Пока лежит снег

-Обнимешь старика? - возмутилась я. - За что это тебя обнимать? Ты напугал меня до усрачки! Матвей громко рассмеялся. -Правда? -Правда… ты бы слышал себя со стороны. -Ой, ну перестань, разве я похож на маньяка? Говорить про статистику показалось лишним. -Ладно, ладно, прости. Я, наверное, забыл, как знакомиться с девушками, и начал пороть какую-то чушь. Мне стало страшно неловко от этих слов, и в который раз за сегодняшний день я спрятала взгляд. Мы говорили о чем-то отвлеченном, неважном. Я смотрела, как двигаются его губы, ветер шевелит волосы, и думала. Кажется, что-то отвечала. Чужой, спокойный, уверенный, недосягаемо красивый. Я узнавала и не узнавала его. В моих воспоминаниях Матвей был славным, милым, пухленьким пацаном на полголовы ниже, робким и мозговитым. Ни за что на свете не могла бы представить его таким, как сейчас. Плавная речь, тихий голос, от которого пробирала дрожь, взрослый взгляд. Этот Матвей был совершенно чужим. -Мне, наверное, надо уже идти… холодно… вот мой автобус, - решилась я, наконец. -Подожди, куда ты спешишь? Мы даже не поговорили толком. -Да… в следующий раз, может? -Я на машине, так что могу довезти. Маршрутка подъехала как раз во время. -Что ты, нет. Я лучше на автобусе. -Ну, перестань… -Правда. Мне так удобнее. Извини. -Я тебя чем-то расстроил? Обидел? -Нет, конечно. В следующий раз… - обняла его холодно, в спешке, - еще увидимся... -Хотя бы скажи свой номер, - крикнул он прямо перед тем, как за мной закрылись двери. Сделать вид, что он ничего не сказал, а я ничего не услышала. Глупо и неправильно, он этого совсем не заслужил. Вел себя дружелюбно, явно был рад меня видеть. Бывший одноклассник, даже друг, просто захотел пообщаться после стольких лет… Грубо, да. Ну, и пусть. Может быть, неправильно было убегать оттуда так поспешно, зато я чувствовала облегчение. -Мне кажется, ты дура. Камила была в состоянии неохотного возмущения - как всегда, когда дело касается не ее. Наверное, лежит перед телевизором в вонючей маске для лица, лопает виноград и смотрит тупую передачу по телевизору. -Почему сразу дура? -Тебе, правда, объяснять надо? -Мне кажется, я знаю, что ты скажешь. -Красивый, богатый.... Интонация явно предполагала продолжение, но судя по затянувшемуся молчанию, попытки были тщетны. -Какой диапазон положительных качеств! -Знаешь, вполне может оказаться, что он еще и добрый. -Да, ведь внешняя и внутренняя красота всегда идут рука об руку, - фыркнула я. -Ты говорила, что он умный. -Девять лет назад был. Сейчас уже не факт. -А еще он наверняка щедрый. Веселый. -... и любит животных. -Будет обидно, если животных любит, а женщин - нет. Я не выдержала и рассмеялась. -Ну, правда. Чем он тебе так не понравился? -Нет, он, - неохотно признала я, - он мне понравился. Очень. Галантный, приветливый… -...сексуальный… Я закатила глаза, но пришлось признать. -Сексуальный. Просто… это, знаешь, так неудобно… стоять рядом с человеком в костюме стоимостью в мою - в лучшем случае - двухмесячную зарплату, и делать вид, что так и должно быть. -Но это всего лишь деньги, - подумав, ответила подруга, - людей связывают более важные вещи. -Он теперь другой. Это в школе мы были равны - застенчивые отличники, не особо принимаемые остальными, с общими интересами и тараканами. Потом он уехал и забыл меня. Именно он. Сейчас… о чем нам говорить? О его женщинах и моих копеечных романах? -С чего ты взяла, что у него много женщин? -Не знаю. Это так… к примеру. -Знаешь, для умной и просветленной девушки, коей ты себя позиционируешь, - сказала Камила перед тем, как положить трубку, - ты слишком поверхностно судишь о людях. Мы распрощались, и я задумалась. Наверное, в ее словах была доля правды, но я все равно не жалела, что все так получилось. Мы бы встретились и что дальше? Любая деталь в его одежде стоит дороже моей жизни, разве может у нас теперь быть что-то общее? А