День, в котором не было войны.

      Я не заметила, в какой момент уснула. То ли сказался стресс, то ли во мне была какая-то общая усталость, но я это сделала. Может быть, это была какая-то огромная ошибка: мало ли, что может произойти. Но скажем честно. Уже было все равно. Ощущение неизбежности никуда не девалось.       Когда я проснулась, то первым делом взглянула на экран телефона. Три утра. Выехали мы где-то в шесть часов вечера. Значит... Мы едем около восьми часов, с учетом вероятных остановок и прочего. Неужели он не устал? Я перевожу взгляд на своего... "похитителя"? Спокоен, сосредоточен на дороге. По виду и не скажешь, что он устал. Очевидно, долго готовился, отсыпался несколько дней подряд, чтобы сейчас уверенно вести машину... Куда-то. Просто блеск. - Куда мы едем? - Наконец, я решаюсь нарушить тишину. Мне бы хотелось, чтобы он вздрогнул от неожиданности. Чтобы он хоть немного, но испугался. Но нет. Черт побери, что же ты такой готовый ко всему? - Рим. - Кратко. По делу. Бесит. - Зачем? - Надо. - Бесит. Бесит. Бесит. Просто. Бесит!

***

      Еще несколько часов прошли в молчании. Я злилась. На себя, за то, что была так неосмотрительна. На Ленца за то, что он вел себя как полнейшая сволочь. Впрочем, это было глупо: он делал то, что придумал, что должен. С чего бы ему вести себя порядочно? Я перестала даже смотреть в его сторону, сосредоточившись на типично итальянском пейзаже за окном. Теплое осеннее солнце поднималось вверх, наполняя мир приятными розово-золотистыми тонами. Даже жаль, что на это приходится смотреть в таких обстоятельствах. Хотелось бы мне, чтобы было иначе.

***

       Машина останавливается около, пожалуй, самого престижного отеля Рима. Серьезно? Этан выходит из машины, быстро обходит ее, открывает дверь с моей стороны и галантно подает руку, которую я, впрочем, не менее "галантно" игнорирую. Он усмехается, приобнимает меня за талию и тихо, вкрадчиво шепчет: "Веди себя хорошо." И как же хочется сейчас его убить. Но я только улыбаюсь в ответ. Скрывая свои настоящие чувства. Скрывая боль, ощущение неизбежного. У меня ведь нет иного варианта.       С какой-то отрешенностью я наблюдаю за тем, как суетятся сотрудники отеля, когда появляется Ленц. Он перебрасывается парой коротких фраз, с улыбкой получает карточку от номера и подходит ко мне. - Идем. - Мне кажется, или в его голосе действительно проскользнуло какое-то проявление теплоты? Киваю в ответ, следуя за ним. На третьем этаже мы останавливаемся, он открывает дверь, пропуская меня вперед. Захожу и оборачиваюсь, чтобы столкнуться с Ленцем лицом к лицу. Сейчас, когда я смотрю прямо на него, я понимаю, что он действительно устал. И от долгой поездки ночью, и от моего присутствия, и от собственных дел, с которыми нужно разбираться. Мне искренне становится его жаль. Кажется, я сумасшедшая. Сочувствую тому, кто должен сломать мою жизнь. - Мне нужно отъехать. Буду поздно. Так что спокойно занимайся своими делами, не жди меня, ложись. - Звучит потрясающе. - Не могу удержаться от комментария. - Не боишься, что сбегу? - Нет. Я знаю, что ты на это не пойдешь. Поэтому совершенно безбоязненно могу оставить тебя здесь. Не забудь заказать себе поесть. - Ленц совершенно по-человечески улыбается, заботится. Это так странно. Что не может не напрягать. - Надеюсь, ты позаботился о том, чтобы мы жили отдельно. - Надеюсь, ты не будешь против моей компании в постели. - О да, конечно, всегда мечтала. - Прекрасно. До встречи, милая. - Он усмехается, разворачивается и уходит. И только когда закрывается дверь и я перестаю слышать звук шагов я позволяю себе выругаться. Нет, никогда. ни за что. Ни в одной кровати, ни в одной комнате! Что угодно. Только не рядом с ним. Но в одном он прав: я действительно не сбегу. Быть тут - это быть в относительной безопасности, по крайней мере сейчас. Других вариантов у меня все равно нет.       Заняться было категорически нечем. Поэтому самое грамотное, что я вообще могла сделать - это заняться изучением номера. Сразу от холла, слева была дверь в гостиную, из которой следовал проход в спальню. Прекрасно. Если Ленц откажется уступать мне кровать, буду жить на диване. Это лучше, чем ничего. Понимая, что вышеупомянутый субъект вернется далеко не скоро, я успокоилась. Какое-то время я могу побыть наедине с собой. Чем я, собственно, и решила заняться. Моей следующей остановкой была ванная. Прекрасная, чудесная, красивая ванная в темно-сером мраморе, с мозаикой на полу и ВАННОЙ. Господи, после всего произошедшего это было поистине замечательное явление. Скинув с себя все, я погрузилась в горячую воду и позволила себе отпустить мысли. Важный факт: я ничего уже не могу изменить. Так почему бы не наслаждаться тем, что осталось?       Несколько часов отмоканий и я чувствовала себя совершенно новым человеком. Или старым, но очень отдохнувшим. Снова побродив по номеру, я наудачу толкнула дверь, которая была справа в том же самом холле. Ну не верила я в то, что Ленц ограничился столь малым пространством и оказалась совершенно права. Вторая часть номера представляла собой огромную столовую, с камином, роялем и кухней за очередной дверью в конце комнаты. Что же, с удовольствием проведу здесь все время.

