Оборотни тоже заслуживают счастья

Спустя двадцать минут Тонкс уже прекрасно себя чувствовала. Всё-таки мадам Помфри — гений магической медицины; она поставила всех пострадавших на ноги за считанные минуты. Только Билла обнаружили без сознания в луже собственной крови с ужасными порезами на лице. На него напал Фенрир Сивый — оборотень, который обратил Римуса. Но, к счастью, в этот день не было полнолуния, и Билл оборотнем не станет, но другие последствия такого сражения были никому неизвестны. Ещё досталось профессору Флитвику, но, по заверениям школьной медсестры, к утру он будет как новенький. Нимфадора не понимала, с какой целью Пожиратели вообще напали на школу и почему отступили так неожиданно. Но она знала одно — у них была веская причина, значит, случилось что-то действительно ужасное. Над школой повисла какая-то тишина, что не могло не напрягать. Какого Мерлина вообще дети оказались в гуще схватки? Почему они не спали у себя в гостиных, как все остальные? Картинка начала проясняться, когда Джинни привела Гарри. Оказалось, что прошлым вечером профессор Дамблдор и Гарри отправились куда-то из Хогсмида. Директор Хогвартса поручил членам Ордена патрулировать школу, а Гарри, в свою очередь, попросил друзей приглядывать за Малфоем и за Снеггом. Драко с помощью Исчезательных шкафов смог провести в замок целую банду Пожирателей, и все они кинулись в Астрономическую башню, потому что там должно было что-то произойти. Известие о смерти профессора Дамблдора повергло Тонкс в шок. Окончательно её добил тот факт, что сделал это Снегг — человек, которому никто из Ордена Феникса особо не доверял, лишь только Альбус всегда непрозрачно намекал всем возмущающимся, что у него есть на то веские причины. Директор всегда был для Тонкс чем-то вроде символа бессмертия — он просто не мог умереть. В этот момент она в полной мере ощутила весь ужас той войны, что нависла над волшебным сообществом. Когда умирают лидеры, люди начинают терять надежду. Тонкс отвлеклась от своих мыслей, когда в Больничное крыло ворвались мистер и миссис Уизли, а за ними Флёр Делакур. Нимфадора очень удивилась, когда в пылу их разговора услышала от Флёр очень правильные слова — француженка доказывала Молли, что ей всё равно на то, как выглядит Билл, и что она всё равно будет любить его. Правда, фраза «… моей красоты хватит на нас обоих…» показалась Тонкс чуточку высокомерной, но это мелочи. Когда девушка отобрала у будущей свекрови мазь от укусов и стала наносить на лицо жениха, а спустя какие-то пару минут эти женщины уже обнимались, плача друг у друга на плечах, Нимфадора поняла всю силу настоящей, искренней любви. Тут Тонкс решила — или сейчас, или никогда. Это бы последний рывок, последний шанс. Если сейчас Римус её оттолкнёт, то смысл жизни уйдёт с ним навсегда. Но, к удивлению, Римус в этот раз отреагировал как-то иначе, чем обычно, на её гневную тираду. Ей даже показалось, что в нём сломалось что-то, тот невидимый барьер, который отделял их друг от друга. Он не сказал ничего конкретного, эта тема ещё оставалась незаконченной, но в этот момент Тонкс посетила уверенность, что всё будет хорошо. Надо лишь подождать. Осталось чуть-чуть. Перетерпеть. Все, немного переварив то несчастье, что случилось с ними, стали приходить в себя и организовывать дальнейшие действия. МакГонагалл отправила всех детей, кроме Гарри, в спальню, а они с Поттером направились в кабинет директора (который теперь, по-видимому, принадлежал декану Гриффиндора). Мадам Помфри, удостоверившись, что Билл в надежных руках, удалилась в свой кабинет. Тонкс тоже решила не мешать семейству Уизли, и поспешила покинуть крыло. Дверь захлопнулась за ней, но, не успела она сделать и пары шагов, снова открылась — в коридор вышел Римус. — Тонкс, — прошептал он. — Постой. — Хочешь в очередной раз сказать, как мы не подходим друг другу? — холодно спросила она, избегая смотреть на него. — Нет. Наоборот. Девушка всё-таки подняла глаза. — Тонкс, у меня было достаточно времени подумать над этой ситуацией, пока я был на задании. А события сегодняшнего вечера окончательно убедили меня в том, что не надо бояться