Детка, я твой

      - Мы задержимся здесь н-ненадолго, - Рик резко скинул сумку на продавленный и грязный диван. Трудно сказать, были ли пружины издавлены временем, ржавчиной или сотней чужих тел, но подушки послушно прогибались под сумкой, точно Джерри под натиском Рика. А ещё труднее было понять, пыль ли снопом отпрыгнула от обивки, или сотни живых организмов взлетели, потревоженные. Один этот диван напрягал Морти.       - Ч-что? Зачем? - Морти нервно сдавливал запястья до покалываний, то и дело оглядываясь назад. За спиной, точно спасательный круг, зиял открытый дверной проём. Парень так нервно дёргался в его сторону, как будто ему срочно нужно было выбежать отсюда.       - Потому что, Морти, твой э-э-э отец, - Рик точно сплюнул это слово на и без того заляпанный пол, - мелкий говнюк, и считает, считает, что нам не стоит проводить время вместе.       - Н-но, Рик, я н-не взял ничего и, н-ну, мне надо в школу…       Санчез с наигранной торжественностью похлопал по запятнанной сумке (она идеально гармонировала с обстановкой обиталища) и достал фляжку. Она жалобно блеснула серебряным на фоне общего шлака.       - Не волнуйся, пёс, я взял тебе одежду. Только ты и я, Морти. Неделя Рика и М-м-мо-о-оэ-э-эрти. Делаем, что захотим. Нет Джерри, портящего всё. Будем п-просто отрываться.       Рик с болезненным скрипом пружин водрузился посреди дивана и закинул ноги на побитый кофейный столик, сделанный будто бы точно для уставших грязных ног, никак не для сервизов и салфеток. Санчез запрокинул голову, плотно обхватив горлышко фляжки губами, сделал пару внушительных глотков и блаженно вздохнул. Он действительно наслаждался этим моментом – моментом, когда можно делать всё, что хочется, без раздражающих вяканий под руку.       Морти быстро провёл пальцами по щеке и подошёл-таки к сумке. Рука долго рыскала по отчего-то влажному дну, но тщетно – не удалось зацепить ничего, напоминающее привычную одежду парня.       - Р-рик, здесь нет моих вещей, мне это н-не… - Морти поднял разочарованный взгляд и быстро вытер ладонь, успевшую в чём-то испачкаться, о штаны.       - Боже, Морти, расслабься. Это наш выходной. Носи то же, что и носил, что носишь всю неделю. Мне похер.       Под дряхлым телевизором, запутавшись в проводах и успевшей нарасти паутине, клубах пыли, уже стояла межпространственная кабельная коробка. Аккуратный глянцевый корпус и яркие кнопки выделялись на общем грязном фоне. Морти счёл странным, что в настолько захламленном доме есть такая техника. Рик включил её с характерным звуком и весело прохрипел:       – Ахуенно! «Яйцелюбы: в поисках зелёного сентября»! Оно и-идёт сезонно, Морти!       Парень решил пройтись по дому. В животе скапливалась кислота, к языку подкатывал привкус рвоты, к голове – тревога.       Это было маленькое и крайне грязное местечко. Простоватая и замызганная кухня, соединённая с комнатой, была забита коробками из-под еды на вынос и банками дешёвого пива. В углу за раковиной расположилось маленькое царство тараканов – они шипели и стучали лапками, когда врассыпную пытались скрыться от новых глаз. Шаткая лестница вела на второй этаж, и выглядела она так, словно каждый шаг по ней мог стать последним. Наверху, предположительно, находились не более опрятные, чем угол с тараканами, спальня и ванная. Та комната, в которой теперь сидели Рик и Морти, была почти пустой: кофейный столик, на котором Санчез расположил свои ноги, старинная и откровенно отвратительная софа. Вокруг разбросаны кучками различные непонятные детали вперемешку с мусором. Постеры различных интергалактических банд свисали со стен, грозно наблюдали тусклыми десятками глаз за пареньком и его дедом.       Морти уже спал, вяло подрагивая сквозь болезненные видения и цепляясь за одеяло, когда Рик, спотыкаясь и рискуя покрыть желудочным соком любое место в комнате, ввалился к нему, несвязно говоря о «новом приключении». Парень мало что понимал, и следовал за Риком в сонном бреду: дорогу от комнаты до корабля забавно дополняли сюжеты про говорящие стулья и ректальных хомяков. Нагнетающий гул двигателя помог проснуться. На место сонливости пришла смутная паника, растерянным взглядом Морти цеплялся за уменьшающиеся дома, деревья. Понимание, что он оказался в ловушке, сдавило парня сожалением о том, что он так легко позволил себя увезти. И теперь они были здесь. Без «приключения». И только вдвоём.       Здесь почти не было света – это Морти заметил в первую очередь, едва они ступили за порог. В доме было так тускло, что мусор, разбросанный под ногами, казался без источника фотонов непреодолимой преградой. Сейчас глаза привыкли к этой мгле засаленных окон и лопнувших лампочек, но Морти не отказался хотя бы от карманного фонарика. Лёгкое мерцание на дальней стене было подобно сиянию софитов – оно быстро привлекло внимание заскучавшего от блужданий по затхлому дому парня. Он, осторожно перешагивая через похрустывающие детали, подошёл ближе. Источником была пыльная и выцветшая неоновая вывеска. Каждую минуту она тщетно пыталась загореться, диоды подрагивали от света и с тихим щелчком вновь затухали. Вывеска была розово-зелёной.

