парень с табличкой.

В тот день наше выступление прошло очень даже неплохо, и мы заняли второе место. Уставшие, мы выслушали речь ведущих, которые рассказывали нам о "чем-то важном", и из всей этой болтовни я разобрал лишь то, что дискотеки начнутся с завтрашнего дня, и для старших отрядов они будут длиться до десяти вечера, несмотря на то, что отбой у нас в девять. Даня мне уже рассказывал о том, какая там играет музыка, но думаю, будет неплохо сходить туда разок, так, чисто по приколу. Как только мы пришли с сонника, наши вожатые позвали нас на наше место, чтобы провести свечку. Что это такое, я узнал, опять же, от Шмальца. Это было небольшое "собрание" отряда, на котором мы обсуждали либо то, как прошел этот день, что нам понравилось, а что нет. Либо нам задавали какой-нибудь вопрос, на которые все в основном старались придумать оригинальный ответ, аргументируя его цитатами из ВК. Мы уселись в круг, а по середине нашего скопления горела одинокая свечка. Я не чувствовал какой-то атмосферности, но я видел, как горят глаза у остальных, и мне стало как-то странно на душе.《Почему я этого не чувствую? Я такой же, как и они, но почему же..?》 — Итак, — тихо-тихо произнесла Даша, смотреть на которую у меня по-прежнему не было желания. — Объясняю для тех, кто не знает правила: мы передаем игрушку по очереди, которую я принесла, и даем ответ на какой-либо вопрос, а если кто-то из вас согласен с отвечающим, то вы должны пошуршать или что-то типа этого, — она задумалась, но продолжила. — Допустим, пошаркать по ковру. Тема нашей первой свечки была индивидуальность. Я уже знаю, что услышу от абсолютного большинства: все мы индивидуальны, у каждого свой внутренний мир, и все мы разные. Я же, напротив, думал совершенно иначе. Некоторые ребята ничего не говорили, лишь передавая игрушку дальше. Среди них был и я. Нет желания тратить своё время, которое я мог бы потратить на принятие душа. — Ты не хочешь порассуждать с нами, Руслан? — голос женщины заставил меня сжать руки в кулаки, чтобы не нагрубить ей лишний раз, хотя так хотелось. Сегодня я слишком устал, оставлю пару едких фраз для неё на завтра. — Милочка, — она обратилась к Алисе, которая сидела рядом со мной. — Отдай ему игрушку, я хочу послушать, что он скажет. Я посмотрел на единственного человека, от которого надеялся получить помощь, но Юлик сидел и смотрел прямо мне в глаза. Лишь при свете одной маленькой свечи, я мог заметить тот огонь, что полыхал в его глазах. — Я обязан отвечать? — угрюмо спросил я, всё-таки надеясь на исключение ради меня. Ответа я не услышал, поэтому я и сказал, что действительно думаю: — Вы все говорите о вашем единственном и неповторимом внутреннем мире, — начал я, всё также смотря в глаза парню. — Да какие же вы разные? Каждый подстраивается друг под друга, при этом теряя эту вашу.. — я выделил последние несколько слов. — индивидуальность. И как вы можете говорить об этом, когда ведете себя абсолютно не соответствуя своему ответу. До ужаса глупо. Минутное молчание, которое меня абсолютно не напрягало. Я смотрел лишь в его глаза, пытаясь понять хоть что-то. В надежде узнать то, о чём никто не знает. Первым человеком, что потёр ладошкой о ковер, была Елена Павловна. Остальные подтянулись после, но лишь один человек всё также смотрел на меня. Но только у одного человека во взгляде я заметил то понимание, в котором так нуждался. Наконец, это глупое мероприятие закончилось, и я уже собирался встать, как мою руку обхватила чья-то маленькая ручка. — Рус, ты сказал очень правильные вещи. — Подъём! — кричал мужской голос в коридоре, открывая каждую дверь комнат, в которой жили мальчики. И в нашу комнату зашёл Юлик. Пересекаться с ним мне не хотелось; после вчерашних моих выходок я чувствовал дикое смущение перед парнем и показывать этого