***

      Он вернулся поздним вечером. Уставший, злой и голодный, он ожидал увидеть что угодно, только не пустующий номер. Для верности, Этан прошел по комнатам. Неужели ей все же хватило наглости уйти? Хотя вот рюкзак, вот ее телефон. Слегка влажное полотенце на диване. Ленц прислушивается и резко двигается обратно в холл номера. Едва слышная музыка наталкивает на определенные мысли и он осторожно, совершенно бесшумно открывает дверь. Не ушла. Сидит спиной, за роялем, наигрывает себе мелодию и... поет. Беззаботно, вкладывая в это какие-то собственные, совершенно банальные, чувства и эмоции. И совершенно не замечает его присутствия.

Мне снилось, что город разрушен и я в нём одна Но рядом мелькают виденья с обрывками сна Спешат опоздавшие сдаться на милость Богов Чьё солнце остыло впервые за много веков И стелится холод до самых небес Где навечно осталась зима И в полном отчаянье в сумерках здесь Время медленно сходит с ума А мы вдвоём с одиночеством, но мир слишком тесен Для нас это значит, что снова война Опять война между строчек недописанных песен Такие сейчас настают времена

Ленц столь же тихо прикрывает дверь. Пожалуй, не стоит ей мешать. Во всяком случае, сейчас. Пусть не знает, что он вернулся. Пусть не знает, что он раскрыл ее маленькую тайну. Снова усмехается каким-то своим мыслям, после чего идет в ванную. Ему тоже не мешало бы отдохнуть.