жить. Надо отбросить эти чертовы предрассудки и просто быть счастливыми. Ведь жизнь так коротка. И так непредсказуема. Я помню, что думал над этим в школьные годы, по последующие события сломали меня, и я потерял веру. Ты вернула краски в мою жизнь. Я даже боюсь представить, как больно я сделал тебе, но, если можешь, прости меня. Каждый день этой чёртовой миссии я думал о тебе. Как ты? Где ты? Жива ли ты вообще? И понимал, что если с тобой что-нибудь случится, всё станет бессмысленно. Мне не за что будет бороться. В глазах Тонкс стояли слёзы. — Римус, какой же ты идиот, — всхлипнула она, не в силах больше их сдерживать. — Я не представляю жизни без тебя. Всё это не имеет смысла, если я тебе не нужна. — Ты мне очень нужна, родная, — ответил Люпин, медленно сокращая расстояние между ними. — Я больше никогда тебя не оставлю, — твёрдо сказал он, прижимая девушку к себе. Он почувствовал её холодные руки на своей спине, и горячие, обжигающие слёзы на груди, в которую уткнулась девушка. Неожиданное сочетание. За последние несколько часов к нему пришло твёрдое осознание, что без неё он не проживёт. Эта девчонка ворвалась в его жизнь ярким ураганом, чтобы навсегда остаться в ней. И Люпин не возражал прожить с ней вот так всю жизнь. Бок о бок. В радости и в горе. Вместе. — Пойдём в Хогсмид. В мой номер, — тихо предложила Тонкс. — Конечно, — охотно согласился Римус. И они пошли. По широкой дороге, ведущей в деревню. Шли, держась за руки и в полголоса обсуждая всё, что произошло с ними за этот год. А когда они добрались до трактира, сразу упали на кровать, но ещё долго не могли уснуть. Римус лежал на спине, глядя в потолок, и думал о том, что в его жизни одна Эпоха сменилась другой. До этого он жил под покровительством Дамблдора, а теперь его нет. С ним ушла огромная часть жизни Римуса, но пришла новая — с любимой девушкой, которую он теперь никогда не отпустит, и с лучшим другом, у которого тоже всё непременно будет хорошо. Он лежал и слышал, что под боком тихонько всхлипывает Тонкс, видимо, думая, что он спит. Ей тоже было не просто потерять их лидера; она чувствовала, что вместе с ним ушло что-то важное. Чувство безопасности. И теперь им оставалось надеяться только на себя. Через несколько дней состоялись похороны Альбуса Дамблдора. За это время весь мир узнал о смерти великого волшебника. Это настроение утраты, которое было и Римуса и Тонкс той памятной ночью, охватило всех. Никто не представлял себе мир без этого волшебника. Даже те, кто некогда негативно относился в этому волшебнику, не могли отрицать его величия, и были шокированы известием о его смерти. да ещё от руки того, кому он абсолютно доверял и кого спас от Азкабана. Тонкс много думала о том, каким же надо быть лицемерны, чтобы врать в лицо директору, что ты сожалеешь о своих поступках и раскаиваешься в них, а потом швырнуть ему в лицо Аваду. Но, несмотря на эти грустные мысли, Тонкс с Римусом не могли не замечать, что у них в жизни произошли и положительные изменения. Они встретились с Сириусом, который не видел Лунатика столько же, сколько и его племянница, и, когда они сидели втроём на кухне дома номер двенадцать, кончики длинных серых волос Тонкс сначала завились, а потом перекрасились в розовый. — Это потрясающе, — Тонкс широко улыбнулась. — Мои способности возвращаются. Надо сообщить маме. Она взмахнула палочкой, и огромный серебристый волк вылетел в окно кухни и исчез. Римус взглянул на девушку. — У тебя изменился Патронус? Тонкс кивнула. — Вот чёрт. Теперь я чувствую себя ещё большим кретином. — Ты мой любимый кретин, — Нимфадора нежно поцеловала его в щеку. Сириус улыбнулся, глядя на них. А на похоронах Дамблдора они были вместе. Римус, Сириус, и Тонкс. И Андромеда с Тедом. И Лайелл с Хоуп. Во время церемонии они сидели рядом, и каждый чувствовал исходящую от других поддержку, и становилось чуть-чуть легче. Несомненно, это была огромная потеря для волшебного мира. Но жизнь продолжается. Тонкс не стала менять цвет своих волос, так и оставив розовый, и сидела, крепко держась за руку Римуса. Она чувствовала, что всё изменится. На этот раз в лучшую сторону.