Песнь Испытаний

      Лес был полон звуков. Никогда эта древняя, как сам мир, чаща, не принимала столь многих, из далеких краев. Сидевшая под сенью могучего дуба эльфийка досадливо поморщилась, когда до ее слуха донесся громкий смех со стороны опушки. Открыв глаза, она потянулась, изгоняя напряжение в мышцах и, опершись на посох, поднялась на ноги. Смех тут же стих, но его эхо еще долго гуляло меж деревьями, пока та шла к источнику звуков.       — Присаживайся, Мерриль, — сидевший у костра пожилой эльф вскочил с места, приветствуя ее, но поймав взгляд холодных глаз, тут же исправился, почтительно склонив голову. — Простите, Аша Гилана.       Его изможденное лицо и забитый взгляд кричали о том, что всю свою жизнь он прожил под людской пятой, слугой или чернорабочим. Остальные эльфы так же поспешно встали, склоняясь в глубоком поклоне. Женщина покачала головой, в ее зеленых глазах мелькнула жалость смешанная с презрением. Столько работы еще предстоит! Сколько времени понадобится, чтобы вернуть этим овцам гордость и изгнать из них эту рабскую покорность, поколениями впитываемую с молоком матерей. Но именно ради этого они тут и собрались.       Лучшего места для лагеря трудно было придумать. Дикий лес у подножья Морозных Гор никогда не привлекал внимания людей. Единственная людская деревенька Хонлит была покинута многие годы назад, еще во времена Пятого Мора, а купеческие караваны всегда предпочитали более спокойные маршруты, опасаясь набегов варваров-хасиндов. Бывшая Первая, неудачница, повлекшая своими необдуманными действиями гибель Хранительницы и всего клана, теперь она стала поводырем для этих изможденных, забитых существ. Ведущая. Эльфийка печально усмехнулась, глядя в пылающее пламя костра.       — Ничего страшного, леталлин, — произнесла она, натужно улыбаясь.       Эльфы почтительно расступились, предлагая ей место у огня. Ведущая, мгновение помедлив, кивнула, принимая приглашение. Ей сразу же вручили простую деревянную миску и ложку. Старая эльфийка, одетая в потертую робу то ли лоточницы, то ли служанки, налила ей суп. Уже вечерело и, если верить сообщениям, скоро должна была прийти следующая партия идущих на запад бывших эльфинажцев, которым понадобится еда, вода, место для ночлега. И всем этим приходилось заниматься Ведущей с небольшой помощью нескольких долийцев.       Разговоры, стихшие поначалу, начались вновь. Эльфы делились своими впечатлениями от путешествия, о чем-то спорили. Женщина не вслушивалась в болтовню, бессознательно работая ложкой и полностью сосредоточившись на раскинутых ею по всей восточной части леса сторожевых заклинаниях. Однако слова, сказанные молодым эльфом, привлекли ее внимание.       — …распустили. Хорошее же дело делали, чего шемленам не понравилось?       — Да кто их разберет? Может, гном во главе не пришелся ко двору, может просто испугались. Инквизиция была силой, верно я говорю, Эндел? — эльф, одетый в плохо сидящую на нем кожаную броню, толкнул соседа локтем.       — Была да сплыла, — хмыкнул тот, потирая ушибленное место. — Как этого Корифея убили, так нужда в ней пропала. Конечно, спасибо им, что разрывы закрыли, но на что они еще годны?       — Историю не знаешь? Веру в этого «создателя» насаждать, — презрительный плевок в сторону многое говорил о том, что думал эльф о людском боге. — Навидался я этого. Пропихнул этот «вестник» свою девку в Верховные жрицы, ходил такой важный, глядел на всех свысока, даром, что роста мне по пояс.       Мерриль покачала головой. Ее старый друг был рядом с Инквизитором, пройдя с ним через все бои, и в коротких письмах описывал Ориста Кадаша — так звали Инквизитора — каким угодно, но не высокомерным. Хотя, может быть, свою роль сыграла и гномья солидарность. От Варрика уже давно не было вестей, с того самого письма, которое разбило жизнь Мерриль на две половины: до и после. Гибель Хоук и повлекла за собой череду событий, приведшую ее, в конечном итоге, в этот лес. Воспоминание о любимой больно сдавило сердце. «Не волнуйся, родная, — с усмешкой сказала тогда Мариан, заправляя локон волос ей за ухо. — Я туда и обратно, не успеешь даже соскучиться».       