Шоупони

Пару последующих дней стороны отдыхали — и бандиты и их жертвы. Лошадкам даже разрешили не мыть машины. На третий день их забрал Хирш, и закинув голышом на заднее сидение белой Тойоты Тундра, повез в неизвестном направлении. За японским пикапом, гремя кузовом, катился старый пятитонный GMC. Через пару часов тряски по проселку, машины проехали мимо билборда гласившего: “ — Добро пожаловать в Хевенвилль. Господь — мы веруем». Проехав еще немного, машины выехали на территорию ухоженной, утопающей в зелени, провинциальной фермы. Подъехав к дому, Хирш по-хозяйски парканулся прямо перед ступеньками, а грузовик, скрипнув тормозами, встал за ним. Носорог вылез из салона, из-за чего Тойота заметно качнулась на подвеске, а сзади с металлическим лязгом хлопнули двери старого грузовика Француза. Из дома, навстречу, вышел худой опоссум с длинными патлами стянутыми в «конский хвост» и очками в тонкой оправе. Одет он был в белоснежную рубашку с массивным золотым «кельтским крестом» на шее, и строгие темные брюки с начищенными ботинками. Викки он сразу же показался компьютерным гиком который нарядился священником. А следом, из дома вышли несколько волков и псов одетых так же как их лидер, только без крестов, зато с дробовиками и штурмовыми винтовками в руках. Француз, с широкой улыбкой шагнул к патлатому очкарику протягивая руку. -Мистер Кид. -Мистер Лафитт. — Мягко улыбнулся опоссум, по отечески накрывая второй ладонью рукопожатие с лисом. — Рад вас видеть. — Все готово? -Господь не любит ленность. — Смиренно кивнул Кид, отпуская руку Француза. — Все упаковано и готово к отгрузке. -Великолепно! — Расцвел лис. — Тогда пускай ваши ребята выгружают сначала взрывчатку. Она там, справа… Когда члены общины бросились помогать разгружать грузовик, Француз отвел опоссума к Тойоте. А Хирш распахнув дверь, выволок сестричек. -Вот. Это о них я тогда говорил… К удивлению Викки, патлатый очкарик, и бровью не повел — словно видел голеньких лошадок-невольниц каждый божий день. -Хорошо. — Бесстрастно кивнул он, потирая висящий на груди массивный крест. — Я передам их Мартину. -И когда будет готово? — Осторожно поинтересовался Француз. -Думаю… — Умиротворяющим голосом семейного психотерапевта сообщил опоссум. — думаю через пару дней. -Отлично! — Вскинулся лис. — В таком случае, друг мой, мы уезжаем, а в понедельник я пришлю машину. Опоссум кивнул кому-то сбоку — на голову лошадок накинули черные мешки, кто-то схватил их за плечи, и куда-то поволок. Когда Викки протаскивали мимо дома, она ощутила острый характерный запах — она очень давно не курила, но могла уверенно сказать — ТАКОЙ духан мог исходить только от целых стогов канабиса. Их закинули в какой-то микроавтобус, и с десяток минут куда-то везли. Когда с них сорвали мешки, и лошадки наконец смогли, морщась, оглядеться — это была какая-то дыра. В воздухе остро пахло антисептиком, все стены были увешаны рисунками и эскизами татуировок. Вдоль стен стояло несколько столов, заставленных лотками с инструментами и упаковками разных препаратов. В дальнем углу поблескивал стеклянный медицинский шкаф, с какими-то пузырьками и банками. Посередине помещения, на массивном металлическом кресле, похожем на гиникологическое, как на троне сидел тощий хмурый крыс, в белой майке с серебряным кельтским крестиком, черных штанах с начищенными ботинками. А рядом, облокотившись на спинку кресла, стояла обнаженная лисица с короткой светлой стрижкой под мальчика. Когда лошадки вошли, лисица распрямилась и стало видно, что пирсинга на ней даже больше чем у Джессики — помимо висюльки в пупке, шпилек в сосках, и колечка в капюшоне клитора, у лисицы была проколота мордашка — стальной шарик в нижней губе. А из одежды только черный кожаный ошейник с висящим спереди кельтским крестом. При этом на кобыл, лисица смотрела холодно и надменно — что сильно контрастировало с её собственным внешним видом. — Пророк повелел наложить на них вторую печать. — Строго сообщил крысу один из волков привезших лошадок. — Послезавтра их заберут. — Господь не любит леность. — Вздохнул крыс, и выбрался из кресла. — Приступим. Он надел висевший на спинке