У него с самого начала было плохое предчувствие насчёт всего этого, но теперь Морти почувствовал, как страх липкими холодными ладонями нагло провёл по его шее.

      Мальчишка сглотнул ком, леденеющий под кадыком, его голос слегка сломался:       - Э-э-э, хей, Рик? Кто?.. Чей это дом?       - А? – переспросил Рик, отрываясь от фляжки, но не от телевизора. Ещё с пару секунд его расфокусированный взгляд был направлен в сторону мелькающих на экране яйцелюбов, но после изо рта вырвалась отрыжка, а затем и ответ. – Моего старого приятеля. Никогда, урп, никогда теперь не использует это место. Его зовут Тоби.

***

      Да, Рик вернулся из своего «приключения», когда Морти уже некрепко спал. Приземлить корабль в гараже в этот раз удалось с трудом – пальцы соскальзывали с руля от вязкой жижи и возбуждения. Когда посудина, сбив по пути какой-то гаражный хлам, водрузилась посреди помещения, Рик побаловал себя несколькими самопоздравительными тостами. Он выиграл огромный куш на Зигерионцах, и это принесло ему, во-первых, целые вёдра ядрёной синей слизи, которой инопланетяне залили всё тело. Теперь она стекала с халата и кляксами покрывала салон корабля (отмыть её окончательно навряд ли сможет что-то слабее ацетона). И, во-вторых, не менее 22 фунтов и 348 граммов чистейших, отлично заряженных кристаллов Гелиона. Щепотка этого вещества может поддерживать мощь адронного коллайдера в течение 30 лет.       Мозг Рика, который пока не мог собрать мысли в связный комок фраз, ещё несколько минут работал где-то вне реальности дома Смитов. Санчез начал бредить, когда споткнулся о гаражную дверь.       - МорЭ-Э-ЭМорти, т-твой дед – ебучий НАИХИТРЕЙШИЙ и самый выдающийся ум, Морти! - он опёрся рукой о дверной косяк и прошёлся нефокусирующимся взглядом по гостиной, думая, что Морти должен лежать на диване и смотреть телевизор и, конечно же, слышать его.       Но вместо внучка на диване лежала Саммер, устремив взгляд в экран телефона и быстро перебирая по нему кончиками пальцев. Телевизор гудел, и она даже не услышала, как Рик разгромил гараж, шлёпал от него до гостиной и призывал Морти. Рик нахмурился. На ковёр с его халата, волос и носа с хлюпаньем падали сгустки инопланетной дряни.       - Х-хей, Саммер, гд-де-е Морти?       Саммер не оторвалась от телефона. Она сделала без-понятия-не-спрашивай-меня-звук и попыталась перекричать гул телевизора:       - Он спал, кажется, весь день. Я его не видела.       Рик попытался не подавать вида, что он разочарован. Ещё во время «приключения» он представлял, как придёт домой и предстанет перед Морти, абсолютно глупым и восторженным, и совершенно потрясённым, что он пропустил такое большое, охерительное и опасное приключение.       Через шум телевизора и неразбериху собственных мыслей Рик услышал голоса Бет и Джерри – они определённо точно доносились с кухни. Санчез подумал, что лучшее, что он может сделать сейчас – это отдать Джерри влажное приветствие с зептарианскими выделениями вместо слюны. Он подошёл ко входу в кухню, готовясь в очередной раз ради забавы поднасрать выблядку-Джерри, но остановился, услышав своё имя. Они говорили о нём и Морти.       - …просто думаю, что им лучше немного побыть отдельно, и всё! Не навсегда, а только, только немного, пока…       - Пока что, Джерри? Пока Морти не получит более высокие оценки? А потом мы вернём его, и ты скажешь: «Ох, ему нужно продолжить также и в следующем семестре»…       - Подумай о его будущем, Бет!       - Просто признай, что ты НИКОГДА не любил моего отца. Ты только и хотел, что отправить Морти в школу-интернат, чтобы он…       - Фу, дедушка Рик! – вдруг взвизгнула Саммер. Она только что заметила голубую слизь, которая пузырилась и вибрировала на ковре.       Он грозно шикнул на неё, стараясь услышать как можно больше из ссоры, разгорающейся между Смитами.       - И потом Рик снова уйдёт. Так что иди нахуй, Джерри. – голос Бет срывался с высокого на низкий, она начинала выходить из себя. – Потому что я уйду после него, слышишь меня? Я не ждала все эти годы, годы, возвращения моего отца только чтобы, чтобы…       Джерри, как мог, старался её успокоить. Рик услышал, как он сделал шаги навстречу Бет, что-то умоляюще шепча. Он обдумывал путь отступления.       - Дорогая, нет, ох, Бет, дорогая…       Сквозь львиную долю ликёра, разливающуюся по сосудам и застилающую нейроны мозга пеленой, Рик почти почувствовал себя виноватым. Почти. Но мозг сразу отринул это чувство. На смену ему пришёл привычный для почти каждой ситуации вывод: «Джерри - мудак». Они собирались отослать Морти подальше отсюда, а после получения такого большого улова Гелиона Рик знал по крайней мере 40 различных организаций, хотевших отнять у него кристаллы. Сейчас было СОВСЕМ не время позволить отослать Морти. СОВСЕМ не время начать обходиться без его повёрнутого идиота-внука.       Поэтому Санчез сделал то, что в данной ситуации казалось самым разумным решением. По крайней мере, по его мнению. Он быстро, измазывая мебель и стены слизью, упаковал одежду, закинул в сумку чёртову кучу ликёра и поволок Морти к своему любимому тайному месту.

***

      Морти предполагал, что они были в наркотическом притоне человека, чьё лицо и целая жизнь, не считая имени, были тогда скрыты камерой. Только это было много лет назад.       Парень прошёл в ванную. Ему нужно было смочить лицо холодной водой.       «Блять, блять, БЛЯТЬ» - билось в висках, пока пальцы сжимали переносицу, а Морти склонился над открытой раковиной, зажмурив глаза.       Когда Рик ворвался в комнату и разбудил его, не было и секунды на то, чтобы почувствовать ужасающий стыд за содеянное в выходные. Но сейчас они были здесь. В месте, очень похожем на то, где Рик-из-видео был запечатлён с горячей спермой на лице. И они были одни. Парень уже и не думал стараться что-то исправить, как-то спасти свою «нормальную» жизнь.       Он брызнул холодной водой себе на лицо. Ледяные и ржавые капли быстро сбежали по шее, стекли за воротник футболки.