не желал. Поэтому я встал еще до того, как он оказался в дверном проеме, и уже стоял в ванной, и чистил зубы. Мои волосы растрепаны, а лицо сонное, так как я проспал всего часа три. Всю ночь я ворочался на кровати, обдумывая своё странное поведение. И этой ночью я впервые подумал, а как там моя мама. Дверь в ванную открылась, и я развернулся, притаив дыхание. — Сука, Кашин, — прошипел я. Досада, словно кошка, заскребла на сердце, и я пристыдился собственных мыслей. Я хотел, чтобы это был кто-то другой? Даня недовольно хмыкнул и подошел к раковине. — Это пизда, братан. 《Когда мы уже стали братанами?》 — Чё там? — без особого интереса спросил я. — Да этот вожатик, сука, — я сразу начал вслушиваться. — Разбудил своим ором. Я проебал всю ночь, тупо валялся. Где этот Леша? — Та же хуйня, еле глаза сомкнул, — я сплюнул. Даня взял зубную щетку и начал чистить зубы вместе со мной. Мы оба стояли в футболках и боксерах, и с кислой миной проделывали утренние процедуры. Дверь в ванную вновь открылась, и я раздраженно развернулся со словами: — Сука, Шмальц. Давай ещё ты в эту крохотную.. — не успел закончить я, как понял, что передо мной стоит вовсе не Денис. Передо мной стоял Юлик, и дыхание сразу пошло по пизде. Тело в который раз пробила мелкая дрожь, как только я взглянул в его глаза. Выглядел он как всегда замечательно: голубой свитшот и темно-синие джинсы, что выглядело очень привлекательно. — Сколько раз тебе можно было говорить, чтобы ты следил за своим языком, Руся, — произнес он. — Тебя уже пора наказывать, — парень усмехнулся. Моё имя, что он произносил своими манящими губами, казалось мне уже каким-то другим. А то, что он сказал в конце, - просто невероятно. Слово "наказывать" прозвучало в моем воображении настолько пошло, что я громко сглотнул. 《Какого хуя?..》 — Что ж, — он оглянул меня взглядом и остановился на моем не до конца одетом теле, немного задерживая взгляд. — Давайте быстрее, ребят. Скоро зарядка, — хриплым голосом произнес, а после вышел из комнатки. 《Что это, блять, было?》 — Реально, чувак, давай резче, — вывел из раздумий меня голос Дани, и я продолжил умываться. — Сегодня накрывать вам буду я, — голос парня нравился мне с каждой секундой все больше и больше. — А чё Елена Павловна не накормит нас снова? — подал голос Даня. — Да пошла она, — зло усмехнулся я, за что получил легкий подзатыльник от Юлика. Мурашки, к которым я уже привык за столь короткий срок, приносили мне удовольствие. Чувствовать его руки на себе (неважно - где), просто чувствовать это - нереальный кайф. Раздражает лишь то, что я не понимаю, что за хуйня творится. Выводит, но забывается в тот же миг, когда его карие глаза хищно смотрят на меня. А потом я вновь задумываюсь. — Руслан, я добрый, но до поры до времени, — серьёзно произнес он, заглядывая в мои глаза. В них читалось какое-то желание и то, чего я так и не смог понять. А так хотелось бы. Я снова засмотрелся и снова постыдился. Я начинаю привыкать к странным и непривычным ранее для меня вещам. И я просто, блять, не понимаю то, что сейчас происходит. Почему мне так хочется почувствовать прикосновение его рук ещё не раз? Почему я не могу терпеть то, как он касался вчера Даши и то, что я хочу это забыть, словно страшный сон. Сука, почему? На столе стояла манная каша, которую я так любил. Но мысли, которые не давали мне покоя, каким-то образом отбивали аппетит. — Руслан, почему ты не ешь? — друг явно проявлял излишнюю заботу. Денис смотрел на меня с беспокойством во взгляде, и я признателен за такое отношение к себе. Честно, понятия не имею, чем и как я заслужил друзей вообще? — Аппетита нет совсем, — просто ответил я. — Ты и вчера мало поел, — уперто продолжал друг. Я начинаю закипать. Конечно, я понимаю, что он это делает потому, что он дорожит нашей дружбой и