Возлюбленный Дэдпула

      У всех супергероев есть возлюбленная. Ну, или возлюбленный. Только вот Дэдпул — не супергерой. По меркам комиксов он является антигероем, несмотря на его любовь к собачкам и кошечкам. Женщин, детей и стариков не трогает, но, в случае чего, — легко убивает или пытает. Он — наемный убийца, а не какой-нибудь студентишка, как, например, Питер Паркер. Кстати, последний и был возлюбленным Дэда.       Уэйд Уилсон не знает, точнее, не помнит, в какой момент жизни он понял, что сходит с ума по красно-синему паучку. Его внутренний голос постоянно трепался о том, какой Паук ахуенный, какая у него вдувательная жопа, какие охуительные мускулы и какой, черт возьми, невъебенный голос. Он и его второе «Я» были уверены, что, если заставить Питера стонать, можно получить слуховой оргазм.       Подкаты Уэйда заканчивались всегда предельно тупо. Но однажды случилось это.       Человек-паук стоял на крыше какого-то невысокого здания. Дэдпул прятался позади некоторое время, любуясь чужой мускулистой задницей. В нее уже давненько хотелось вставить свой член. Действуя будто по чьему-то приказу, антигерой вдруг бесшумно двинулся и подошел вплотную к Паучку.       Питер замер и нервно сглотнул.       — Я надеюсь, это твой ствол?       — Да… — выдохнул Дэд, прижавшись ближе и обняв парня за талию.       Паркер сильно напрягся, понимая, что это никакой не ствол пистолета, а, мать его, член этого придурка.       — Отъебись от меня!       — Ну-ну, не горячись, любимый. Он и я любим тебя…       — Какой нахуй он?! Ты там сам с собой пиздишь?!       Питер не любил мат. Он вообще много чего не любил. А вот Уэйда просто ненавидел. До глубины души. Паркер не мог себя контролировать, когда видел этого полнейшего идиота, который вечно пошло и черно шутил, который разговаривал сам с собой и восставал будто из пепла. Нет, ну правда. Однажды он увидел, как у Дэдпула отросли ноги, торс и, естественно, член. После этого стало ясно, что этот языкастый наемник вообще не убиваем.       — Да-да… Мы будем очень ласковы с ним… — прошептал Уэйд на ушко чутка запаниковавшему Паркеру, потираясь пахом о его упругий зад.       — Твою ж мать… Когда же ты отъебешься от меня? — устало спросил парень, зная, что вырваться из хватки этого чудища невозможно — его довольно крепко держали.       У Питера промелькнула мысль. Эти ебанутые подкаты и неудавшиеся изнасилования длились уже около года. От секса с этим поехавшим спасало только чудо: то пролетающий мимо злодей, то желание Уилсона отлить и побег Паркера, то еще какая-нибудь херня. Но продолжаться так вечно не могло: когда-нибудь этот гад его завалит, и все явно кончится очень плохо. Паук сегодня не видел вообще никакого выхода из ситуации: день был спокойным, злодеев нет, да и Дэд отлить или еще чего явно не хочет — он, мать его, трется своим хуем о его ягодицы. Он хочет только секса.       — Паучок… Хаа… М-м, — тихо постанывал мужчина, крепче сжимая бедра парня и причиняя даже боль — все же физическая сила у него была сверхчеловеческой.       — Ты что, дрочишь свой хер моей задницей? — спросил Питер, скорчив отвращение на своем лице.       — Ты тоже хочешь, чтобы я подрочил тебе своей?       Питер чуть не подавился от вопроса.       — Что?! Ты совсем ебанутый?! Зачем мне твоя задница?       — Ну вот и хорошо, значит. Подрочу тебе без нее, — сказал довольно Дэд, а потом вдруг коснулся паха Паука, поглаживая его рукой.       — Э-эй! Убери руку! Убери ее наху… Н-н… Да прекрати, бл… Ха-а… Н-нгх…       Питер зажмурился, чувствуя, что из-за уверенных движений Уилсона его член начинает твердеть. И вот уже полувставший орган стал совсем каменным, истекая смазкой.       Дэдпул, заметив, что его пленник обмяк и расслабился, понял, что пора. Он приспустил его штаны, оголяя светлый зад парня и член. Мужчина тут же положил руку на его стоящий торчком ствол, начиная полноценно надрачивать, в чем отлично помогал предъэякулят парня.       — Ублюдок… Надень их обратно… Гх, да дай мне это сделать! Убери руки! Ха-а…       Как бы Питер не пытался снова надеть штаны, насильник не давал ему это сделать. Он крепко держал его за талию, а другой рукой умело дрочил, выбивая землю из-под ног, которые начали дрожать. Парень оперся руками о бетон, чувствуя себя, черт возьми, охуенно. Вид на ночной город дарил спокойствие, умелые руки подчиняли и подкидывали на вершину блаженства, тепло, исходящее от чужого тела, согревало этой прохладной ночью, и лишь твердый и горячий член, упирающийся в голый зад, сильно напрягал.       — Ха-а, я так хочу тебя, — прошептал Дэдпул на ушко парня, чувствуя, что Паук полностью смирился. Мужчина заставил того лечь торсом на метровый край крышевого выступа. Он придавил Питера своим телом. Рукой все также лаская его член, Уэйд облизал два пальца, смочив их слюной и подставляя к сжатому анусу.       Питер напрягся и сжал челюсть, задышав чаще через нос.       — Ты не посмеешь… — процедил сквозь зубы Паук, прекрасно понимая, что тот как раз-таки и посмеет. Вдруг в парня погрузилось сразу два пальца примерно на две с половиной фаланги.       Питер глухо и озлобленно сматерился, утыкаясь лбом в холодный бетон. Вот и все. Его сейчас трахнет этот Алый Псих, прости Господи. Два пальца, три пальца. На четвертом стало нестерпимо больно и он застонал. Нет, конечно, бывали раны и хуже, но это же пиздец: он получает ранения от того, что в его жопе ковыряются! Если бы Дэд ему не дрочил, то он бы вообще с ума сошел.       — Сука! Тебе не наемником идти надо было, а сраным проктологом! Ха-а, какой же ты пидр… Гх… Б-больно же, пиздец… Жертва неудавшегося эксперимента... Гад! Скотина! Гх...       Дэдпул не стал даже ничего отвечать на его выпады. Мужчина вдруг опустился, прекращая давить на парня своим весом. Он взял обеими руками его бедра и вдруг присосался к припухшему красному анусу, такому раскрытому после четырех пальцев.       — Н-нх! Ты совсем ебанутый? Не лижи, нет, не надо, ну еб твою…       Питер зажмурился, ощущая горячий и влажный язык внутри, который творил что-то невероятное. Это было куда приятнее пальцев, которые травмировали упругие и узкие стеночки ампулярной части прямой кишки. И, хотя Паркера сейчас не придавливали всем телом, он по-прежнему не мог сбежать — очень уж крепко его держали за бедра.       Питер поджал губы, но все же опустил одну руку вниз, начиная дрочить себе. Вкупе с языком Уэйда внутри дрочка стала еще приятнее и даже пикантнее. Член, конечно, немного подупал из-за боли от растяжки пальцами, но он все равно ныл, желая разрядки. И вот сейчас был идеальный момент: ему было хорошо от двух стимуляций сразу.       Человек-паук задышал чаще, протяжно застонал, а потом чуть выгнулся, непроизвольно сжимая внутри себя язык и кончая себе в руку. Все его тело стало сильно дрожать, парень лег грудью на бетон, пытаясь поймать отголоски только что испытанного удовольствия.       Он не слышал ничего. И даже не чувствовал ничего. Ни пальцев, ни языка, ни рук, ни чужого тепла. Лишь какое-то шурхание, иногда хлюпание и какие-то плевки. Парень крупно вздрогнул, когда к анусу прикоснулись два очень влажных пальца. Средний и указательный мягко вошли в анус, а потом разомкнулись, заставляя сфинктер расшириться.       Вдруг пальцы вышли и вместо них ко входу прикоснулось что-то очень склизкое и горячее. Питер нервно сглотнул, а потом понял, что ему совершенно не хватает воздуха. Он снял с себя маску и положил ее рядом.       — Я тебя ненавижу, — выдохнул он негромко, а потом распахнул глаза, ощутив, как внутрь него толкнулся член.       Питер плотно сжал челюсть, жмурясь. Он часто дышал через нос, чувствуя, как большой толстый хер двигается в нем глубже.       «Да когда он уже кончит?!» — подумал Паркер, просто не понимая, как девушки вообще соглашаются на анальный секс. Это же, черт возьми, пиздец как больно! Если бы не выдержка супергероя, если бы он был, скажем, обычным студентом, а не Человеком-пауком, он, скорее всего, потерял бы сознание. Это было и правда дико больно.       