кресла передник, одел на шею матерчатую маску врача, и извлек из упаковки на столе пару тонких хирургических перчаток. — Садись. — Кивнул он Викки. Нервно сглотнув, и чувствуя как её потряхивает, старшая сестра подошла и взобралась на кресло. Приземлившись голой попой на сиденье, она ощутила что оно еще не остыло после крыса. А тот флегматично кивнул своей рыжей ассистентке. — Соня, инструменты. Лисичка, поставила на стол перед креслом блестящий поднос накрытый полотенцем. Заметив что Викки судорожно дышит, крыс обернулся к ней. — Не бойся, сестра. — Он успокаивающе поднял руку в перчатке. — Расслабься. Я сделаю все так, что ты ничего не почувствуешь. Лошадка вздохнула, и откинувшись на подголовник, закинула ножки на подставки по бокам кресла. Подошедшая лисичка встала рядом с Викки с пластиковой маской, шланг от которой уходил куда-то под кресло. Лисичка опустила руку куда-то вниз, раздался характерный металлический шелест вентиля и тихое шипение. Одновременно с этим, крыс нанес на соски, пупок и паховую складку анестезирующего спрея. К удивлению Викки, крыс оказался прав — проколы сосков, Викки практически не почувствовала — только на миг, короткую вспышку несильной боли. И все. В самые ответственные моменты лисичка одевала ей на мордашку маску, и говорила глубоко дышать. А когда прокалывали пупок, Викки видела иглу-катетер в лапе крыса, чувствовала что он совершает какие-то манипуляции в районе живота, но боль — нет. Только когда дело дошло до паха, Викки почувствовала короткую, но четкую вспышку боли — в момент прокола. Но боль так же быстро исчезла. Последним крыс прокалывал язык — и это оказалось самым пугающим. Во-первых, Викки все видела, и слышала, а во-вторых, ей пришлось снять маску с анальгетиком. Всю операцию она просидела крепко зажмурившись — пока крыс оперировал языкодержателем и иглой. По ощущениям она поняла что он сделал три прокола. Через минуту мастер звякнул инструментами, и лисичка начала отстегивать Викки от кресла. Когда старшая слезла с кресла, крыс взмахом лапы пригласил Микки. Младшая лошадка испуганно покосилась на Викки — но та не выглядела страдающей. Более того, увидев испуг сестры, она чуть улыбнулась и небрежно пожав плечами развела руки, как бы говоря: «Ничего особенного». И Микки, неуверенно косясь, то на старшую сестру, то на натягивающего свежие перчатки мастера, полезла на кресло. Она тоже удивленно округлила глаза когда ей прокололи соски, а она ничего не почувствовала. И так же пискнула, когда прокалывали её «изюминку». — Ну, вот и все. — Постановил крыс, хлопая себя по бедрам. — Через пару дней надо кое-что закончить, и наложение печати будет закончено. А сейчас Соня вас отведет в вашу комнату. Лисичка отвела сестер на второй этаж, и отперла дверь ключом. Комната была похожа на дешевый номер — с двух сторон вдоль стен, стояли кровать и одна тумбочка между ними. — Вы будете спать здесь. — Строгим голосом учительницы постановила лисичка, перегнувшись через одну из кроватей чтобы поправить покрывало. В этот момент лошадки увидели промежность Сони — морщинистый и припухший анус лисички был проколот тремя штангами! Шесть блестящих стальных шариков: три, плотно прижатые друг-другу в центре мышечного колечка ануса, и три разнесенные в разные стороны — чисто пародия на эмблему Мерседеса. Сестренки синхронно прикрыли рты ладошкой. -Ё-ё-ё-ё… — На грани слышимости ахнула Викки. -Бля… — Согласилась с ней Микки. Соня распрямилась, и вскинув подбородок недовольно глянула на сестер — она была на голову ниже лошадок, но взгляд все равно получился сверху-вниз. Лисичка явно поняла что они все видели. — Там — ванная. Поживете тут пару дней. Потом Маркус с вами закончит — и вы уедете. Рыжая гордо вышла из комнаты — снаружи щелкнул ключ, и сестры остались наедине. — Ты видела?! Как она какает?! — Торопливо, с трудом, проговорила Микки оборачиваясь к сестре, как только шаги лисички удалились по коридору. Она была так впечатлена, что даже проигнорировала неудобство от проколотого языка. — Я думаю… — Поморщилась Викки. -…Как и Джесс. С клизмой. Заранее. Морщась от боли в потревоженном языке, Микки согласно закивала. Чуть