Оборотни тоже заслуживают счастья

Теперь совместная жизнь Люпинов и Уизли стала ещё веселее. Стоило Флёр чего-нибудь захотеть (самое безобидное — рождественский пудинг, в который непременно должны были быть добавлены креветки), в Тонкс тут же просыпалась женская солидарность и через пять минут они хотели это уже вдвоём. В обратном порядке это тоже работало — француженка тоже поддерживала все желания подруги, и они вместе страдали по каким-нибудь ананасам в карамельном сиропе. Римусу с Биллом оставалось, обреченно переглядываясь, по всей Англии искать очередные желания жен. Иногда к ним заскакивали близнецы, выступая персональными клоунами девушек — они, кстати, были первыми, кому поведали о перспективе появления племянников. Когда же узнала Молли, дом чуть не затопило слезами счастья — миссис Уизли долго не могла успокоиться, обнимая невестку и поглаживая её ещё плоский животик. А через сутки предоставила полный список того, что надо купить к рождению ребенка, с указанием адресов магазинов, где это можно найти. Но с этим было решено повременить — ситуация в стране стала слишком опасной. Пожиратели полностью взяли Министерство под свой контроль — теперь там сложно было найти не завербованного человека, а все высшие посты заняли люди Волан-де-Морта. Тонкс даже обрадовалась, что вовремя сбежала оттуда. В Хогвартсе тоже происходило непонятно что — по рассказам Джинни, новые преподаватели Кэрроу даже не скрывали своей лояльности к Тёмному Лорду. Они не пренебрегали никакими методами наказаний, зачастую заставляя старшекурсников отрабатывать Непростительные заклятия на провинившихся малышах. После Рождества Молли так распереживалась, что вообще не хотела отпускать туда дочь, но, обсудив всё, они решили, что там всё-таки немного безопаснее, чем в той же Норе. Слуги Лорда отрывались на всю катушку нападая на магглов и маглороженных, и, казалось, их уже никто не может остановить. В связи с этим в конце февраля произошла одна история, окончательно выбившая Люпинов из колеи. Тонкс уже было сложно нормально передвигаться по дому — шел восьмой месяц беременности — не говоря уже о трансгрессии. Поэтому родители сами забегали к ним на огонек, иногда прихватывая домашней еды. Они всё переживали, что дочь во время беременности плохо питается, и всячески пытались её откормить. И вот в один холодный февральский вечер Тед с Андромедой сидели на кухне коттеджа «Ракушка», обмениваясь новостями с молодыми семьями. — Мистер Тонкс, слышали о двух нападениях на маглов вчера недалеко от Лондона? — К сожалению, да, Билл, — ответил Тед, нарезая запечённую индейку. — Это уже ни в какие ворота не лезет. — Что с ними сделали? — спросила Нимфадора, пытающаяся достать посуду с верхних полок. — Дорогая, я отказываюсь это тебе рассказывать, просто поверь мне на слово. — Ну ладно, — согласилась девушка. — Не удивлена. — С каждым днём происходит всё больше и больше нападений, и с каждым разом всё более жестокие, — глухо произнесла Андромеда. — Пожиратели отрываются на полную катушку. — Кстати, по поводу нападений. Дора, позови, пожалуйста, Римуса, мы с мамой хотели с вами поговорить. Тонкс удивленно взглянула на родителей, но ничего не сказала, просто послушно встала и вышла в гостиную, где сидел, углубившись в чтение, Римус. — Дорогой, — девушка обняла его сзади и поцеловала в щёку. — Оторвешься ненадолго? — Что случилось? — Родители хотят с нам поговорить, попросили тебя позвать. — Да, конечно, — Люпин поднялся с кресла. — Идём. Они вместе вернулись на кухню, где их уже ждали Тонксы. Они оба были чем-то обеспокоены и напряжены, а Билл тактично смылся. — Так о чем вы хотели поговорить, мам? — Дора, сядь пожалуйста. Не на шутку перепугавшись, девушка