парень с табличкой.

Ночь без сна оказалась тяжелым испытанием. Я не спал всю чёртову ночь, а буквально через три часа я должен буду сесть в душную электричку с огромным количеством подростков и отправиться в 《Дорогу Юности》. Сколько раз мы смеялись с названия этого лагеря с Деном? Да дохуя. Я оглянул свою комнату печальным взглядом. Как бы это место не казалось мрачным и страшным, это было мое место. И уезжать сейчас отсюда в какой-то непонятный номер и жить там, непонятно с кем - мне дико не хотелось. Взяв чемодан за ручку, я вышел и прикрыл дверь. В коридоре уже стояла мать и перебирала документы, что-то бубня под нос. Я присел и начал обуваться. — Руслан, ты специально это делаешь? — спустя некоторое время, с осуждением в голосе произнесла она. Я проигнорировал её слова, продолжая шнуровать обувь с такой же скоростью. — Боже, эти мужчины, — она вышла из квартиры с моим чемоданом и стала ждать меня уже за порогом. Когда со всем было покончено, я посмотрел на маму с серьёзным выражением лица и произнес: — Надо посидеть на дорожку, — и присел на пуфик, который стоял у нас в коридоре около комода и, не удержавшись, прыснул от смеха. Мама уже с нескрытой злостью посмотрела на меня и, снова зайдя в квартиру, схватила меня за локоть и потянула на себя. Я встал. — Пошли уже, — грубо бросила она и выпихнула меня из квартиры, а я только усмехался. В лифте я снова начал волноваться, вспоминая, о чём я думал ночью. Я думал о своём будущем отряде, о вожатых и о порядке, который будет там. О том, что меня не примут, я боялся в последнюю очередь: всё-таки, со мной едет Ден, да и одиночества я особо не боюсь. Особой причины бояться, вроде бы и не было, но я сильно переживал. Мама легко припарковалась и вышла из машины. Я последовал за ней и взял из багажника свой чемодан. Вещей я взял, кстати, достаточно. Футболки, пара шорт, джинсы, штаны и конечно же, худи. Худи - вещь до безумия нужная и удобная. За день до отъезда я купил баночек пять энергетиков, в надежде, что этого мне хотя бы на первое время хватит. Уже в здании я прошёл какой-то очередной осмотр у старого мужика и принялся ждать Дена. Буквально через десять минут мне позвонил Денис, спрашивая, в какой вагон я записался. И я, ответив ему, стал осматриваться. Кстати, путевка ему далась не так-то просто. Пришлось искать людей, кто перепродаст эту путевку, потому что их уже не выдавали к тому времени. Таких людей оказалось ничтожно мало, но, буквально за месяц до начала лагеря, нашёлся человек, готовый отдать путевку. Естественно, я обрадовался, но виду не подал. Спустя некоторое время я заметил Дениса, который радостно и яро махал мне рукой в знак приветствия. Сколько же в нем энергии? — Здарова, братан, — поздоровался с улыбкой на лице Шмальц. — Привет. Мы пожали друг другу руки и уселись на какие-то железные стулья, как в зале ожидания в аэропорту. — Ты с мамкой-то хоть нормально попрощался? Моя даже слезу пустила, — рассмеялся друг, начиная рассказ. А я погрузился в свои мысли, совсем не слушая о чем он говорил.

***

Когда мама вышла из машины, и когда я уже собирался направиться в сторону здания, она обняла меня и сказала: — Русь, пожалуйста, будь там аккуратнее! Это лагерь, это не бабушка, когда я могу в любой момент приехать. Там ты в какой-то степени без присмотра. Я очень переживаю и надеюсь, что глупостей ты не наделаешь, — на этих словах она немного отвернулась, видимо, чтобы смахнуть слезы. Мама и не думала, что я часто вижу, как она плачет из-за моих поступков в школе, да и вообще поступков, в целом. — Ма, да не переживай ты так, всё в порядке будет, — попытался успокоить её я, немного отстраняясь. — Я буду звонить. Она отошла от меня и улыбнулась. — Ну ладно, Русь, я тогда поеду. Дойдешь сам? — и после моего кивка она продолжила, как будто и не было никаких слез. — Документы у тебя в кармане портфеля. Удачной дороги, — и, открыв дверь машины, села, а после завела её.

***

— ... Ну, а твоя как? — спросил Денис. — Да нормально, мы просто попрощались. Друг кивнул и спросил: — А когда мы отправляемся-то? Как только сядем, я лягу спать. Всю ночь валялся, ворочался, думал и думал о лагере, так и не уснул. Надеюсь, там будут красивые девочки. Я рассмеялся, и съязвил: — Тебе-то только о девочках и думать. Я, кстати, тоже всю ночь не спал. — Ого, ты что, тоже переживал? — совсем не заметив моей неудачной шутки, спросил Денис. — Нет конечно, просто видосы смотрел, — соврал я. — Сейчас я буду называть номер вагона, и вы должны будете подойти к человеку, на которого я вам укажу, — разнесся по всему зданию женский голос в мегафон. — Слушай, братан, какой у нас вагон? — с тревогой в голосе спросил Денис. — 8, — просто ответил я. — Я что-то волнуюсь, — произнес он. — Да ладно тебе, если что, то мы попросимся жить вместе или что-то типа того. Проще говоря, не парься, — спокойно произнес я, хотя сам я немножко переживал. — Вагон номер восемь, — произнес женский голос, и мы переглянулись. — Вагон под номером восемь подходит к парню, стоящему около стойки регистрации. Он держит табличку в руках, — и повторив все это раза три, она переключилась на другой номер вагона. — Блять, — выругался я. — Ден, ты видишь его? Передо мной стоит парень ростом под метр восемьдесят, которого я ниже и, естественно, ничего не вижу. — Да-да, я заметил. Сейчас бы только пробраться, — на выдохе проговорил он, потому что его зажали два парня по бокам, и я усмехнулся, хотя у самого ситуация была не лучше. Всё же, Денис высвободился, и я пошел за ним. Сколько же тут детей. От совсем мелких до ребят постарше нас. Мелкие путаются под ногами, отчего приходится смотреть под ноги, а не на какого-то там парня с табличкой. Да и вообще, я уверен, что и не парень это вовсе, а тридцатилетний мужик, который решил поглазеть на маленьких девочек. Я сразу начал мысленно представлять его, и мне стало неприятно, хотя я его и не видел ни разу. Не знаю, чего я так обозлился на всех и на всё. Хотя, отчего же мне не знать! Крики детей, которые бегают и пытаются пробраться, напрягают меня и выводят. Наконец, спустя пару минут, мы высвободились из этой толкучки и оказались у стойки регистрации. Первым делом я оглядел ребят, которые будут со мной в одном вагоне. Среди них были дети примерно от тринадцати лет до моих ровесников. Тут я перевел взгляд на парня с табличкой, и сказать, что я удивился - ничего не сказать. Парень с табличкой оказался парнем, который был не старше и двадцати двух. Широкоплечий и высокий красавчик держал табличку с номером "8". Цвет его волос заставил меня улыбнуться. Фиолетовый цвет немного подсмылся, и были видны темные корни. Его улыбка в 32 зуба была такой искренней, что мне хотелось смотреть только на его улыбку. Мои карие глаза нашли его карие, и наши взгляды пересеклись.