позднее, чем обычно на ферме, им принесли обед — перемолотое до состояния детского питания едва теплое овощное пюре. И два больших стакана с каким-то лечебным отваром. В поисках хоть какого-то развлечения Викки заглянула в тумбочку — но внутри была только библия. До ужина время тянулось безумно долго — сестры валялись на кроватях, или иногда, прохаживались по комнате, пытаясь убить время. Вечером, перед ужином, сестер еще раз отвели к Маркусу — мастеру по пирсингу, и тот опять обработал ранки антисептиком, и дал по несколько таблеток. — Антибиотики и витамины. — Пояснил он. На следующий день, Маркус случайно показал Викки, что одна из дверей в комнате с креслом, ведет на улицу — точнее в переулок выходящий на улицу провинциального городка. Он вышел, и неторопливо задрав крышку мусорного бака, выкинул пакет с отбросами — а мимо шурша покрышками прокатилась пара машин. Было даже видно пожарный гидрант и почтовый ящик на другой стороне дороги. И, как искушение Викки, через дорогу стояла бело-зеленая машина местной полиции. На мгновение, Вик подумалось, что может стоит плюнуть на все и рискнуть — броситься к копам? Ведь это же не Дюваль, и не Флауерс… Но тут Викки, заметила у копа, болтающийся под зеркалом, вместо игрушки, кельтский крест… Она откинулась спиной и затылком на стену, и закрыв глаза, подумала что это все напоминает какое-то кошмарное произведение Стивена Кинга. А ещё через день, когда Маркус в очередной раз осматривал лошадок, у него кончился спрей антисептик. Покрутившись, и пошарив на столе, Маркус обернулся к Соне. — Принеси-ка мне бактерицидный аэрозоль от брата Доела. Лисица, спокойно кивнула, и так же гордо вскинув голову открыла дверь, и пошла по улице. Как была — в одном ошейнике. Викки потрясла крыса за плечо. — Она голая ушла!!! Но Маркус не отвлекаясь от разглядывания соска Микки, кивнул. -Так надо. — В смысле?! — Опешила Викки. — Это её наказание. — коротко глянул на неё Маркус. — А что она сделала? — Спросила из кресла Микки. — Она отказалась признавать Эбенайзера Пророком. — Пожал плечами крыс. Сестры переглянулись. Теперь было понятно почему Соня гордо держала голову — не каждый решится, не идти на поводу у толпы, и не прогнуться перед целым городом фанатиков. Уже в последний день их нахождения в Хевенвилле, Маркус, убедившись что ранки заживают как надо, произвел последнюю операцию — подрезал сестрам уздечку языка. Викки испуганно мычала, видя блеск зажима и скальпеля, и чувствуя металлический запах крови. А вот вкуса, как и боли, она не почувствовала — крыс щедро заморозил все что ниже морды. Викки потом отпускало около шести-семи часов. Перед отъездом, сестры в окно случайно увидели как Соня, на улице, столкнулась с двумя местными жительницами. Обе были одеты в характерные строгие белые блузки, черные юбки и ботиночки с темными чулками, и на повышенных тонах, что-то вещали обнаженной лисице. А Соня, глядя исподлобья, хмуро слушала. До лошадок долетели слова: -Беспутная!.. Тварь!.. …еще покарает тебя!.. Потом одна из местных попыталась плюнуть в Соню. Но что происходило далее сестры не узнали, потому как, за ними пришли, и вернули Французу. По прибытию домой, их первым делом привели к Доку — от оглядел работу Маркуса и довольно цокнул языком: — Чистая работа! Минимум воспалении и никакой инфекции! Но, все равно нужны: покой, много витаминов, и антибиотики. — А пользовать их когда можно будет? — С интересом разглядывая сестёр спросил Хирш. — Ну, по хорошему, нужно недель шесть-семь подождать. Но зная вас… Хотя бы четыре недельки. — Протянул Доктор поправляя на заросшей ряшке очки. — Там все-таки ранки — голая плоть… Француз согласно закивал, и отправил лошадок под охраной гиена и носорога в сарай. По дороге, Хирш сокрушенно вздыхал. — Блин, теперь месяц ждать… — Ничего, — подбодрил его Джитинджи, — зато у нас теперь будут три модные соски! В сарае, к сестрам кинулась Джессика. — Ну наконец-то! — Воскликнула она. — Если бы вы знали как я вас ждала! Ребята меня чуть не затрахали! Викки удивленно подняла брови глядя на зебру. — Я уже и забыла на сколько стало проще втроем! — Со вздохом призналась Джессика.