Не думай об этом.

Просто выйди и не думай об этом.

      Морти вошёл в комнату в ту минуту, когда на экране телевизора что-то взорвалось. Рик развлекался.       Парень плюхнулся на диван, подняв новый сноп пыли (наверное, пыли). Уперев взгляд в экран, Морти просидел так с десяток секунд, почти не дыша и не шевелясь. После он спокойно вырвал флягу из пальцев Рика и быстро опрокинул большой глоток, опустил руку на колени и болезненно поморщился.       Рик не рассердился. Он был искренне удивлён.       - В-воу, Морти, посмотри, как ты растёО-О-Ошь. Наконец-то начал понимать суть вещей, о да, чувак!       Мальчишка почувствовал, как горло царапает жаром, и как это жжение поднимается до самых глаз, выбивает из них слёзы. Но он поборол необходимость прокашлять раздражённое горло. Он выдержит это так же, как выдержит этот грёбанныйебучий выходной.       Санчез смотрел на внука шокированно, но с определённой толикой уважения. Его выходка занимала Рика больше, чем повествование о яйцелюбах по телеку.       - П-прекрати так смотреть на меня, Б-Боже, Рик. – сказал Морти, вспыхнув. Он вытер тыльной стороной ладони рот и сделал ещё один глоток поменьше. – У меня т-тоже могут быть проблемы.       - Вот как. Извини, если когда-нибудь сомневался в тебе, - как и всегда, это прозвучало с сарказмом, но в этот раз в словах не сквозил обычный укол и желание подъебать. Рик забрал у Морти флягу (тот бросил на деда беспомощный взгляд) и тоже отпил большой глоток. Смачно рыгнув и почесав в задумчивости подбородок, Рик вдруг сказал: – Л-ладно, Морти, давай н-набухаемся, набухаемся, как свиньи!

***

      Уже к двум ночи они преодолели четыре полных фильма про Яйцелюбов и неприличное количество алкоголя (в особенности Рик).       Морти с трудом удавалось держать свои глаза открытыми. Градусы смазывали всё в такое расплывчатое, глупое и кажущееся нереальным месиво, что парень и не заметил, как пролетело время. В 2:40 он обнаружил себя в одиночестве сидящим на диване. В комнате было очень темно. Рик, наверное, вышел куда-нибудь или вовсе ушёл спать, потому что единственное, что Морти слышал помимо своего неровного дыхания, было гудение мигающей неоновой вывески.       Парень откачивался медленно, с трудом пробирался через болото своего мозга к пониманию, что его одежда была полностью пропитана выпивкой. От ткани воротника и груди немного несло рвотой. Морти тяжело вздохнул. Не поднимаясь, он неумело, точно в первый раз, стянул с себя грязную одежду, а после, щурясь, попытался найти на диване сумку. Рука схватилась в темноте за лямку, Морти подтянул её к себе и нашарил первое, что походило на футболку. Он натянул её на слегка влажное от алкоголя и жара тело.       Медленно поднявшись и рискуя потерять равновесие, парень, пошатываясь, отправился на поиски стакана воды. До кухни была всего пара шагов, но что-то остановило Морти. Его ввела в замешательство какая-то деталь.       Он почувствовал, как органы живота сдавило холодом и тревогой. Он посмотрел вниз. К телу прилипала ткань старого чёрного дешёвого топа.

На груди багровела надпись THE FLESH CURTAINS.

