Песнь Испытаний

      Снежные шапки, увенчавшие Морозные горы, горели в лучах заходящего солнца грудой янтаря. Небольшую площадку перед старенькой церковью мерил шагами средних лет гном. Был он, как и все гномы, невысокого роста, с окладистой, аккуратной, заплетенной в косу, бородой и хитро поблескивающими глубоко посаженными глазами, в которых читалась готовность обмануть любого, причем так, что обманутый даже и не поймет, как его обдурили. Но самое большое внимание привлекала левая рука гнома, а точнее, ее отсутствие до самого плеча.       Орист Кадаш, более известный по всему Тедасу, как Вестник Андрасте и Инквизитор, глава некогда могущественной, а теперь загнанной (пусть и ими самими) в подполье организации, четыре года назад остановившей Корифея, ждал гостей. Бросив взгляд на распахнутые ворота, он вздохнул. Когда-то давно именно здесь он впервые встретился с древним магистром и, рискнув собственной жизнью, спас людей, пришедших сюда в поисках защиты. Убежище — так называлась эта заброшенная деревенька, в центре которой теперь, вместо деревянных, почти игрушечных, домиков стоял памятник всем тем, кто погиб при сходе лавины, им и устроенной. Не забавы ради, но ради спасения жизней.       Кадаш с ностальгией вспоминал те времена, когда он стал кем-то большим, чем очередным, пусть и удачливым, торговцем. Он стал героем, о чем никогда не помышлял. Уважение, любовь людей, эльфов и других гномов, почти поставившее его в один ряд с самим великим Героем Ферелдена — Совершенным, что больше шестнадцати лет назад остановил Пятый Мор. А еще тогда он был немного моложе, полон сил и у него была рука.       От размышлений его оторвал скрип колес тяжело нагруженной телеги, и не одной. Кадаш улыбнулся — он никогда не отличался терпением и был рад, что его друзья, настоящие друзья, а не те прилипалы, что окружают любого, кто высоко взлетает и быстро исчезают, стоит лишь оступиться, не заставили себя ждать. И не только друзья. В ворота въехала большая, но изящная карета, следом за ней пара телег, в которых, на ящиках и тюках, сидели солдаты Инквизици. Дверцы кареты распахнулись и из нее вышли трое: Лелиана, тайный канцлер Инквизиции, была все такой же — собранной, с холодным взглядом серых глаз и движениями опытного убийцы; Каллен, некогда возглавлявший армию возродившейся из пепла организации, одетый все в тот же дурацкий доспех, из-за которого стал объектом нехитрых шуток Кадаша. Но забиться быстрее сердце заставили не они, а средних лет женщина в одеяниях верховной жрицы, с аккуратным шрамом на левой щеке и глазами, в которых он, грубый, циничный и мало приятный в общении гном тонул, стоило ему лишь взглянуть в них. Кассандра Пентагаст, не без его помощи — за что он себя проклинал долгими, темными ночами, лежа один в холодной постели — ставшая Верховной жрицей Викторией.       — Как же я скучал по тебе, госпожа моего сердца, — произнес он, подойдя к ней и мягко беря ее за руку. — Все прошло хорошо?       — Все хорошо, любимый, — мягко улыбнулась она, наклоняясь и быстро целуя его.       Лелиана, наблюдавшая за этой картиной, коротко кашлянула, привлекая к себе внимание и намекая на то, что они собрались здесь совсем не для этого. Каллен укоризненно посмотрел на нее, но под взглядом, плетью хлестнувшим его, как-то сник. Кадаш, наконец-то, пришел в себя и, с трудом оторвав взгляд от слегка порозовевшего родного лица, повернулся к тайному канцлеру.       — Ты как всегда права, Лелиана, — произнес он, улыбаясь. — У нас много дел, как это неприятно признавать.       Они вошли в церковь, на входе которой тут же встал десяток воинов Инквизиции, лучших из лучших, тех, кто остался верен им несмотря ни на что. Шаги гулко отзывались, пока они спускались вниз, в подвал, где и проходили их собрания. Остальное здание так и осталось в запустении, хоть и было восстановлено после той лавины, но это помещение было уютным, в недавно сделанном камине горел огонь, стены закрывали шкафы, а в центре комнаты стоял тяжелый дубовый стол, перенесенный из Скайхолда. Ничего не напоминало о том, что когда-то это была его камера, в которую Кадаша бросили после взрыва Конклава.       Инквизитор занял место во главе стола, опершись одной рукой на карту, и поднял голову, глядя на своих друзей и помощников. Лелиана, мгновенно вооружившись свитком, в котором содержались различные донесения разведки, пусть и подрастерявшей свое могущество. Каллен так же подготовил какие-то бумаги, но с утратой Инквизицией армии составлял в основном доклады по вооруженным силам различных государств, беззастенчиво пользуясь при этом шпионами Лелианы. Кадаш, как раньше, так и сейчас, не понимал, почему эти двое до сих пор не вместе.       — Ну так что у нас? — спросил он, нетерпеливо постукивая пальцем по развернутой на столе карте Тедаса — примитивной, часто откровенно неточной, но лучшего все равно не было.       — Кунари покинули континент, забрав последние гарнизоны из Конт-арра, — собравшись с мыслями, ответила Лелиана. — Если донесения верны, то сейчас Аришока, — голос ее слегка потеплел — она хорошо знала нынешнего военного лидера кунари, пройдя вместе с ним, ведомая Героем Ферелдена, долгий путь от Лотеринга и до форта Драккон, — гораздо больше волнуют проблемы в Пар Воллене, откуда у нас почти нет информации. Однако убийство Аригены и Арикуна подтвердились, равно как и резня в Кунадаре, где полегли почти все кунари, которые могли бы занять эти должности в будущем.       — Тевинтер спешно наращивает силы, — сказал Каллен. — Ремонтируют и строят новый флот взамен потерянному, собирают армию, объявлен призыв добровольцев в ряды ополчения. Уже сейчас они, по самым скромным подсчетам, собрали почти трехсоттысячную армию и готовятся увеличить ее в полтора раза.       — Вопрос, против кого они направят эту силу, — задумчиво произнес Кадаш, спину которого обдал холодный ветерок. — Не против кунари же, верно?       — Не против кунари. Архонт в своей речи в Серебряном Шпиле прямо назвал того врага, с которым они собираются сражаться — Солас и его эльфы. А, зная тевинтерцев, то под раздачу попадут все элвен. Вне зависимости, являются они сторонниками Соласа или нет.       — Слышал бы тебя Дориан, — с усмешкой покачал головой Кадаш.       — А он слышал, — ответила Лелиана. — Я с ним имела преприятнейшую переписку касательно дел в Империи. Солас напал на них первым, обратил в камень, как тех кунари, все высшее руководство Тевинтера, включая его самого, и сбежал.       — Погоди, как ты могла тогда с ним переписываться, если Солас его, так сказать, окаменил? — не понял Кадаш.       — А тут мы переходим к самому странному, — она прикусила губу. — К явлению Создателя.       — Что? — вскинул кустистые брови Кадаш. — Так уж и явлению?       — Дориан описывает это именно так — сияющая фигура, «что простерла над ними руки и освободила их из каменного плена» — так он выразился. И что фигура эта недвусмысленно указывала на Адриана Нерву.       — На кого?       — Молодой тевинтерский маг из лаэтан, бывший капитан корабля флота Империи, обвиненный в предательстве и приговоренный к Усмирению. А вот дальше уже интереснее — про спасение Каринуса я уже сообщала, но так же он уничтожил армию, осадившую Карастес, в одиночку. А это несколько тысяч кунари. Говорят, столб так называемого «Небесного Пламени» был виден чуть ли не в Неварре, — Лелиана бросила быстрый взгляд на поджавшую губы Кассандру. — А в Серебряном Шпиле он вновь явил чудо, которому никто не может найти объяснения.       — Вечное Пламя возгорелось во всех церквях Тедаса, — глухо произнесла Кассандра. — Жрицы сообщают, что огненные столбы пламени били из чаш.       — Ты объявила это чудом, верно? — покосился на нее Кадаш.       — А что еще я могла сказать? — взвилась она, но под укоризненными взглядами Лелианы и Каллена, быстро успокоилась. — Тем более что никаких следов магии, — сделала она ударение на этом слове, — обнаружено не было.       — Итак, подведем промежуточный итог, — Кадаш обвел всех неожиданно тяжелым взглядом. — Кунари ушли, Тевинтер готовится к войне с Соласом, а в Тедас пришел новый святой, верно?       — Гнев Создателя, так его назвали, — качнула головой Лелиана.       — Поэзия, — усмехнулся Инквизитор. — Сначала Вестник Андрасте, который был спасен обычным духом, теперь вот — Гнев Создателя. Хотелось бы побеседовать с этим человеком, да и Радонис прислал письмо, настоятельно приглашая меня в Минратос.       — А меня пригласил их… — Кассандра пожевала губами, подбирая слова. — Верховный жрец.       — Ого, — Кадаш с неподдельным удивлением посмотрел на нее.       Даже ему, гному, не верившему в Создателя и пронесшему в своем сердце веру своих предков, почитавших Совершенных и Камень, куда возвращаются все гномы, было известно, как «любят» друг друга южная и северная церкви. И подобное приглашение было сродни появлению новой Бреши.       — Он сказал, что сейчас Тедасу как никогда требуется единство, в том числе и в религиозной сфере.       — И что ты решила?       — Я… я пока не приняла никакого решения, — призналась она, вновь став похожей на ту женщину, которая, краснея, просила достать для нее новую книжку Варрика.       — Как бы мне не было неприятно это признавать, но Черный Жрец прав и тебе стоит с ним встретиться, — помолчав, сказала Лелиана. — Это тебя ни к чему не обяжет, а плодить врагов — не стоит.       — Значит так и сделаем, — подвел итог Кадаш. — Лелиана, найди мне всю информацию про этого Адриана, и про то, что произошло в Тевинтере. На самом деле произошло — слухи я и в кабаке могу послушать.       — Будет сделано, — кивнула она.       — Итак, раз уж с планом определились… — Инквизитор глубоко вздохнул и задорно улыбнулся, как бывало тогда, когда он задумывал какую-нибудь пакость вместе с Сэрой. — В Минратос, друзья!