пустые разговоры мне неинтересны. Я вошла домой, уже думая совершенно о другом: к завтрашнему дню нужно было отредактировать две статьи, но я не паниковала. Ночь - это мое время. Тишина прячется по углам, уличная темнота озаряется желтыми фонарями, их отражением от луж и мелких островков тающего снега. Я открыла окно, включила гирлянду, круглый год висящую над рабочем столом, налила вина и принялась за работу. Утро выдалось солнечным, теплым. Ноябрь дарил последние остатки живой и сладкой осени. Я проснулась легко, выпила кофе, кое-как завязала волосы и, наспех одевшись, выбежала на улицу. -Отлично, Дарья, - сказал Вячеслав Семенович, - статьи приняты. Хотя вы уже переслали мне электронный вариант, им можно было и ограничиться. -Да, я знаю. Я просто хотела узнать, как продвигается дело с моим… моей просьбой насчет следующего романа. Сказала - выдохнула. Печататься я начала всего лишь два года назад, поэтому до сих пор чувствую себя всем обязанной. -Да, продвигается. То есть продвинулось. Я поговорил с начальством, как ты и просила. -И… что? -И мы все вместе пришли к выводу, что тираж увеличивать смысла нет. Нельзя сказать, что на такой ответ я рассчитывала. -Простите, я не понимаю. Вы сами говорили, что возможность есть. -Нет, я говорил, что есть небольшая вероятность. Это не одно и то же. -Но я хорошо продаюсь. Вы видели рецензии? Читатели ждут моих работ, существует запрос - да, не очень большой, но стабильный, - так что надо пользоваться этим, пока…, - я запнулась. Вячеслав Семенович посмотрел на меня заинтересованно. -Пока - что? - подталкивал он меня к ответу. Думаю, он знал, что должно было последовать за этим “пока”, но хотел, чтобы я сама закончила предложение. А я знала, что как только признаюсь в собственных сомнениях, он тут же использует их против меня. -Дарья, - глав. ред. опустился в кресло, снял очки, посмотрел на меня устало, но доброжелательно, - присядь, пожалуйста. Я села. -Ты неглупая девушка и, я уверен, прекрасно знаешь… подноготную нашего ремесла. Хоть мы и начали печатать тебя исключительно по просьбе твоего зав. кафедрой, ты нас не подвела, и роман хорошо был принят аудиторией… по крайней мере, лучше, чем мы рассчитывали. В минус не уходим. Пойми меня правильно… очень хорошо, что ты нашла своего читателя. Многие новички об этом только и мечтают. Но не стоит переоценивать свои возможности и пока - и я подчеркиваю - пока, - рассчитывать на большее. Понимаешь? Я понимала. -Успех не всегда приходит так быстро, как нам того хочется. Он терпения требует, настойчивости… - его теплая, шершавая ладонь легла на мою, - и тебе этих качеств не занимать, поверь. Так что не расстраивайся раньше времени. Наверняка, Вячеслав Семенович жалел меня, но все равно было приятно. -Пусть ты и начала очень неплохо, но с книг своих все равно много не поимеешь, - сказал он, убрав руку, и вытащив из ящика какую-то папку, - поэтому предлагаю тебе перейти к нам на постоянную работу. Что скажешь? Я отказалась. Вячеслав Семенович пытался меня переубедить, говорил, как я хороша в этом деле, но так и не смог сделать этого. Возможно, он прав, возможно, хороша. Но несмотря на весь соблазн, я должна играть по-крупному, рисковать. Мне часто говорили, что нужно стремиться к звездам, гнуть свою линию, повышать ставку. Но я боялась быть амбициозной и смелой. Сейчас - когда я выпустила свой роман, неплохо заработала на нем, засветилась среди начинающих писателей и вдруг все равно получила отказ в какой-то малости, это казалось крайне несправедливым, и что-то зажглось во мне. Я подписала бумаги и, чувствуя легкую грусть, вышла из кабинета. Все, что он говорил, я уже слышала от других издательств - только там меня вообще не воспринимали всерьез. Конечно, я никто. Просто выпускница фил. фака, с парой наград, полученных в отечественных конкурсах, и пятерками по литературе в школьном аттестате. Но вот