      Мальчишка положил руку на живот. Холод его кистей пустил мурашки по коже. Пальцы скользнули вверх, по груди, коснулись мягкого соска. Морти сжал топ, протянул ткань к носу. Он вдохнул, прикрыв глаза. Пахло потом, несвежим дезодорантом. И Риком.       - Р-рик, - пробормотал Морти в футболку.       Парень почувствовал, как его пах стягивает от напряжения. Чем ярче становилось осознание того, что Морти натянул на себя, тем быстрее кровь приливала к члену. Алкоголь заставлял забыть об опасности, запирал стыд прошлых извращений. Он был окружен пьянящим запахом старой одежды Рика. И воспоминанием о его секс-записи.       Морти провалился обратно в диван. Тот самый диван, на котором сидел Птичья личность, пока Рик рядом что-то занюхивал. На нём наверняка всё ещё оставались следы той самой спермы, случайно попавшей на обивку. Он ещё раз вдохнул восхитительный запах футболки. Его рука скользнула под резинку боксёров, пальцы крепко обхватили член.       - Рик, - тихо простонал Морти, сквозь пелену опьянения и забытья представляя Рика-из-видео между своими бёдрами.       - Б-боже, Морти, ты когда-нибудь слышал про ванную?       Глядя на то, сколько Морти выпил, было удивительно, что у него всё ещё оставалась быстрая реакция. Однако всё, что он успел сделать, это застыть с рукой на члене и топом, плотно прижатым пальцами второй руки к щеке. Мальчишка просто уставился остекленевшими глазами на Рика, фигура которого нечётко маячила в темноте.       Санчез уселся на диван рядом. В одной руке он держал пиво, в другой – пульт от телевизора.       - З-знаешь, эта штука показывает не только межпространственные каналы, Морти. – На экране замелькали кадры из очередного инопланетного сериала, но Рик переключил его на неясную тройню, застывшую на экране. – На нём также есть все межпространственные порнографические фильмы.       Ещё один клик, и что-то ужасающее и сексуальное на экране простонало сквозь переплетённую массу тентаклей.       Рик играл слишком хорошо, слишком хорошо он держал себя в руках. Морти всё ещё не мог пошевелиться. Это выглядело слишком повседневно, обыденно. Несмотря на напряжение, его палец слегка прошелся по стволу.       -Т-так ч-что тебе больше нравится, Морти? Т-ты можешь рассказать своему старому деду. – Рик фыркнул.

-Лесбиянки?

Клик.

      Две пары грудей появились на экране, томно вздымающихся и покрытых чем-то блестящим.

- Бондаж?

      Кнут с чужим стоном оставлял на оголённой спине полосы, тут же наливающиеся кровью.

- Лесбийский бондаж?

      -Я… эээ… - тихо пробормотал Морти.       Он отчаянно пытался побороть хрип.       - Любительское? – вновь спросил Рик. В этот раз он смотрел не на экран, а прямо на Морти, и снова кликнул пультом. Перед парнем появилась некачественная запись с мастурбацией какой-то женщины. Лица её не было видно, лишь дрожащее тело и мокрые от пота волосы, спадающие на грудь.       Морти почувствовал, как его дыхание сбивается под взглядом Рика.       - Н-нет, я полагаю, я-я думаю, что знаю, что тебе нравится, Морти. Тебе нравится какое-нибудь странное дерьмо, не так ли? - Рик вновь нажал на кнопку, не глядя на экран.       Морти почувствовал, как скрутило мышцы его живота, как бьётся кровь в венах дёрнувшегося члена.

Рик-в-телевизоре подмигнул камере, член Тоби проскользнул ему прямо в глотку.