***

Время летело слишком быстро и я не заметила, что снова наступил вечер. Когда я ощутила свалившуюся усталость, то вернулась в основную часть номера, где на кровати уже счастливо лежал Ленц. - Где была? - Во второй части номера. - Честно отвечаю. Врать? Нет. Не сейчас. Не сегодня. - И что же ты там делала? - Читала. - Телефон здесь. - Если ты не заметил, в гостиной библиотека. С разными книжками, на разных языках. Поэтому... - Я толком не успеваю закончить свою мысль. Ленц встает с кровати и нетвердой походкой движется ко мне. Скорее рефлекторно, чем намеренно я отступаю, чем вызываю усмешку с его стороны. - Боишься. - Констатирует он, подходя ближе. Берет прядь моих волос и немного рассеяно пропускает ее сквозь пальцы. - Нет. - Тихо отвечаю ему я. Смотрю в его глаза: синие, но совершенно стеклянные. Обычно, такой взгляд у тех, кто очень долго и упорно пил. Это поэтому он уходил? Надраться как следует, чтобы потом прийти и вести задушевные беседы? Как-то... глупо. В его стеклянном взоре я так и вижу немой вопрос. Или, быть может, мне так только кажется: но я все равно на него отвечаю. - Не боюсь. Глупо бояться неизбежного, правда? Я потому спокойна: что должно произойти - все равно произойдет, даже если я буду хотеть от этого сбежать. Поэтому нет, не боюсь. Может быть, в какой-то степени, очень извращенной, доверяю. Знаю, что до определенного момента ты ничего не сделаешь. От того пытаюсь... Жить. Он смотрит на меня внимательно, словно бы протрезвев на краткий миг. Отчаянно пытаюсь понять, о чем он думает - прочитать по лицу кажется сейчас совершенно нереальной задачей. Быть может, я всегда себя обманывала, что могу это делать, а на самом деле я совершенно не способна на такое? Еще один шаг и я чувствую его дыхание. Понимаю голову спросить, и натыкаюсь на совершенно трезвый взгляд. Или, может, мне так показалось? Чувствую тепло его руки на своей щеке, а затем ощущаю прикосновение его губ к своим. Вот только ни на секунду не даю себе обмануться этим чувствам. Нет. Это неправильно. Это не то. Не сейчас. Не с этим человеком и не в этих обстоятельствах. Он пьян, думает не головой, а совершенно иными местами, поэтому... Нет. Я отстраняюсь, бурчу что-то невразумительное и быстро скрываюсь в гостиной. Нет. В одной комнате с ним я не останусь. Лучше буду ночевать в соседней. Или где-нибудь под роялем. Но не с ним. Кое-как устраиваюсь на диване. Накидываю сверху куртку: чувствую, что я очень замерзла, хотя на улице не настолько холодно, а кондиционер в номере работает в рамках приличного. Может, меня колотит от страха? Но нет. Я знаю, что он ничего мне не сделает. Это то, в чем я ему доверяю.

***

      Когда я проснулась, то обнаружила себя укрытой одеялом. И лежащей на кровати. К счастью, одетой. Видимо, Ленц решил оказаться джентельменом. А может, мне просто хочется так думать. Немного полежав, я все же встаю. Умывшись, выхожу в гостиную и слышу сухое: "Пошли". Обида? Похмелье? Нет. Вряд ли.       Уже сидя в машине, я поняла одну вещь: он не был пьян. С самого начала. Усталось, злость... Но не опьянение. Он просто меня проверял. Насколько я ему верю, насколько я отчаянная и, возможно, насколько далеко я захочу зайти, учитывая его статус. Завидный жених, молодой, вполне себе приятной наружности, богатый, успешный. Не только наследник чудесного бизнеса, но еще и сам ведет его, то есть не просто сидит на шее у богатого папочки и клянчит деньги. Это было все так понятно, так логично, что у меня не было даже желания злиться. В какой-то степени, я его понимала. Но только отчасти.       Мы снова молчали. Это молчание уже стало каким-то привычным. Очередная остановка на заправке. Я уже не спрашивала, куда мы едем, а Ленц не сильно распространялся. Пока я ходила кругами, он решил открыть пластиковую бутылку. Ножом, поскольку упрямая крышка никак не хотела подаваться. И совершенно случайно полоснул себя по руке ножом. Я только вздыхаю и подхожу, чтобы помочь. Копаюсь в аптечке в поисках бинта, а после подхожу к нему и слышу неожиданное - Ненавидишь? - Мне не за что тебя ненавидеть, Этан. - Эхом отзываюсь я, стараясь отогнать подальше все неприятные мысли. Осторожно перематываю его руку, боясь причинить ему хоть немного боли. Глупо? - Расскажи что-то. Что угодно. - Это просьба не удивляет. Наверное, он не меньше меня хочет отвлечься. Хоть порез и неглубокий, но это все равно неприятно. - Я много путешествовала раньше. Питаю слабость к большим городам. К современным. Гонконг... Он потрясающий. Знаешь, мне нравилось подолгу сидеть в отеле, около окна, на самом верхнем этаже. Когда ты там, на самом верху, смотришь на снующие туда-сюда корабли, горящие огни вдали... На проезжающие машины, людей. Оно все такое крошечное, словно бы игрушечное. И ощущаешь вместе с тем, какой огромный мир, какой маленький на самом деле ты. И в то же время чувствуешь какое-то могущество, быть может, величие... И что-то в этом подкупает. Умиротворение, спокойствие. И куча идей. Такие диаметрально противоположные чувства, которые, впрочем, могут сосуществовать без всяких проблем. Это забавно. Мне это действительно нравится. Я не знаю, зачем говорю честно. Может все от того же ощущения, что ничего не произойдет? Хотя где-то в глубине своей маленькой, наивной, но очень чистой души - во всяком случае, мне хотелось думать о себе именно так - я думала о том, что что-то не так. Мне было совершенно некомфортно где-то внутри и я скорее была убеждена что что-то случится. И черт возьми, как же мне хотелось ошибаться.