Когда Мерриль спросила, зачем ей вообще ехать на край света, Хоук, став серьезной — что бывало с ней очень редко — ответила: «Корифей это моя проблема. Я знаю о нем больше, чем кто-либо». Она ушла, оставив после себя запах цветов, горящие прощальным поцелуем губы и дыру в сердце, растущую с каждым днем, проведенным в разлуке. А когда посыльный передал эльфийке письмо со страшной вестью, сердце Мерриль обратилось в камень. Она покинула Киркволл в тот же день, забрав с собой только подаренное любимой кольцо и неработающий элювиан. И когда тот вспыхнул белым светом и из него вышел Бог, она была готова.       — Вы служили в Инквизиции? — спросила Мерриль.       Ее голос, отстраненный, холодный, заставил всех замолчать. Эльф в броне сглотнул, опасаясь встречаться взглядом с жестокими зелеными глазами Ведущей, но все же ответил:       — Н-нет, Ведущая. Мы с другом, — голова его слабо дернулась, указывая на соседа. — Возили им снедь всякую. Брюкву, картошку, пшеницу…       — И что рассказать можете?       — Брюкву они неохотно брали, а вот с картошкой… — но поняв, что это совсем не тот ответ, который ждала женщина, поправился. — Ну, они действительно хорошее дело делали. Войну магов и храмовников остановили. Мне рассказывали, что Инквизитор сам отрубил голову магичке, что с Корифеем шла. И со Стражами они хорошо обошлись…       Стражи. Мерриль усмехнулась. Она знала троих стражей — один был в их дружной компании в Киркволле, другой пришел в ее клан перед самым Мором, в надежде найти рекрутов. Третья… от воспоминания о третьей кулаки непроизвольно сжимались. Веланна, так ее звали. Когда Мерриль пришла к ней, предложив присоединиться к походу за возвращение былой славы эльфийской расе, командор ее лишь высмеяла. Предательница сообщила ей, что задача спасать людей — людей! — от Порождений Тьмы важнее, чем очередное бесполезное восстание. После чего просто выгнала ее из Башни Бдения, наказав, что следующий прибывший с подобным предложением гонец будет казнен, и добавив, что Серые Стражи не нарушают клятв. Шемленская подстилка!       — Но Инквизицию же расформировали? — вынырнув из воспоминаний, уточнила Мерриль.       — Вроде как да, — пожал плечами эльф. — Да только слухи ходят, что это все так, видимость. Что это все для того сделали, чтобы эрлу Тегану и родственнику его, королю Алистеру, глаза не мозолить. Орлей после всего, почитай, уже перестал быть силой, теперь Ферелден сильнее.       Последнее было правдой лишь наполовину. Пострадавший от Мора и от войны с Корифеем Ферелден был куда слабее Орлея. Но во главе страны стоял король-герой, прошедший с самим Стражем все битвы бок о бок, да еще и являвшийся потомком Каленхада Великого. А во главе Орлея стояла фигура совсем иного пошиба. Едва удержавшаяся на троне, причем не без помощи Инквизитора, Селина медленно выпускала из рук бразды правления страной. И пускай ее главный соперник, герцог Гаспар, был выведен из игры, в Империи Орлей было не спокойно. И не последнюю роль в этом играл уход эльфов, нервировавший как дворян, так и простых людей. Пожалуй, из всех стран, что были в мире, только Пар Воллен и их извечный враг Тевинтер прошли через все конфликты без потерь.       — Ясно. — Ведущая поднялась с места, кивнула сгрудившимся вокруг огня эльфам. — Готовьтесь ко сну, вы уходите утром.       Им предстоял долгий и тяжелый путь, но не ей предстоит вести их за собой. Ведущая только помощница, соратница Фен’Харела, вернувшегося в этот мир после тысяч лет безмолвия. Когда настанет время, она будет в первых рядах в великой битве за будущее ее народа. И только скользнувшая по краю сознания мысль неприятно царапнула сердце: что сказала бы Мариан?