я нашла способ издаваться - и меня покупают. Значит, чего-то я стою, надо бороться дальше. И только эта мысль придавала сил. -Привет, - слова вылетели сами собой. Я встретила Никиту возле входа - он работал в этом же здании, только на фирму по продаже окон. Странно, я словно забыла об этом. -Привет… Мы стояли на крыльце друг напротив друга, он опирался на перила, курил. -Ты уже уходишь? - спросил. -Ага. Все-таки немного нелепо он смотрелся в этом строгом скучном костюме - взрослый мускулистый дядя с серьгой в ухе и виднеющейся из-за воротника татуировкой. Одеваться строго ему совсем не шло. -Как дела на работе? -Никак… то есть мне предложили пойти на полную ставку, - улыбнулась я, стараясь вести себя непринужденно, - от фрилансера к штатному редактору. -Класс, - Никита, казалось, искренне порадовался, - поздравляю. Я пожала плечами: -Не с чем. -Почему? -Ты же знаешь, это все не для меня. Офис, обед по расписанию, корпоративы, - даже простая мысль об этом навевала тоску и апатию, - бррр… -Точно. Ты же у нас романтик. Я не обиделась, а решила подойти ближе, сократив расстояние до допустимого минимума. Все же мне не хватало наших разговоров и подколок. -Не говори так, будто это что-то плохое. Никита улыбнулся. -Не буду. Какое-то время мы молчали, но совершенно не чувствовали дискомфорта. Я смотрела на него - большого доброго великана, которого легко можно было бы представить барменом, татуировщиком или даже дизайнером, но никак не обыкновенным, ничем не примечательным клерком, и понимала, что все-таки соскучилась. -Какие планы на вечер? - решилась я. Все же та встреча в супермаркете не давала мне покоя. Никита задумался, кажется, смутился. Мне все стало ясно. -Пока не знаю, - ответил уклончиво, - а что? -Ничего, - ну же, не наговори лишнего, - я просто так спрашиваю. Он посмотрел недоверчиво. -Ты хочешь о чем-то поговорить? -А ты? -Ну, перестань, Даш. Можешь хоть раз обойтись без своих полу намеков и просто сказать прямо? Сказать прямо - что? Я сама едва ли понимала, зачем ляпнула то, что ляпнула. Отвернулась, скрестила руки на груди. -Понятно… - вздохнул устало. Кажется, этого он и ожидал. -Хорошо. Ладно, - мысль с трудом формулировалась, - мне казалось, несмотря ни на что, мы остались друзьями. И ты можешь быть честным со мной. И, - решилась, - не скрывать, если у тебя начнутся новые отношения. -Подожди, подожди… Хочешь сказать, я должен перед тобой отчитываться? -Конечно, нет… -Я напомню, что расстаться было твоей идеей. -Нет… мы вместе решили. -Но ты первая заговорила об этом. Ты захотела все прекратить, не пожелала обсудить, что тебя не устраивает, попытаться это исправить… А я не привык уговаривать и головой о стену биться - сама знаешь. Он совершенно меня не понял. Теперь я даже не знала, как подступиться. -Тебя беспокоит, что я начал новые отношения? Почему? -Ну... -Может, ты просто ревнуешь? Ну, уж нет. Какая ерунда. Хочет, чтобы я подсластила ему пилюлю? Призналась, что меня все еще тянет к нему? Конечно, обычно он прерывает отношения, он держит все под контролем, он - герой, и вдруг такой рояль в кустах. -Нет. Я не жалею о принятом решении. Мне жаль, что ты все не так понял… Никаких чувств по поводу твоей новой подружки я не испытываю, никакой ревности и сожалений. Можешь завести хоть десять - твое право. Никита посмотрел на меня так… разочарованно? -Знаешь, Даш. Ты… одна из самых умных девушек, с которыми я знаком. Но иногда ведешь себя, как капризный ребенок. Живешь в своем вымышленном черно-белом мире, боишься взрослеть и… -Я тебя не ревную, - усмехнулась я, - значит, боюсь взрослеть? -Боишься признаться в неудобных тебе чувствах. Или нет? К чему тогда все эти вопросы, намеки? -Я же сказала, что мне просто… странно, что ты решил скрыть… -Ну, да. Конечно. Его настойчивое недоверие к моим словам просто бесило. Надо же, какая мания величия. Мне не может быть просто неприятна