хочет заботиться обо мне, но сейчас я просто не в силах принять такой дар, как забота близкого человека. На любую попытку человека сделать хоть что-то хорошее для меня, я реагирую агрессивно и злобно. Так уж вышло. — Да ну всё нахуй, — бросил я, вставая со своего места. Я быстро вышел из столовой и направился куда-то, сам не зная куда, сам не зная, зачем. Мои мысли делали больно не только мне, но и окружающим. Я неосознанно говорил те вещи, которые не следовало бы. Всё раздражало сейчас. Улыбки детей, которые ещё не познали всего говна этой жизни, эти ебаные мысли, этот чертов Юлик, что не хотел выходить из моей головы, из моих мыслей. Мне нужно забыться. Здесь и сейчас. Неважно, что это будет. Сигарета или алкоголь. Мне просто по-непонятному страшно. Я не понимаю, какого хуя происходит со мной. Зачем я сюда приехал? Я оказался на крыльце лагеря. Услышав шаги за спиной, я не стал оборачиваться. Мне абсолютно похуй, кто это, и с какой целью этот человек тут. Раньше внутри меня заполняла лишь злость и ненависть. Сейчас в моей чёрствой душонке появилось ещё место для непонимания и какого-то странного болезненного чувства, которое заставляло меня захотеть взять пачку сигарет в руки, а после затянуться. — Руслан, Денис сказал мне, что ты убежал, — это единственный голос, что заставил меня именно в эту секунду забыть о том, что так гложило меня сейчас. Я развернулся и увидел запыхавшегося Юлика, который стоял так близко, но я боялся дотронуться его. Я боялся что-то почувствовать. Боялся, что мне это понравится. — Что-то произошло? — заметное беспокойство я увидел в его карих и таких красивых глазах. Я не думаю, что устану повторять, насколько он красив. Не знаю, что ответить этому человеку. Я не знаю, могу ли я ему доверять. Но я знаю, что хочу. — Я.. — начал уж было свою речь я, как остановился, осознавая: 《Нельзя.》 Каким бы огромным не было моё желание просто рассказать ему обо всём: о школе, об одноклассниках, о маме, которую я действительно люблю и о нём же. О том, что я ничего не понимаю и мне просто страшно. Но я не стану. Никогда. — Ты не хочешь мне довериться? — замечая мою запинку, спросил Юлик. Я вновь промолчал, не в силах выдавить из себя хоть что-то. Вожатый понял. — Понятно, — грустная улыбка поселилась на его лице. — Знаешь, мне кажется, каждому человеку когда-то помогали.. — он выдержал недолгую паузу, делая шаги ко мне на встречу. С каждым шагом он был ближе и, когда расстояние оказалось ничтожно малым, я не отошёл. Я просто стоял на месте, пытаясь выровнять сбившиеся дыхание. — Простые объятья, — закончил он, заключая меня в обнимашки. В который раз я забываю, как правильно дышать? Я по-детски зарылся носом в его свитшот и прильнул поближе. Его запах запомнится мне надолго; я знаю это. Такой нужный и приятный, что я в который раз пожалел, что не надел тогда его толстовку, которую он так упрямо предлагал мне. Вдохнув сей прекрасный аромат вновь, я словно очнулся: какого хера я творю это? Резко отпрянув, я уловил его быстрый взгляд на себе. — Ладно, — прокашлялся он, видимо, не ожидая этого от себя так же, как и я не ожидал от себя такого. — Пошли в столовую, ты не поел. Согласившись, я направился за Юликом по коридорам лагеря. — Братан, я конечно привык к твои закидонам, — недовольно начал Денис, когда я всё-таки вернулся в столовку. — Но я всё-таки волнуюсь, — он устало потёр переносицу между глаз, что я на секунду поверил в этот спектакль. Мой смех словно заполнил всё помещение. Через секунду смех друга уже обращал на нас постороннее внимание. Я знаю, что Шмальц никогда не скажет так. Он так думает, но не скажет. Хоть я и смеялся искренне, я параллельно думал о словах Юлика и о нашей недолгой близости. Узел, образовавшийся в животе, который так приятно тянул, волновал меня в первую очередь.