Дэд завороженно смотрел на то, как его толстый двадцатисантиметровый ствол погружался в эту сочную и упругую попку. Конечно, двигаться сразу было нельзя, поэтому он приобнял своего бедного Паучка. Мужчина целовал его спину, шею, шептал что-то расслабляющее. Руками снова пытался вызвать эрекцию, что получалось, но с трудом.       — Ну-ну, все же не так плохо, правда? В первый раз, скорее всего, не будет приятно, но в последующие разы, обещаю, будешь сам просить сесть на меня…       Питер лишь вымученно простонал. Весь его отборный мат, весь его запал на драку быстро растворились. Не было сил ни на что, он только мог беспомощно стонать от распирающей и давящей боли внутри и тихо наслаждаться ласковыми и успокаивающими поцелуями вкупе с дрочкой.       Член постепенно вставал, боль притуплялась, и Паук знал, что вот-вот Дэдпул начнет двигаться. Питеру все еще не верилось, что его все же изнасиловали. Он столько раз спасался от этого одержимого им сумасшедшего, но сегодня не смог. И самое странное, что он, кажется, даже не пытался. Не жалел об этом так, как должен был бы жалеть.       Уэйд аккуратно приподнял маску сильнее, но полностью не снял. Питер краем глаза увидел это.       — Да сними ты ее уже… — выдохнул он устало, глядя, как Уэйд не решается это сделать. Видимо, его внешность — все же больная тема: он еще ни разу не показался полностью.       Дэдпул долго не решался, но вдруг все-таки стянул красно-черную плотную латексно-тканную маску и положил ее рядом с маской Питера. Парень повернулся к Уэйду, сильно изогнувшись, и умудрился рассмотреть его обезображенное лицо.       Оба молчали. Вдруг Уэйд ощутил лёгкое прикосновение к своей щеке. Он понял, что не противен Пауку. Дэдпул нежно прижал парня к себе, заставив того опереться локтями о бетон. Уилсон положил подбородок на плечо парня, начиная ласково надрачивать ему, чтобы, наконец, возбудить. Яйца горели, хотелось уже спустить, но для этого надо было двигаться. Уэйд понимал — не время. Он должен подождать.       Паркер задышал чаще, кусая губы. И откуда в нем столько добра? Наверное, если бы он обозвал Дэда уродом или скривил в отвращении лицо, тогда бы у того точно упал, и это мучение бы кончилось. Так зачем он потянулся к его лицу, зачем смотрел в его глаза, зачем сейчас позволяет так интимно обнимать себя и ласкать.       «Ты полный идиот, Питер Паркер» — заключил он в своей голове, прикрывая глаза и сосредотачиваясь на ощущениях. Что ж, раз уж он не мог это остановить, остается только наслаждаться.       Постепенно член в руке Уилсона увеличивался, а сам Питер начал дрожать и постанывать. Вдруг он сам качнул бедрами, и вот тогда держаться сил уже не оставалось. Дэд взял парня за бедра одной рукой, а другой продолжил дрочить. Найдя таким образом точку опоры, мужчина принялся медленно толкаться в Питера.       Паркер стонал глухо, болезненно, но тихо. Он уже попривык к таким распирающим ощущениям, а вот боль от повреждений так и не прошла. Как жаль, что он не обладает регенерацией этого ублюдка. Вот кому надо хуи пихать в зад.       Питер тяжело дышал, ожидая, пока все кончится. Боль в жопе, приятное трение члена чужой рукой, горячее дыхание Уэйда, иногда можно было расслышать его тихие стоны: кажется, в узкой заднице было очень и очень приятно. И именно поэтому болтливый наемник был на пределе. Он стал быстрее двигать бедрами, шлепаясь о задницу Питера и увеличивая амплитуду до максимума.       Вдруг Дэд остановился, вогнав член до конца. Он крупно вздрогнул и крепко прижал Питера к себе. Паркер закусил губу, ощущая, как где-то внутри него разливается что-то горячее. Рука Дэда стала активнее надрачивать член Паука, и парень застонал: внутри него дергался член, давящий на простату, а рука мужчины сильнее сжимала ствол, поглаживая большим пальцем уздечку члена.       Питер кончил в руку наемника, просто не веря в то, что кончает из-за этого ублюдка уже второй раз.       — Как же я тебя все-таки ненавижу…       — А я тебя люблю. Мы тебя любим…       Питер закатил глаза, стараясь прийти в себя, чтобы отпиздить своего насильника.