      Парень не смог сдержать лёгкий стон, жар растекался по лицу красными пятнами. И он не мог сдержать лёгкое движение бёдрами навстречу вспотевшей руке.       Рик находился между насмешкой и удивлением.       - Морти, ты что, принимаешь меня за идиота? Ты, ты думаешь, что я не заметил изменений на собственном компьютере?       - И-и-извини, Рик, я не хотел…       - Не хотел наслаждаться секс-видео своего деда?       Морти ощутил стыдящую пульсацию внутри себя, горячую и ужасную. И приятную. Он крепче обхватил член и облизнул губы, сокровенно надеясь, что Рик это заметил.       - С-случайность. – Морти попытался выдохнуть.       - Правда? Ты «случайно» трогаешь себя, Морти? – Рик выключил телевизор, откинул пульт на пол и уселся на диване поудобнее.       Он осмотрел бедного мальчика перед собой.

Это было плохо, плохо, плохо.

      Одна четвертая генетики Рика находилась в дрожащем перед ним теле. Осознание вины, аморальности, полной неправильности происходящего были выброшены из Санчеза годами пережитого дерьма, ношей слишком гениального мозга, который уважал этику исключительно как социальный инструмент. Для Рика не существовало табу даже для этого. Кроме того, Морти выглядел без причины странно-аппетитно в дешёвом старом топе Рика.       - Х-хей, Морти, знаешь что? Меня трахали на этом диване. Ты, наверное, лежишь на моих тридцатилетних выделениях.       Морти застонал, его ресницы затрепетали. Он больше не собирался скрывать тот факт, что дрочил себе. Смазка начала проступать сквозь боксеры влажной, тёмной дорожкой. Рик усмехнулся.       Он заставит, блять, Морти корчиться от стыда.       - Т-тебе это нравится? Это тебя заводит, Морти? Думать о том, как твой собственный дед трахает тебя? - Рик отпил пива, когда Морти, сопя, кивнул.       Мальчик приспустил боксеры и чуть раздвинул ноги, чтоб удобнее ухватить член. Он начал активнее двигать рукой.       - Хороший мальчик.       Морти закрыл глаза и задрожал, чувствуя, как подступает оргазм. Он не слышал, как Рик со звоном опустил бутылку на пол, но быстро распахнул веки, ощутив смещение веса по дивану.       Рик был над ним.       Морти казался прикованным к обивке взглядом Рика. Слишком синим, слишком ярким. Он пригвоздил парня к месту, точно беззащитную бабочку иглой к стенду в музее истории фауны. На миг он забыл, как дышать.       - Что ты х-хочешь, Морти? Я хочу услышать, хочу услышать, как ты это говоришь.       - Я... Я хочу... – Морти не чувствовал ног, от возбуждения и напряжения они казались ватными – П…       Мышцы всего тела были напряжены. Связки сдавливали, зажимали слова, дыхание выбивало их из глотки.

Всё было неправильным.

