2
20 августа 2020 г., 12:43
Саунд к главе: Queen – The miracle
Первым пунктом плана по выходу из заключения было банальное соблазнение охранника. А далее, когда их с Иртой свидания станут постоянными, ей поможет видеонаблюдение – в официальных отчетах чрезвычайно редко барахлившее. За частое пропадание сигнала начальника тюрьмы давно бы погнали в шею, а то и посадили бы за умышленное сокрытие неполадок оборудования в местах лишения свободы. И если бы только неполадок. Начальник прекрасно знал, почему иногда на трансляции с камер появлялся «белый шум», не менялась картинка (заключенный спал в одной позе несколько часов кряду) и тому подобные загадочные обстоятельства. Все это служило одному – проведению времени охраны и преступниц с интимной целью. Ирта немного слышала об этом, а когда сама стала узницей – получила доказательства. Ибо двери камер открывались не только для того, чтобы забрать женщину на прогулку. На них сестры по криминалу делились друг с другом, как можно скрасить «досуг». Кроме того, Ландрис исподтишка наблюдала за охранниками и подслушивала их разговоры. Итак, свидания происходили по взаимному согласию, никто никого не принуждал разделить койку в комнате отдыха стражей. Периодичность встреч так же зависела от «неполадок» видеонаблюдения: чтобы совсем уж не наглеть, нарочно портя сигнал. Кстати, начальник сильно рисковал, поощряя подобные вещи, однако понимал, что далеко не весело двое суток дежурить в тюрьме или отсиживать долгий срок. «Проблемы с оборудованием», не всегда указанные в рапортах главе ГП, опасно возвышались над начальником тюрьмы как нависшая скала. Пока держится, а чуть тронешь – может рухнуть, погребя под собой и тронувшего, и его окружение. Новичок постепенно «приручался»: чуть дольше положенного держал дверное окошко открытым, ставя поднос с едой на образованную откинутым окошком полочку. Однако вскоре ему стало мало смотреть на красивую узницу лишь в определенные часы, а именно – на прогулке. Охранник принялся наклоняться перед окошком, чтобы глянуть на Ландрис. Взгляд строгий, разумеется, без улыбки – мол, проверяю, все ли у преступницы в порядке. Но Ирта чувствовала: он крайне заинтересован. Но еще стесняется позвать ее на «свидание»: может, потому что работал в тюрьме всего второй месяц, может, сопротивлялся внушениям Д`метта. Если те, конечно, имелись. Охранник, человек Кнарин Вэнна, был, прямо сказать, на физиономию неказист: оттопыренные уши, вздернутый нос, далеко расставленные глаза, большой рот. Рост выше среднего и спортивная фигура никак не уравновешивали неэстетическую внешность. Но Ирта не привередничала. Точнее, она лишь при первой встрече с новичком отметила, что тому до Вадмера как до конца Вселенной, а потом сосредоточилась на цели. К исходу третьего месяца она оправдала средства: Вэнна, красный и потеющий от волнения, смущенно позвал Ландрис на свидание через полчаса после отбоя. Осталось ослабить его бдительность, которую Кнарин и так стремительно терял, и переспать, не предохраняясь. Ирта и поверить не могла, что все настолько быстро и плодотворно получится. Обычно проходивший раз в сорок дней медосмотр теперь проводился индивидуально для нее, страдающей по утрам от тошноты, по назначению гинеколога. Вэнна больше не появлялся – его должны были уволить за связь с заключенной: скрыть тот факт, что от него она забеременела, не представлялось реальным в отличие от поломки камер видеонаблюдения. Да и Ландрис «вынужденно» выдала простофилю-охранника врачу: «Он угрожал мне, чтобы не пользоваться противозачаточным!» А поскольку все тюремные проблемы решались в ее стенах, то до главы ГП подобные сведения не добрались, иначе начальнику пришлось бы объясняться с «креветкой» и уходить с должности по примеру Кнарина. Но Ирту его судьба абсолютно не тревожила. Ключ от свободы у нее, вернее, в ней. Растущая внутри жизнь приближала долгожданное событие. Так что бурную радость от результатов ультразвукового исследования Ландрис изобразила без труда: «Девочка? Ах, какое счастье! Жду ее рождения как манны небесной!» Ирте и лгать не нужно было. И она, кусая губы, терпеливо переживала токсикоз, отек конечностей и желание наесться селедки и шоколада вместе взятых.***
Камера, разделенная перегородкой на спальную зону и санузел, наполнилась книгами и журналами. Из-за живота, выросшего за восемь с половиной месяцев, физкультурой уже не позаниматься, и Ландрис взялась за чтение. Для отвода глаз попросила литературу о материнстве, а для себя – детективы. У Ирты, как и у многих галакопов, имелись пути отступления на тот случай, если придется убегать от своих. Кто-то из коллег считал это приколом, кто-то всерьез запасался тайниками с деньгами и фальшивыми паспортами, не говоря уже о связях. Ландрис относилась к последней категории. Убежище в Грандаполисе готово с третьего года службы. С побегом после родов – тоже все намечено. Дальше, когда понадобится покинуть убежище (Ирта решила пересидеть там суматоху после побега и, прихватив необходимое, убраться с планеты) – пока не придумано. Значит, надо импровизировать. Или что-нибудь почерпнуть из историй про сыщиков и преступников. А еще был давно составлен план мести. Хотя не мести, а дестабилизации обстановки. Галакопы будут заняты и поиском беглой преступницы, и разгребанием последствий. Нужно нанести как можно больше урона: причем в приоритете психологический – подорвать боевой дух бывших коллег. Прощальный подарок должен быть запоминающимся. Да уж, у будущей мамочки столько дел…***
В родильном отделении к Ирте относились по-другому, чем в тюрьме. Гинеколог, медсестры и санитарки заботились, говорили с ней, как с обычной женщиной, а не с галакопом-предателем. Им было все равно, что Ландрис натворила: важнее здоровье ее и малыша. А он ровно в назначенный срок просился наружу. У Ландрис болели живот и поясница, схватки становились все продолжительнее. Она мужественно терпела, однако посочувствовала тем девушкам, которые добровольно обрекали себя на такие муки. Хотя будь это ребенок для семьи, от любимого… Ирта зажмурилась: образ Тринлоуса перед глазами помогал ей справляться. К вечеру того же дня Ландрис благополучно родила здоровую девочку. Персонал принял слезы и улыбку Ирты за реакцию от явления крохотного чуда. Так по сути и было: сладкий воздух свободы ощущался явственнее благодаря этому чуду. И больше оно не нужно. Через три-четыре дня, если не случится осложнений у Ландрис или ребенка, их выпишут. Предстоит вернуться в камеру-одиночку, но, наверно, размером побольше, чтобы было где разместить кроватку, пеленальный стол, шкаф с детской одеждой, коляску… Об этом Ирте рассказывала медсестра. Ландрис смотрела на нее и слушала с трогательным видом, однако про себя думала отнюдь не о новом быте, который ей не грозит. Жаль, медсестра темнокожая, а то в целом они похожи фигурой, цветом волос и лицом. Завтра заступит другая смена: там тоже была девушка, смахивающая на Ландрис, но опять препятствие – та блондинка. Хотя если спрятать волосы под медицинскую шапочку, то разницы практически никакой. Дочку принесли кормить, и Ирта снова улыбнулась, осторожно принимая сверток. «Спасибо тебе, что не подвела и родилась. Я перед тобой в долгу. Только отдать мне нечем».