опустилась на ближайший стул. Римус стоял рядом. — Нимфадора, Римус — начал Тед. — Я думаю, нет смысла рассказывать вам, что сейчас творится в стране. — Маглорожденных преследуют, пытают, убивают, — продолжила за него жена. — Мне кажется, я понимаю, к чему вы клоните, — задумчиво произнес Люпин. — А теперь можно для особо одаренных? — проворчала Тонкс. — Дора, я собираюсь уйти, — вздохнул Тед. — В смысле? — сначала не поняла девушка. — Куда? — Я отправлюсь в бега, чтобы не подвергать опасности твою мать, вас и родителей Римуса. — Папа! Нет! — Дора подскочила со стула. Римус тут же усадил её обратно. — Тише, тише, тебе нельзя нервничать. — Пожалуйста, скажите, что это шутка, — в глазах девушки уже стояли слезу. — Родная, всё будет хорошо. Я вернусь, обещаю. Всегда умеющая контролировать эмоции Андромеда стояла за спиной мужа, потупив взгляд. Видимо, ей тоже нелегко далось это решение. Тонкс уткнулась в плечо Люпина. — Я уйду сегодня ночью, хотел попрощаться, — негромко добавил Тед. — Нам пора. До скорого, дочь, — он крепко обнял Нимфадору. Та уже плакала, не скрываясь. Тед пожал Римусу руку и, обняв жену за талию, вышел в прихожую. Через минуту хлопнула входная дверь и раздался хлопок трансгрессии. Римус дал жене выплакаться, а когда её всхлипы прекратились, а рубашка на груди даже стала подсыхать, не поливаемая новыми слезами, он тихонько отстранился и посмотрел ей в глаза. -Дора, родная, с ним всё будет хорошо. Он же обещал вернуться. Девушка прикрыла глаза. — Я верю. Папа меня никогда не обманывал. С того дня атмосфера, царившая вокруг, стала ещё напряженней. Андромеда, потеряв свою опору в лице Теда, с каждым днём, казалось, всё больше угасала. Окружающие уже забыли, когда в последний раз видели её улыбку — выражение тоски стало для неё привычным. Единственное, ради чего она держалась, была её дочь. Нимфадора тоже нелегко переживала добровольные скитания отца и часто грустила. Шёл март месяц, вынашивать ребёнка становилось все сложнее. Они с Римусом заранее договорились, что не хотят знать пол ребенка, и не будут заранее выбирать имя — когда он или она родится, тогда видно будет. Но чем ближе были роды девушки, тем беспокойней становился Римус — переживания по поводу возможной передачи ликантропии ребенку сводили его с ума. Дора, как могла, поддерживала мужа, — она то была уверенна, что ничего подобного не произойдет, — но практически безуспешно. У Римуса свои тараканы в голове, и никто не сможет его переубедить, пока он не увидит всё своими глазами. В конце марта Билл предложил позвать Сириуса на ужин. Блэку тоже было нелегко находиться одному на площади Гриммо, поэтому он соглашался на всевозможные авантюры, постоянно подвергая свою жизнь опасности и тем самым подогревая свой интерес к жизни. Удивительно, что несмотря на это, он еще не получал серьёзных ранений и вообще всегда выходил сухим из воды. Римус, конечно, периодически составлял ему компанию, но с каждым разом старался всё меньше и меньше рисковать, дабы полностью посвятить себя семейной жизни. Они с Тонкс очень переживали за душевное состояние любимого Бродяги, поэтому с радостью согласились на предложение Билла. Сириус не заставил себя долго ждать, и явился в тот же вечер, да ещё и с свежеиспеченным тортиком. В последние пол года у него появилась ещё одна страсть — кулинария. Вечер обещал быть спокойным и чудесным — они все вместе сидели на кухне и пили чай, расхваливали кулинарные таланты Блэка и, казалось, на время забыли, что за окном война. Но когда все в очередной раз зашлись хохотом после рассказа Сириуса о выходках Клювокрыла, Тонкс, тихонько сползающая под стол от смеха, удивленно ойкнула, а потом уставилась на свой живот. — Кажется, началось. Я рожаю!