      Он поднял руку и накрыл ей глаза. Он не мог сказать это в лицо Рику.       - Я х-хочу, чтобы ты потрогал меня пальцами.       Морти не видел острого и бледного в этой темноте лица Санчеза, но почувствовал, как тот ухмыльнулся.       - Да, надеюсь, ты хочешь, мелкий извращенец.       Рик всё ещё ощущал осадок недовольства после выходки Морти. Но, несмотря на это, он плавно провёл между ног мальчишки и сжал его маленький член, заставив убрать руку. Морти глухо выдохнул на грубое тепло ладони Рика. Тот неспеша несколько раз повёл кистью по стволу, чтобы растереть липкую, обильно выступающую смазку парня. Вновь поднявшись к головке, он разжал руку и поднёс пальцы к приоткрытому горячему рту Морти.       - Слижи.       Мальчишка, на самом деле, истекал слюной ещё с того момента, как Рик начал дразнить его, поэтому попытка облизать пальцы оказалась по-настоящему неряшливой, по-детски неумелой. Большая часть этой смеси вместе с влагой языка осталась на ладони Рика, а остальное дорожкой стекало по маленькому подбородку. Морти внутренне ожидал оскорблений и насмешек от Санчеза, но их не было. Вместо этого он взял парня за подбородок и плавно провёл по нему пальцами, чтобы вытереть остатки смазки. Морти только сейчас заметил остекленевший, заворожённый взгляд Рика, и насколько тесно ему стало в его коричневых брюках – ткань плотно натянулась.       Санчез отвёл руку и сплюнул в неё. На ладони, вперемешку с выделениями Морти, теперь было достаточно влаги.       - Поднимайся и положи.… Положи подушку себе под задницу.       Морти медленно сделал то, что было сказано – в темноте на диване он с трудом смог найти старую, потерявшую эластичность подушку. Взгляд не мог оторваться от эрекции Рика. Мальчишка, ёрзая, неловко устроился на месте и, чуть запрокинув голову, прикрыл глаза. Его грудь тяжело, но беззвучно вздымалась, в горле кололо от сухости, а старый топ прилипал к влажной от пота коже.       Рик достал свою чистую руку и опустил указательный палец в середину слюны. Он начал медленно скользить вокруг колечка Морти, рисуя мокрые круги, в то время как мальчишка корчился от стыда. С губ то и дело срывалось поскуливание - пальцы Рика чувствовались намного лучше своих.       Рик с самодовольной усмешкой оглядывал парня, что, широко раздвинув ноги, подрагивал на диване.       – Сколько, э-э-э, сколько пальцев ты засовывал себе в задницу?       – А-ах, только… только один… Рик.       Санчез убрал палец от колечка мышц стонущего мальчишки, чтобы вновь хорошенько смочить его, а затем вернул обратно, но уже с большой силой стал надавливать на тугую плоть, пытаясь проникнуть внутрь.       – Только один? Ради всего святого, Морти! Мой член тебя разорвёт.       Тот лишь издал приглушённый стон и протянул руку к своему трепещущему органу, чтобы крепко его обхватить. Ещё один нечленораздельный полустон-полумольба раздались из приоткрытого рта. Рик же ответил лишь лёгким смешком.       – Так тебе этого блядски хочется, а, пёс?       Он, наконец, справился с тугим колечком Морти и с трудом ввёл один палец внутрь. Указательным Рик слегка раскрыл отверстие и после поменял руки. Пришлось сделать пару движений, чтобы влага с кончиков пальцев стекла глубже. Но Морти, кажется, это очень понравилось: с щёк по шее хлынул багрянец, а глаза распахнулись ещё шире. Рик нервно облизывал губы и наблюдал за реакцией мальчишки, ловя неописуемый кайф.       Санчез ещё немного плавно и медленно подвигал пальцами, но увидел, что парень не реагирует на них так бурно, как ему бы хотелось, как он желал сейчас, слыша его прерывистое дыхание. Тогда он стал активнее двигать пальцами, практически трахая колечко Морти, которое громко хлюпало от слюны, вторя нарастающим в темпе стонам мальчишки.       Мужчина в порыве страсти грубо поцеловал внука в ухо:       – С-слышишь, как-к-кой ты мокрый, Морти? – тихо прошептал Санчез извивающемуся на диване парню. – Боже, надеюсь, т-тебе нравится, мелкая шлюшка.       – Р-рик, д-да! Да, б-боже, мне нравится! – не сдерживаясь, закричал Морти, насаживаясь на пальцы Рика.       