Отражение.

Арка 1. Глава 2. Печаль и Разговоры.

***

Правильно говорят — чем добрее душа, тем сложнее судьба.

***

Он помнил свою смерть. Помнил боль в груди и резкую нехватку воздуха в лёгких. Он помнил тёплые и всегда надёжные руки, что подхватили его, когда он падал, и не отпускали до самого конца. Помнил родной голос; голос и лицо дорогого человека, что всегда укрывал в своих надёжных объятиях и делал его счастливым. Он помнит тьму. Родная и бархатная тьма укрывала его в своей глубине, обещая сладкий сон и долгожданный покой. Но ему не дано было заснуть. А потом он открыл глаза. Он лежал на старом, полном трещин асфальте, глядя прямо в небо. Из глаз текли слёзы, смешиваясь с дождём, а перед глазами, как пленка на повторе, проносилась вся жизнь искалеченного ребенка. Он был в ярости. Он хотел плакать и кричать. Ему было больно. Он просто лежал и оплакивал вместе с дождём жизнь этого ребенка, чьё тело он занял.

***

Когда спустя какое-то время слёзы ушли, а пламя, повинуясь желанию своего владельца, залечило особенно сильные повреждения, сев на асфальт, он решил обдумать всё, что узнал. «Выходит, я всё ещё жив. Хорошо хоть, что мою смерть видел только Занзас. Я бы не хотел, чтобы дети и внучка видели и помнили момент моей смерти. А Занзас справится. Конечно, ему будет больно, но он сильный. Да и ураганчик с бесенятами должны помочь ему это пережить. — При проверке карманов он наткнулся в одном из них на пачку сигарет. Достав одну, он прикурил. — Этот ребенок тоже любил курить. Мы во многом с ним похожи. Что ж, прокручивая его жизнь и рассматривая её со всех сторон, складывается очень неприятная картина. Емицу пытался слепить из сына марионетку. Все его действия и моя интуиция хором заявляют, что я попал в десятку. А вот насчёт Наны я согласен с мнением этого ребенка. Недалёкий идиот. Пустышка. Бросить ребенка, не замечая, что с ним творится. — Выкинув окурок, он закурил ещё одну сигарету и прикрыл глаза. — А вот с моим тёзкой немного непонятно. Складывается впечатление, что он, как и Нана, пустышка или же очень хорошо притворяется. Ладно, не буду гадать, а лучше посмотрю на всё это своими глазами.» Встав полностью с асфальта, он поправил ворот кофты и пошёл по направлению к дому, где жил Ёши. А теперь и он, пока не разберётся со всем безобразием, что тут творится. Что же, спи спокойно, Ёши. Ты это заслужил, а об остальном он позаботится. Ведь это обязанность взрослых — защищать детей.

***

Кошки привязываются к печальным людям.

***

Когда он уже почти подошёл к дому, его остановило мяуканье. Повернув голову на источник звука, он увидел потрепанную картонную коробку, в которой лежал дрожащий и мяукающий комочек. Подойдя и взяв его в руки, он начал его рассматривать. Котёнок примерно двухмесячный, с чёрной шёрсткой и красными глазами. Этот котёнок напоминал ему его сына. Он не знает почему, просто, взглянув на него, он вспомнил своего черноволосого и красноглазого чертёнка. — Ну что же, привет, Ку. Прижав котёнка к себе, он продолжил идти к дому. И вот, наконец, дойдя до него, он открывает дверь и заходит внутрь. Не обращая внимание на шум в кухне, он тихо поднялся к себе в комнату. Зайдя, он сразу же направился к шкафу, чтобы взять чистые и сухие вещи, а также пакет, чтобы можно было выкинуть испорченные. Взяв всё, что нужно, он прошёл в ванную. Заперев дверь и положив чистые вещи с пакетом на стиральную машину, он сложил одно из полотенец, положив на него котёнка. Даже избавив тело от испорченных вещей, он не почувствовал облегчения. Он чувствовал себя грязным и разбитым. Когда он повернулся и зацепился взглядом за зеркало, он замер. Его взгляду предстало тело, сплошь усеянное паутиной шрамов. Где-то от пуль, где-то от ножа, но чаще всего от пламени. Эта паутина шрамов оплетала все тело, словно клеймя его и запечатывая болью. Проводя по шрамам кончиками пальцев, у него в голове проносились истории происхождения каждого шрама. Спускаясь ниже взглядом за руками, он остановил свой взгляд на татуировке кладбищенского плюща. Она тянулась по левой стороне, начинаясь маленьким завитком на ребрах, ближе к сердцу, и разрасталась по всему боку, задевая живот, тянулась к земле по округлому бедру, заканчиваясь на щиколотке всё тем же маленьким завитком, который будто бы хотел обхватить щиколотку. О, он понимал, что бедный ребёнок вкладывал в этот рисунок. А когда же он повернулся к зеркалу спиной, то ему захотелось иронично рассмеяться. Ведь во всю спину, был шрам в виде римской цифры десять. Прям как когда-то у него. Только отличие состояло в том, что тогда ещё десятилетнему мальчику это клеймо оставил подчинённый отца. Этот грёбаный садист хотел оставить вечное, жгучее напоминание ребенку: ему не сбежать. Всё-таки выпустив наружу ироничный смешок, решил на этом и закончить рассматривание холста из боли. Он повернулся к ванной и начал набирать воду такой температуры, чтобы котёнку было комфортно, и сложил испорченные вещи в пакет. Позже он их всё-таки сожжёт. Подхватив котенка на руки, он осторожно залез в воду. Вода обволакивала тело, успокаивая остаточную боль и, расслабляя его, снимала усталость. С губ сорвался вздох облегчения. И он лишь на долю секунды прикрыл глаза в успокоение. Начав аккуратно намыливать шёрстку котёнка, парень слушал его успокаивающее мурчание и вспоминал, где вблизи от дома магазин для животных. «Не знаю, насколько наши миры совпадают. Но, надеюсь, тот магазин, который был в моём мире, существует и в этом. Завтра надо будет сходить туда и купить всё, что нужно для Ку, а также постараться поймать старого друга. Уж она-то должна что-то знать. Надеюсь, она сможет мне помочь, а если и не сможет, то хотя бы мы с Ку не будем здесь одни.» Закончив с процедурой, парень закутал котёнка в полотенце и положил его на стиральную машину, а после начал вымывать себя. Закончив с этим, он вытерся, а затем завернул в полотенце волосы. Надев короткие шорты и большую по размерам, но тёплую футболку, он взял котенка и вернулся в комнату. В комнате его ждал Аркобалено Солнца, удобно разместившись на кровати. — Поговорим, глупый ученик.

