Оборотни тоже заслуживают счастья

Нимфадора, Римус и Артур Уизли трансгрессировали к дому Тонксов. Обычно при трансгрессии их выкидывало около защитного барьера, но на этот раз они стояли прямо у крыльца — купола не было вообще. Они еле успели пригнуться, когда над их головами просвистел зеленый луч. Тонкс обернулась в поисках родителей, и увидела такую картину: Андромеда билась с Беллатрисой — сестры были так похожи, что со спины невозможно было их отличить — это удавалось лишь когда одна из них поворачивалась, и мелькали или теплые глаза Меды, или острые скулы Беллы; чуть поодаль Сириус сражался Рудольфусом Лестрейнджем; когда девушка перевела взгляд ещё чуть правее, сердце замерло — отец корчился под круциатусом Рабастана. Она бросилась туда и мгновенно послала Экспеллиармус в Лестрейнджа. Тот вздрогнул от неожиданности, испуганно заозирался в поисках своей палочки (которую, к слову, уже крепко сжимала в руке Дора), и через секунду рухнул на землю, сраженный Оглушающим заклятием. Нимфадора подлетела к отцу и положила его голову к себе на колени. Он был без сознания. — Пааааап, пааапа, пожалуйста, очнись! — из глаз девушки ручьём лились слёзы. — Дора, милая, все нормально, — раздался слабый голос отца, чуть-чуть приоткрывшего веки. — Вынесешь трансгрессию? Я бы переправила тебя в Нору. — Да, только потом вернись, помоги маме. — Обязательно, — сказала девушка, и с негромким хлопком исчезла в воздухе вместе с отцом., а через минуту вновь появилась на поле боя. И — вот черт — тут же на землю упала Андромеда, сраженная Круциатусом сестры. — НЕ СМЕЙ ТРОГАТЬ МОЮ СЕМЬЮ! — закричала Дора, бегом направляясь к тетушке. Её глаза стали красными, а волосы стали черными, как у Беллатрисы. Она с ходу обрушила на неё мощнейшее заклятие, и та отлетела назад метров на пять и рухнула без чувств. Тонкс подбежала к матери. Слава Мерлину, она совсем недолго была под Круциатусом и не потеряла все силы. — Мам, ты как? — Всё нормально, — ответила Андромеда и поднялась, опираясь дочь. — Как Тед? — Он в Норе, Молли позаботится о нём. — Надо уже заканчивать этот цирк, — сказала Меда и швырнула какое-то неизвестное Нимфадоре заклинание в Рудольфуса. Тонкс же быстрым движением палочки вырубила двух новеньких Пожирателей, подоспевших чуть позже, с которыми сражался Римус. — Спасибо, родная, — сказал подошедший сзади Римус и обнял жену за талию. — Что будем с ними делать? — Прибить бы их, — проворчала Дора, оглядываясь на подошедшего к ним Сириуса. — Мы изменим им память и выкинем где-нибудь посреди леса, — решила Андромеда на правах самой старшей. — Справитесь? Я хочу увидеть Теда. — Да, конечно, мам, не волнуйся, — согласилась девушка. — Мы придём, как только сможем. — Дора, я думаю, мы с Сириусом прекрасно справимся вдвоём. Тебе нужно быть с отцом, — обратился Римус к жене. — Правда, Тонкс, иди, мы быстро к вам присоединимся. — Смотрите мне, — пригрозила она им и, взяв мать за руку, трансгрессировала к Уизли. — Римууус, — тут же протянул Блэк. — Ты же владеешь заклинанием Забвения? — А ты, хочешь сказать, нет? Нас же учили этому, когда мы первый раз вступили в Орден. — Тот урок был после очень весёлой ночи. Мне было не до этого, — Сириус посмотрел на Римуса виноватым взглядом. — Ладно, тащи их сюда, сейчас поправим их воспоминания, — согласился Римус. Бродяга быстро прилевитировал Пожирателей к ним, и Люпин без особых усилий стёр всем