посла. А вот Ро и главному инженеру пришлось еще раз выслушать речь об их некомпетентности на тему: «Неужели вы не проверяете помещения перед тем, как туда заселять кого-либо?!» Оправдания, что каюты обязательно проверяются, а поломка может случиться в любой момент – невозможно же предугадать, где и что отвалится или лопнет, пока нет видимых проблем, Альгуна проигнорировала и продолжала бушевать. Жихнан что-то говорил, приносил извинения, а Хайкон молча взялся за исследование санузла посла: тщательно изучил кран у раковины со всех сторон, включил и выключил воду несколько раз, затем отправился в душевую кабину... – Довольно, – резко произнесла Ан тоном «да ты издеваешься надо мной, полукровка!» У Ро не было намерений еще больше вызлить посла – она и без того пылала гневом, как вулкан кипящей лавой. Но ему надоело безосновательное отчитывание его и Жихнана, поэтому старпом хотел успокоить Альгуну повторной проверкой. Вышло, мягко говоря, паршиво. И все-таки Ан каким-то волшебным образом угомонилась. Глубоко вздохнула, выпрямилась, вложив одну ладонь в другую, и хладнокровно поблагодарила галаполицейских за устранение поломки. Машинально ответив «пожалуйста», хотя посол заслужила лишь кивок и пожелание неспокойного остатка ночи, Хайкон и Жихнан вышли в коридор. В лифте двазиец, с момента ухода из каюты Ан дергавшийся активнее, чем всегда, выпалил, наконец-то озвучив терзавшие его эмоции: – Простите, сэр, но какая же она стерва! – Нельзя так говорить о нашей гостье, – укорил инженера Ро. – Это ведь правда, коммандер. Вы и сами не в восторге от ее поведения. – Я понимаю ваше негодование, и все-таки держите оценку госпожи посла при себе. – Есть, сэр. Хоть Жихнан и согласился вслух не возмущаться, в машинном он обязательно обсудит с подчиненными фарианскую «стерву». Этого Хайкон им запретить не может. Он бы тоже не прочь наградить Альгуну нелестными характеристиками, только что от этого изменится? Посол пробудет на крейсере еще двое суток, а Ро все равно придется с ней как-то уживаться. Можно, конечно, притвориться нездоровым и попросить у доктора Файлер больничный ровно на пару дней. Но в прошлую свою болезнь на Кан-и-рау старпом отличился – нес все, что было на уме. Врачи, скорее всего, не знают особенность фарианского организма и списали непривычную болтливость Ро на температурный бред. Лучше постараться поменьше контактировать с Ан, того гляди, время в полете до Йенги пролетит чуточку быстрее.***
До усадьбы золотопромышленника утром и днем можно было добраться на экскурсионном аэробусе. А поскольку Тринлоус и Мидзуки прибыли на Карбункул в сумерках, то с транспортом до места им не повезло. Ловить попутку тоже не получится – в стороне с достопримечательностью кроме нее ничего не располагалось. Взяв рюкзаки с инструментами и провиантом, галаполицейские, а ныне охотники за кладом, не забыли и бластеры. Лучевые наручники, которые у начинающих авантюристов вряд ли могли быть, остались ждать Фринка на катере вместе с камерой временного заключения. За час пути к развалинам значительно потемнело, и Акихиро достал фонарик. Путеводитель не соврал: везде лежали разноразмерные камни и плиты, покрытые сине-зеленым мхом. По очертаниям и расположению булыжников было сложно понять – здесь стоял замок или древнее сооружение типа Стоунхэнджа. – Нашел что-нибудь? – имея в виду преступника или его следы (а тот мог находиться рядом и слышать «конкурентов»), спросил Вадмер, обходясь без фонарика: света от одного хватало, чтобы рассмотреть ближайшее пространство. Обходить по периметру бывшую усадьбу нет смысла – Фринк явно где-то неподалеку, а то и залез в катакомбы. – Пока нет, – пилот отдалился и через несколько метров позвал напарника: – А теперь да. Иди сюда. Акихиро навел луч фонаря на квадратную металлическую пластину с кольцом. Значит, это и есть вход в подземные коридоры. – Недавно кто-то туда залезал, – заметил Тринлоус крышку люка, очищенную от мха, комочками валявшегося рядом, и блеск кольца-ручки, отполированного руками предыдущих любителей чужих сокровищ. – Интересно, есть ли еще входы-выходы. – Проверим? – Вадмер снял и поставил свой рюкзак на траву, тоже с синевато-зеленым оттенком, и вытащил из его бокового кармана фонарик. – Но надо разделиться: я вниз, а ты поброди в окрестностях, может, еще люки найдешь. Что скажешь? На лице Мидзуки крупным шрифтом читалось: «Сэр, это слишком опасно – лезть не зная куда, откуда три существа не вернулись!» Но пилот безукоризненно следовал приказу: никаких «сэров». Также он прекрасно был осведомлен – не пытаться отговорить капитана от отчаянных поступков, поэтому согласился.