Тёплая шершавость влажной кожи и фаланги, массирующие стенки, сводили его с ума. Его чувства были обострены, животное желание секса гнало кровь по венам, член наливался краской всё сильнее и сильнее, подводя Морти к пику.       – П-прошу, Рик, ох, прошу, я с-скоро…       Рик опустил взгляд на мягкую кожу парня, наслаждаясь извращенной картиной того, что он сотворил со своим внуком.       – Ты скоро кончишь, детка? – сладкие нотки с хрипотцой только сильнее подстегнули Морти к скорейшей разрядке. Он вцепился ногтями в руку Санчеза и слегка оцарапал кожу.       Детка – то волшебное слово, которое приводило Морти в экстаз, и Рик это прекрасно понял.       Мальчишка глядел на деда, желая, чтобы тот повторил это ещё раз.       Ему было нужно это услышать.       Всё его тело гудело и подрагивало от разрядов любви и возбуждения. Он чувствовал это слово в каждой клеточке своего тела.       Лицо Морти было сальным и мокрым от пота, его глаза стекленели от слёз, которые невольно пробивались из-за слишком прекрасного чувства.       – Р-р…       – Шшш, детка. Вот так. – Рик говорил порывисто и мягко одновременно, ускоряя движения пальцев в заднице Морти. – Вот так. Иди к дедушке.       Рик нагнулся и поцеловал скулящий рот внука, сдерживая развратные стоны. Морти затрясся, чувствуя подходящий оргазм. Он только сильнее насадился на грубые пальцы и, постанывая в рот Рика, стал кончать себе на живот. Его сперма горячо разлилась по телу, а таз в последний раз резко дёрнулся и расслабился.       Санчез ощутил, как Морти ослабел после мощных подёргиваний, но не спешил вынимать пальцы. Он вводил их и доставал, наблюдая, как глаза внука становятся расфокусированными, и он переходит в состояние блаженства. Парень был ещё слишком девственным.       – Хороший мальчик, – тихо пробормотал Рик и поцеловал парня в сухой висок.       Под слабые протестные стоны Рик вытащил пальцы из ещё пульсирующего колечка мышц. Он выпрямился на диване и, подождав с полминуты, встал, оставив Морти одного нежиться в послеоргазменной неге, чтобы пойти и помыть руки в ванной. Стояк больно оттягивал штаны, мешая нормально переставлять ноги.       Как только вода прошла через влажные от смазки и слюны пальцы, Рик уставился в зеркало над раковиной и фыркнул своему отражению.       – Т-ты больной еблан, Санчез, – пробормотал он в лицо по-наглому довольному Рику-из-зеркала. После настоящий Рик вытер руки и вышел из ванной, слегка вперевалку, ибо эрекция до сих пор не спала.       Зайдя в гостиную, он удивился, увидев, что Морти уже сидит. Но больше всего его удивила старая камера в руках внука. Тот вертел её, перебегал по пыльной крышке пальцами. Он выглядел неуверенно. И предвкушающе.       Звук шагов ничуть не отвлёк его от созерцания этой развалюхи.       – Где ты нашел её? – спросил Санчез. Где-то в закоулках гениально ебанутого мозга вспыхнуло понимание того, к чему идёт дело.       Морти с дрожью показал на полку у телевизора:       – Э-э… Н-ну, я подумал, э-э… Боже, Рик, я подумал, так как я-я в той же футболке, и э-э-э...       Рик уставился на Морти ошеломлённо и молча. Но привычка брать себя в руки быстро заставила прийти в себя – он подошёл к внуку и спокойно забрал камеру из ещё влажных ладоней.

Он включил её

.       Что странно, она до сих пор держала заряд на половине и, кажется, не собиралась развалиться на детали от первого чиха.       – Ты х-хочешь снять фильм, Морти? Вау, ты реальный мелкий извращенец, да? – с хрипом засмеялся Санчез.       Лицо парня вспыхнуло алыми красками, но, несмотря на это, он медленно спустился с дивана и сел на колени возле ног Рика. Руки чуть дрогнули, когда тянулись к Санчезу, но плавно и настойчиво легли тому на бёдра.       Морти поднял голову – взгляд его просящих глаз, ещё чуть красноватых, перебегал от мутного объектива к лицу Рика.       – Э-это, э-э… Можно? Ты хочешь снять его со мной? – спросил Морти, смотря на своего деда снизу вверх.

Рик отщёлкнул небольшой экранчик предварительного просмотра у камеры, наводя объектив на сидящего внизу Морти.

Санчез похабно улыбнулся и, положив руку на макушку внука, произнёс:

– О да, детка