***

— "Разговоры могут быть приятными и не очень. Наполненные смыслом и совершенно пустые. Также разговоры зависят от собеседников и их отношения к друг другу. Я всегда стараюсь разговаривать с теми, с кем мне приятно, и кому приятно говорить со мной. Правда, по большей части я слушатель, за что меня и ценят. Но я не просто слушаю, я высказываю своё мнение и стараюсь дать несколько вариантов решения проблемы. Разговоры зависят от многих факторов. Чаще всего от настроения и жизненной ситуации. Я люблю и разговаривать, и молчать. Но не люблю пустых болтунов, что не ценят веса слов. " Лео Грешник.

***

— Поговорим, глупый ученик. На кровати, облокотившись на руки и закинув ногу на ногу, расположился статный итальянец. Его глаза словно чёрная бездна цепко следили за всем, что происходит вокруг. Эти глаза несколько пугающе смотрелись сквозь тень, что отбрасывала феодора с жёлтой лентой, на которой удобно расположился зелёный хамелеон, что полностью копировал мрачное поведение хозяина. Спокойное даже слишком лицо обрамляли две мягкие завитушки у висков. Длинные жилистые ноги были обтянуты узкими в бёдрах классическими брюками. Такого же цвета, что лента на феодоре, рубашка обтягивала накаченный торс. Глаза шатена выхватывали все детали, что и не пытался скрывать его репетитор. Чёрный несравненно ему шёл, а яркие пятна в виде рубашки и ленты на феодоре подчёркивали линии фигуры и дополняли её. Костюм хорошо на нём сидел, будто он специально, до миллиметра, был пошит для брюнета. Хотя, зная, что он за человек, скорее всего так и есть. Его поза была расслаблена, но парень знал, что это обман. При малейшей угрозе раздастся точный выстрел. Глаза брюнета смотрели на него пристально, оценивая состояние тела и останавливаясь на котёнке. — Здравствуй, Реборн. — Кто это? — кивнул он на котенка, а потом проследил взглядом за тем, как парень садится в кресло-мешок и начинает вытирать его. — Это Ку. Но ты ведь не об этом хотел спросить, — парень говорил, не отрываясь от своего занятия. Он не боялся Аркобалено и его вопросов. — Где ты был? — Гулял. Мне надо было о многом подумать. Позволь задать вопрос: почему ты не со всеми внизу? — По воспоминаниям ребенка, чьё место занял Ёши, репетитор чуть ли не каждый вечер проводил в компании его брата, исключая вечера, когда репетитор занимался с ним учёбой или тренировками. — Ждал своего блудного ученика, да и слишком шумно там сейчас. — Репетитор был невозмутим как будто они говорили о погоде. — Раньше тебе это не мешало. — Мне тоже порой хочется тишины. — Он немного помолчал, потом спросил: — Откуда у тебя новые синяки и царапины? — Упал с крыши. — Ёши не удивился этому вопросу, тем более собственное пламя отзывалось на его желание жить, когда его лечило. Поэтому оно лечило в основном серьёзные травмы, но не мелкие повреждения. Да и было бы странно, если бы он вернулся полностью без повреждений, учитывая то, что он только вчера дрался с Рокудо и тот его не щадил. Так что синяков и царапин на нём было достаточно, когда он попал в больницу. — Стоял, думал, а потом упал. — С какой крыши? — С одной очень хорошей крыши одного заброшенного здания. — Досушив котёнка и этим выполнив поставленную перед собой задачу, Ёши почувствовал усталость, которую с упорством до этого игнорировал. — Реборн, я благодарен тебе за беспокойство, но давай на этом закончим. Тем более я уже собираюсь спать. Реборн внимательно на него посмотрел и решил сжалиться над учеником. А разговорить его он сможет и позже. — Хорошо. Пару дней можешь отдохнуть, о школе не волнуйся, я всё улажу. — Закончив, Реборн направился на выход из комнаты. Прежде чем он вышел, его слуха достигло еле слышное «спасибо». Как только репетитор вышел из комнаты, Ёши, поднявшись с задремавшим котёнком на руках, освободил свои волосы от полотенца. Улёгся поудобнее в кровать, прижимая осторожно зверя к груди, и быстро уснул.

***

Как только Реборн услышал тихое сопение ученика — а его слух это позволял, — он решил направиться на кухню и выпить кофе. Благо, второй Савада и Ко отправились с кухни в комнату младшего близнеца. Сидя на кухне с чашкой крепкого ароматного эспрессо, он вспоминал еле ощутимый аромат книг с лёгкой ноткой кофе, исходящий от его ученика, и понимал, что, похоже, это будущий омега. Он не имел ничего против омег, да и его положению как Наследника Вонголы это не угрожает. Ибо Вонголой уже правила омега. Единственное, за что он переживает, так это о том, как бы его ученик не сломался.