***

       Мы ехали по совершенно пустой улице, не считая, пожалуй, нас и еще вот той машины, которая едет за нами. Последние минут тридцать. - Этан... - Тихо говорю я, словно бы боясь его потревожить. - Не хочу показаться параноиком, но меня немного напрягает, что за нами едут уже довольно много времени. Может, конечно, они заблудились, но... Мой голос прерывает стук по металлу. Перевожу взгляд в зеркало заднего вида: ну да, из машины стреляют. По нам. Действительно, чем еще заняться на пустой дороге, где нет никого и ничего? - Блять. - Лаконично отвечает Ленц и я не могу с ним не согласится. Он прав, определенно прав. Интересно, он больше переживает за то, что придется красить машину или..? Я стараюсь не думать о том, что происходит. Я так отчаянно пытаюсь не обращать на все это внимание, что думаю о какой-то ерунде. Мне страшно. Мне безумно страшно. И даже мысль о том, что сейчас я мало что могу сделать, что моя жизнь зависит от Этана и его действий... нисколько не облегчает мою участь. Мне страшно. У меня дрожат руки и, кажется, пропадает голос. Во всяком случае, когда очередная пуля пробила стекло, я поняла, что не могу даже открыть рот и что-то спросить. Все, что я могла - это вцепиться в собственные ноги, до побелевших костяшек, и закрыть глаза. Зажмуриться, чтобы ничего не видеть. Но невозможно отключить все чувства. Я слышала их. Я ощущала, как они пытаются таранить машину и как Этан пытался продолжать ехать ровно. В какой-то момент я себя пересилила, открыв глаза и покосившись в сторону мужчины. Он был спокоен. Слишком. Ехал спокойно, не совершал никаких лишних движений, словно это все было так привычно и знакомо. Хотя о чем это я. Конечно, он привык ко всему. Такой успешный, талантливый. Явно его пытались убить, и неоднократно. И это уже не кажется чем-то страшным. А я..? За последний месяц я оказывалась дважды в ситуациях, когда от меня хотели избавиться, не считая того, что меня "похитил" Ленц. Не знаю, как можно к этому привыкнуть. Да и нужно ли?       Машина въезжает на территорию заброшенного аэропорта, и, конечно же, преследователи все еще за нами. Как в тумане я смотрю на то, как Ленц останавливается, как и те, другие. И тут же откуда-то набегает толпа охранников, которые держат наших потенциальных убийц на прицеле. Этан спокойно выходит из машины и о чем-то переговаривается с ними. Я же продолжаю сидеть на своем месте, уставившись в собственные колени. Как будто бы вижу их впервые. Вздрагиваю, когда слышу звук открывающейся двери и перевожу взгляд в сторону. Ленц. Куда без него. Чуть более раздраженно, он дергает меня за руку, вынуждая выйти. Хотя, в моем случае это, скорее, вывалиться. Послушно следую за ним, в частный самолет. Богатство, богатство, богатство. Только это не отвлекает, а только больше напоминает о том, в какой я жуткой ситуации. - Ты была когда-нибудь в Париже? - Спрашивает Этан буквально через пару минут после взлета. Я в ответ только киваю. У меня нет ни сил, ни желания поддерживать разговор. Не сейчас. - Прекрасно. Приходится чуть корректировать планы, но это не страшно. Смотри, мы сейчас летим туда. После этого я тебя оставляю. У тебя в распоряжении будет четыре часа. На что их потратить - твое личное дело. После этого... Знаешь, где примерно проспект Жоржа Пятого? Отлично. На боковой улице, Клеман Моро, тебя будет ждать машина. За тобой будут приглядывать, так что сбежать не выйдет.