Right Left Wrong

***

      Эррор вновь вскакивает в кровати, тяжело дыша и чувствуя, как пот стекает по спине.       Ей вновь приснился кошмар. Каждую, каждую чёртову ночь она вскакивает в поту. Каждую ночь она видит эти сны.       Она совсем потеряла покой. Когда она в последний раз спокойно спала?       Ошибка уже и не помнит…       Она встала и на не твёрдых ногах спустилась вниз.       Тело было словно ватным, а голова соображала плохо. — Эррор?.. Ты чего не спишь?.. — Инк, сидящая за столом и рисующая что-то на своём мольберте, повернулась в сторону Оши.       Эррор, не ожидавшая увидеть здесь художницу, замерла на последней ступеньке. — Неважно…       Инки со вздохом поднялась на ноги и подошла к своей «пленнице».       Эрри чуть испуганно подняла на неё глаза, когда Защитница поставила руки по обе стороны от её лица. — Эррор, не ври мне, — прошептала Инк, — Прошу тебя…       Ошибка невольно смутилась от столько близкого контакта. Гаптофобия ушла, но бережное отношение к личному пространству осталось. — Отойди… — Глючная слабо толкнула Инк, намекая той, что ей неудобно стоять в таком положении.       Но её проигнорировали, продолжая нависать над беззащитной Разрушительницей. Было ясно: Защитница не отстанет, пока не получит ответ. — Кошмар… — тихо буркнула Эррор.       Она никак не может противостоять Инк, не может поспорить с ней. Это казалось Ошибке унизительным.       Но искренняя забота, мелькнувшая в глазах художницы, немного успокоила Оши, и она более спокойно стояла рядом с Инки. — Посидишь со мной? Или спать?       Ошибка задумалась.       Она знала, что если уснёт, то опять увидит кошмар. А если пойдёт с Инк, то будут расспросы.       Но кошмар всё же страшнее…       Из двух зол пришлось выбрать меньшую. — С тобой…       В глазах художницы промелькнуло множество эмоций. От удивления до радости.       Взяв Эррор за руку, она пошла к столу. — Будешь какао?       Теперь радовалась Эрри. Искры зажглись в её глазах, и девушка кивнула с детской улыбкой на лице.

***

      Но кошмары не прекращались.       Уже год Эррор каждую ночь вскакивает в кровати, чувствуя, как быстро колотится сердце.       Она ходит вечно сонная, чуть ли не падает на ходу. А последние два месяца вообще не вставала с кровати.       И Инк и Эрри знали, что это кара Создателя Разрушительницы. Что её хотят сломать. Сломать и лишить воли. Лишить желания жить, думать и чувствовать.       Эррор не хотела. Не хотела лишаться свой личности, становиться послушной куклой.       Но Боже, как она устала! Устала каждую ночь слышать крики брата, ругань Тори и обвинения Флауи…       Она устала. Она сама не заметила, когда перестала говорить и интересоваться тем, что происходит вокруг. Устала.       Инк же беспокоилась. Не просто беспокоилась.       Тревога разъедала её изнутри. Она перестала думать о обо всём остальном, кроме жизни любимого человека.       Как же больно видеть то, как её глаза теряют цвет. Больно видеть, как она уходит в себя.       Как она сдаётся.       Как медленно теряет способность мыслить и решать.       Это зрелище приносило художнице неимоверную боль. Такую боль, которая сильнее любой другой.       Это ранило её душу…

***

Мы все не вечны — это факт. Несём отмеренное время… Проложен каждому свой тракт По неизведанной нам схеме. Кому-то длинный дали путь, Кому — короткую дорогу… Но, всё равно, не в этом суть — Любой расклад приводит к Богу. Одно лишь дело — понимать, Другое — чувствовать утрату, Всю горечь действ осознавать И помнить проклятую дату… Родные, милые глаза, Отныне что навек закрыты… На сердце, будто, пустота, А тело, словно, всё избито… Быть может, жизнь «Там» хороша, Но как земным воспрянуть духом? Когда последние слова — «Любимые! Земля Вам Пухом…»