пятерым память. — — У нас есть пол часа, пока они не очнутся. Куда мы их закинем? — Королевский лес Дин? Они оттуда в жизни не выберутся. — Чур, ты задаешь направление, — с улыбкой сощурился Римус. — Без проблем, — Сириус улыбнулся в ответ. Они трансгрессировали. Оставив Пожирателей валяться на поляне, они решили немного пройтись. — Знаешь, Сириус, — начал Римус. — Я так жалею, что женился на Тонкс. Блэк остановился и уставился на него. — В тебя точно ничего не попало сегодня? — Нет, я не в этом смысле. Дора- лучшая девушка, которую я встречал, она потрясающая, великолепная, изумительная, превосходная… — Стоп, стоп, я понял. Так в чём тогда проблема? — В том, что я подвергаю её и всю её семью опасности. Я оборотень, Сириус! Для тебя это не несёт такой большой угрозы, потому что ты анимаг, я безвреден для тебя! — Ну ты и меня кусаешь иногда… — протянул Сириус. — Да я не об этом! Что будет, если во время полнолуния однажды не сработает зелье? Или я вырвусь из подвала? Я никогда себе не прощу, если с Тонкс что-нибудь случится! — Римус, Аконитовое зелье — лучшее в мире, проверенное множеством специалистов. Оно не может не сработать! — А наш ребёнок? А если он родится таким же, как я? — Умным, скромным обаяшкой? — Оборотнем! — Римус, — Сириус остановился и в упор посмотрел на друга. — Ты в первую очередь человек! Двадцать девять дней в году на тебе шерсти даже меньше чем у меня! Мы с Джеймсом тебе сто раз объясняли: то, что раз в месяц ты становишься пушистым комочком, не убивает в тебе человека! — Но я могу навредить близким! — Если не захочешь — не навредишь. — Но Сириус… Пожиратели стали ещё больше ненавидеть Тонксов из-за того, что Дора связалась со мной. — Опять двадцать пять… Римус, вот скажи мне, какая разница Белле ненавидеть предательницу крови, вышедшую замуж за магглорожденного, опозорившую их благороднейшее и древнейшее семейство или предательницу крови, вышедшую замуж за маглорожденного, опозорившую их благороднейшее и древнейшее семейство с дочкой, вышедшей замуж за оборотня? Она в любом случае хочет их убить! А так, в критический момент хоть ты будешь рядом, чтобы, если что, спасти их… — — Ну я не знаю, Бродяга, всё равно, я приношу Доре только одни проблемы… — Ты принёс её ребёнка, Луни. Это самая большая радость для девушки — иметь ребёнка от любимого человека. — Но она сама ещё до конца не понимает, с кем связалась… — Ты думаешь, лучшая ученица в Аврорате может не понимать таких вещей? Тем более, если бы ты был опасен, Грюм бы ни за что тебя к ней не подпустил. Оба замолчали, обдумывая разговор. — Мы должны вернуться в Нору, нас, наверное, уже потеряли, — первым подал голос Сириус. — Иди, я хочу побыть один, — отозвался Римус. — Только не задерживайся надолго, — друг похлопал его по плечу и трансгрессировал. Когда он оказался в Норе, выяснилось, что с Тедом всё хорошо — наученная горьким опытом Молли быстро поставила его на ноги, но некоторую слабость Тонкс ещё ощущал, поэтому они решили остаться у Уизли до вечера. А когда Тонкс ночью перешагнула порог своей комнаты, чтобы уже наконец-то лечь спать, она обнаружила на столе сложенный вдвое лист бумаги. На нём аккуратным почерком Римуса было выведено:

Дора, я не хочу подвергать тебя опасности, поэтому я ухожу. Пожалуйста, не пытайся найти меня, позаботься о ребёнке. Надеюсь, он ничего от меня не унаследует. Оставайся у родителей. Береги себя. Римус.