его скрытность? Почему обязательно ревность? Если бы я ревновала, то хотела бы его вернуть. А это не так. -Почему ты не веришь мне? -Потому что ты капризничаешь. -Я не капризничаю, - обиделась я, - это ты ведешь себя как ребенок. А я не хочу ссориться, выяснять отношения и… все вот это! -Ладно, что ты хочешь знать? Ее зовут Кристина, тридцать два года, подруга моей сестры… вас познакомить? -Тридцать один, вообще-то, - вставила я свои пять копеек. И тут же поняла, что серьезно сглупила. Никита посмотрел на меня так красноречиво, что и говорить ничего не надо было. Я только что убедила его в своей правоте. А ведь наткнулась на ее страничку совсем случайно… -Да, может, тебе кажется, что ты взрослая, и принимаешь правильные решения, - он наконец выбросил в урну тлеющий окурок, - но твои слова и поступки часто говорят об обратном. Ты даже не начала вторую часть своего романа, да? На что ты будешь жить, пока пишешь его? На три копейки от предыдущего? Иногда нужно смотреть правде глаза, идти на компромиссы… и признавать то, чего тебе признавать не хочется. Не разревелась я только каким-то чудом. Но, боже, как же злилась на него в этот момент. Не знаю, чего еще мы бы наговорили друг другу, если бы не его запыхавшийся коллега, который срочно вызвал Никиту обратно в офис. Он напоследок бросил на меня странный взгляд и убежал, оставив пачку сигарет на перилах. Я достала одну, закурила. Закашлялась и тут же выбросила. После его слов я чувствовала себя смытым в унитаз куском туалетной бумаги. И все же вернулась в кабинет к Вячеславу Семеновичу. Объяснила, что передумала, и написала заявление, которое он тут же принял. Пожалела об этом сразу же, как вышла из здания. На этот раз на крыльце никого не было. На протяжении следующих нескольких недель мы ни разу не встретились. Я подозревала, что Никита специально меня избегает, но не решалась сделать первый шаг. В конце концов, в чем я виновата? Это он наговорил каких-то глупостей. -Еще чуть-чуть и я превращусь в зомби. Хочу спать и чтобы меня все оставили в покое. -Поговори со своим глав. редом, - судя по всему Камила красила губы, - я уверена, что он пойдёт навстречу. -Может быть, раз, два, - вздохнула я, - но не постоянно же... -Зачем ты вообще пошла на эту работу? Она тебе явно в тягость. -Деньги нужны. Нельзя рассчитывать только на гонорар от продаж, я не того поля ягода. -Ну, перестань… -Что перестань? Это правда. Издательство - на данный момент единственный реальный источник заработка. Хоть какого-то. Книга продается все хуже... -Может, ты просто еще плохо известна аудитории? Ну… это же нормально. -Нужно писать второй полноценный роман. Пока я поймала волну, пока мне везет… но из-за работы теперь совсем нет времени, - я облокотилась на стол, прикрыла глаза рукой, - какой-то замкнутый круг. -Да, подруга. Крепись. -Когда ты уже вернешься? -Недели через две. Закончим оформлять бумаги у нотариуса, и я свободна. -Мне надоело пить вино в одиночестве. Чувствую себя каким-то алкоголиком. -Может быть, тебе как раз это и нужно, - развеселилась Камила, - все писатели… -Иди ты знаешь куда? -Эх, знаю… Слушай, мне правда пора. -Хорошо. Спасибо, что позвонила. -Целу-у-ю-ю. Она повесила трубку. В “Кумине”, как всегда, было шумно и вкусно пахло. Я любила это место за большое количество народа, столики с желтыми диванчиками возле панорамных окон и да, что уж там, ценовую доступность. Сегодня все валилось из рук. Голова забита чем угодно, кроме писательства, - статьями, издательским проектом, ссорой с Никитой. Только погода радовала. Конец ноября был пасмурным, но снежным, фонари включали не позже четырех, и все это создавало атмосферу темного, тихого конца света. Если бы не пронзительный ветер, было бы безупречно. -Привет. Сначала я подумала, что мне послышалось. Потом увидела искаженное отражение длинной мужской фигуры в окне. Осторожно обернулась. -Не возражаешь?