парень с табличкой.

— Что-то я волнуюсь, — с тревогой в голосе произнесла наша вожатая, Даша. Сейчас мы должны были представить наш отряд, и станцевать какой-то там танец, в постановке и выступлении которого я не участвовал. — Да ладно тебе, Даш, — подал голос Юлик, приобнимая ту за плечо. Эта картина въелась мне в память. Его сильные и красивые руки, обнимающие хрупкие плечи девушки. Хотелось просто подойти, убрать его руки и отвести Юлика куда подальше от неё.《Что, блять, за странное чувство?》 Стараясь не смотреть в их сторону, я бегал глазами по крыльцу здания. Дети, взрослые. 《Почему они едут в эти лагеря? Что их так тянет сюда?》 Из моих раздумий меня вывела рука, которая оказалась на моем локте. Не ожидая такого, я резко развернулся и попятился назад. — Эй, Русь, — милым голосом произнесла Алиса. — Ты чего так испугался? — Да ты пиздец как неожиданно подошла. Слово за слово, у нас завязался диалог, который продолжился бы и дальше, если бы к нам не подошел Вова. — Э-э, слушай, Лис, — начал он. — Ты это, извини меня. — За что? — непонимающе и с улыбкой произнесла она. Парень выпучил глаза, промычал что-то по типу «Забей» и скрылся в толпе ребят. — Он странно себя ведёт, ты заметил? — смотря вслед Вове, спросила Алиса. — Ты ему, как мне кажется, нравишься, — задумчиво ответил на её вопрос я. Девочка удивленно посмотрела на меня, и щеки её стали розовыми буквально за пару мгновений. — Ой, Русь, знаешь, — с запинкой сказала Алиса. — Я никому никогда не нравилась, да и причины испытывать ко мне симпатию я не вижу, — с каждым словом она краснела всё больше и больше, что делало её еще милее. Я улыбнулся и потрепал её за волосы. Что-то в ней чувствовалось такое родное и близкое. Она стала мне как сестренкой, что ли. — Ого, — со свистом к нам подошел Шмальц. — Руслан, а ты время зря не теряешь? На эти слова девушка отреагировала очередной порцией краски на её щеках, а я, в шутку ударив друга по плечу, отошёл. Я сел на лавочку и стал ждать, когда наш отряд будет выступать, чтоб посмотреть на этот стрёмное выступление. Честно признаться, отряд у нас был хуевый, номер - ещё хуже. Вдалеке я заметил знакомую фигуру, что приближалась ко мне. Я сразу понял, кто это, поэтому вскочил и направился в противоположную сторону; на площадку, окружённую деревьями. Этого парня сейчас видеть никакого желания нет. В голове сразу всплывает картинка его рук, так нежно обнимающих Дарью, и мне сразу хочется сломать что-нибудь. Его руки, к примеру. Я встал у дерева и облокотился на него спиной. 《Сигарета бы сейчас не помешала, так ебано чувствую себя.》 Курил я нечасто, даже редко. Когда уже нет сил чувствовать себя паршиво, а внутри настолько пусто, что выход есть только один - заполнить пустоту хоть как-нибудь. Заполнить эту пустоту можно лишь алкоголем и сигаретами, но алкашку я не переношу, так что приходиться баловаться никотиновыми палочками. Я прикрыл глаза и представил свою родную комнату и то, как в ней было по-приятному неприятно. Не знаю, что это за чувство, но тебе хочется находиться в этой ненавистной комнате, или понежиться на этой ненавистной тебе кровати ещё немножко. Представил, как я жадно глотаю энергетик, как закуриваю сигарету за школой. И мне так хорошо на душе. Я ненавижу эти вещи, но я так привык к ним, что не осознавая, влюбился в них. — Почему ты убежал? Снова мелкая дрожь из-за его голоса, хотя, может, не из-за голоса вовсе, а из-за мороза. Я стою в одних шортах и футболке и меня потряхивает. — А что? — не открывая глаз, отвечаю Юлику. — Ты замерз, — слышу его шаги, слышу то, как хрустят ветки под его ногами, и открываю глаза. Картина перед глазами заставляет меня шумно сглотнуть: ты снимаешь толстовку, и остаешься в одной футболке. Казалось бы, что в этом такого. Но когда ты поправляешь свои цветные волосы, я сглатываю вновь и не понимаю, что со мной происходит. — Бери, — Юлик протягивает мне свою толстовку. Соблазнительно и неправильно. Я отказываюсь. Не хочу понимать, что это значит, но чувствую, что если надену это ебаное худи, то что-то пойму. — Я сказал надень, заболеешь еще. А я, всё-таки, хороший вожатый. Ты подходишь ближе, и я, оценивая ситуацию, отхожу и грубо кидаю напоследок: — Не надо. Разворачиваюсь и топаю обратно в толпу, оставляя тебя одного. Какое-то неприятное ощущение в груди. 《Если бы я надел её, то почувствовал бы твой аромат, закутался бы в худи и утонул бы в его размере. Я еблан, раз такие странные мысли посещают мою голову каждый раз, когда я смотрю на тебя》 Один день. Один, сука, день, потребовался мне, чтобы я что-то почувствовал к парню с табличкой. Почувствовал, но не признал.