Оборотни тоже заслуживают счастья

— Нимфадора Тонкс, ты выйдешь за меня? — Д-да, — заикаясь, проговорила Тонкс. Римус широко улыбнулся, взял руку девушки в свою и надел на безымянный палец кольцо. Потом он встал и поцеловал Тонкс, крепко прижимая её к себе. К Нимфадоре стала возвращаться речь, и она, уткнувшись ему в грудь и заливая его слезами, тихонько прошептала: — Римус, ты лучший. — Нет, Дора, это ты у меня самая лучшая. Он немного отстранился, поднял пальцами подбородок девушки и заглянул ей в глаза. — Я тебя люблю. — И я тебя. Какое невероятное наслаждение получали оба от этих простых слов, нельзя передать словами. Ни у Римуса, ни у Тонкс никогда не было бурной личной жизни: Люпин комплексовал из-за своего недуга, а Нимфадора не выносила двуличного отношения. С ней встречались только из-за ещё способностей, и когда она это поняла, то очень сильно разочаровалась в мужчинах. Нет, у неё были друзья-парни, но она не верила, что сможет найти человека, с которым ей действительно комфортно. Правильно говорят: люди, которые в обществе больше всех смеются, когда остаются одни, больше всех плачут. Тонкс, на самом деле, немало слёз пролила по этому поводу, но её никогда не приходила мысль, что было бы лучше, если бы у неё не было этих способностей. Ей нравилось выделяться среди всех остальных, нравилось быть собой и не идти за толпой. Она всегда открыто выражала своё мнение, даже если оно шло в разрез с мнением окружающих. Тут сыграли мамины гены. Точнее, малая их часть — та, благодаря которой Андромеда в семнадцать лет сбежала из дома. В детстве Тонкс часто смотрела на маму и думала — как такая педантичная, строгая, всегда следующая правилам Андромеда смогла пойти против всех, бросить семью, чтобы быть рядом с любимым человеком? Когда она подросла, она стала восхищаться этим поступком и смелостью матери. Родители всегда были для неё примером настоящей любви — крепкой, настоящей, преодолевающей любые преграды. И вот, когда все подруги уже родили минимум двух детей, и Тонкс нашла своего человека — ни с кем ей не было так комфортно, как с Римусом. Он был таким… Своим. Родным. Уютным. Римус подвел девушку к столу, помог ей сесть, потом открыл вино и сел сам. Нимфадора всё ещё пребывала в лёгком шоке от произошедшего, и смотрела куда-то в пустоту, явно мыслями пребывая где-то далеко отсюда. — Дора, — тихонько позвал её Люпин. — А? — отозвалась девушка, наконец-то вынырнув из нирваны. — Всё хорошо? — Всё прекрасно, Римус. Просто замечательно. — она искренне улыбнулась и сделала маленький глоток из своего бокала. — Как давно ты это планировал? — С того дня, как увидел тебя в Хогвартсе, перед битвой с Пожирателями. Я понял, что не смогу без тебя жить. Кстати, дата свадьбы уже назначена. — Ты был уверен, что я соглашусь? — Я — нет, а Сириус — да. — Кстати о нём, — спохватилась Тонкс. — Какие ты самые жестокие пытки ты знаешь? Римус тихо засмеялся. — Можешь заговорить его до смерти. Он просто помогал мне в подготовке сюрприза. — Дай угадаю. Единороги — его идея? — Именно. — Ну кто бы сомневался. — Кстати, — вдруг вспомнил Люпин. — Ты будешь брать мою фамилию или оставишь свою? — Твою, конечно. А что за вопросы? — Просто если ты возьмешь мою фамилию, то будешь уже не мисс Тонкс, а миссис Люпин, всем придётся называть тебя Нимфадорой. — Об этом я как-то не подумала. Ну, можно просто разрешить всем и дальше называть меня девичьей фамилией. Ну не переучивать же всех, в самом деле. Они посидели ещё какое-то время, и засобирались домой. Когда они вошли в квартиру, за окном уже брезжил рассвет, часы показывали седьмой час утра. Оба рухнули на кровать, и пообещали друг другу, что не встанут, пока, наконец, не выспятся. Если бы… Без десяти десять в квартиру вломился Сириус в праздничном колпачке и с красивым тортиком в руках. — ПОДЪЁЁЁЁМ! — заорал он, распахивая дверь, ведущую в спальню. Римус и Тонкс не пошевелились. — Да что ж они так спать то любят, — тихо проворчал он, направляясь к кровати. Стянул одеяло. Тонкс повернулась на другой бок и сильнее прижалась к Римусу. — Агуаменти, — произнёс он. Струя ледяной воды вмиг разбудила влюблённую парочку. — БРОДЯГА, ТВОЮ МАТЬ, КАКОГО ЧЁРТА?! — завелся Римус. — СИРИУС, НУ ПОГОДИ, Я ДО ТЕБЯ ДОБЕРУСЬ! — поддержала его Тонкс. — ТИХО! — рявкнул на них Блэк. — У меня очень к вам вопрос жизни и смерти. — напыщенно проговорил он. Тонкс и Римус недоуменно переглянулись. — Сколько гостей будет на свадьбе с каждой стороны? — Ты серьёзно? — снова взбесилась девушка. — Ради этого ты ворвался в наш дом в такую рань?! Мерлин, сколько раз обещала себе усилить защитные заклинания… — Вообще я хотел придти в восемь, но решил дать вам поспать. — Как великодушно с твоей стороны. — Ну так сколько гостей? — У Доры трое, у меня двое. Теперь пришла очередь Сириуса удивляться. — И всё? Пять человек? — Мы с Римусом поговорили и решили, что так будет лучше. Не стоит привлекать лишнее внимание в нашему браку. — Конечно, — фыркнул Блэк. — Осквернительница крови и оборотень. — Именно, — в один голос ответили будущиелюпины. — А кто третий у Тонкс? Ну, понятное дело, родители, а ещё? Я ведь? Да? А почему я со стороны Тонкс? — с энтузиазмом продолжил Блэк. — Это Грюм. Сириус заткнулся и посмотрел на племянницу. — А я в вашем списке где? — поинтересовался он. — Тебя в нём нет. Плохо себя ведешь, — проворчала Тонкс, вставая с кровати. — Ну и ладно. Уйду я от вас, и умрёте вы тут со скуки, зато взрослые и серьёзные. — Бродяга направился к выходу. — Да стой ты! — окликнул его друг. — Мы пошутили, приглашен ты на свадьбу. Должен же кто-то быть моим шафером. Сириус просиял. — Тогда я удаляюсь, чтобы выбрать себе запонки под цвет ботинок. Встретимся позже! — он вышел и так сильно хлопнул дверью, что с полки упала фоторамка. — Ну, раз уж мы всё равно не спим, предлагаю сообщить родителям, — сказала Тонкс, уже натягивая джинсы. — Неплохая идея, — согласился Римус, и, подойдя к девушке, крепко поцеловал её. Пожалуй, родители могут подождать часик.