Рокировка

      Маленький человек прозвал его Иностранным бро, и, пожалуй, это ему подходило. Мобэй Цзюнь и правда был родом из другой страны и другого мира, так что чувствовал себя здесь чужим, и, пока маленький человек помогал ему, его не особенно волновало, как к нему обращаются. Здесь он не был ни королем, ни демоном, так что причин называть свое настоящее имя не было. Это подойдет.       Он совершенно не продвинулся в поисках своего супруга, но хотя бы лучше понимал теперь, как выжить в окружающем его мире. Маленький человек специально показал ему несколько способов спасения от жары: меньше одежды, точнее, короче рукава; устройства для охлаждения помещений; сладкие холодные лакомства. Все это в той или иной мере помогало.       В данный момент он засунул голову в охлаждающую коробку в «квартире» маленького человека — так он называл свои жилые покои.       Квартира была довольно симпатичной, она нравилась ему куда больше, чем та, где они с Ло Бинхэ оказались изначально. Кроме того, что здесь было прохладно, еще и обстановка казалась до боли знакомой.       Ло Бинхэ всегда поддерживал окружающее его пространство в идеальной чистоте и порядке, нарушать который можно было только его учителю, а сам Мобэй Цзюнь имел привычку почти не передвигать вещи и класть их туда, откуда взял. Шан Цинхуа же — совершенно другое дело. Он постоянно выглядел растрепанным, на его письменном столе был бардак, а в доме на пике Аньдин вообще царило нечто вроде упорядоченного хаоса. Количество постоянно наваливавшейся на него работы, не оставлявшей времени для уборки, очень сочеталось с его характером, который не позволял ему заниматься никакой работой, когда он был свободен от обязанностей горного лорда.       Поэтому квартира, заваленная стопками книг, бумаги и проводов, выглядела так знакомо и уютно. Интересно, это типичный образ жизни местных людей или просто привычка маленького человека?       — Ладно, большой парень, пора вылезать из морозилки, пока продукты не растаяли. Или пока ты не заработал обморожение. Неважно, — уверенные руки, сомкнувшись на его бицепсе, потянули Мобэй Цзюня от холодильника обратно под кондиционер.       Для человека такого размера мужества у него было хоть отбавляй. Любой из знакомых Мобэй Цзюню людей дал бы ему фору и в физической силе, и в выносливости, но он все равно вот так запросто таскал Мобэй Цзюня куда ему вздумается. Его уверенность и знания не оставляли выбора, кроме как доверять ему и следовать за ним. Ему стало интересно, так ли он обращался со своим супругом — раньше он упоминал, что у него есть муж.       — Ты привык так же водить свою пару? — спросил Мобэй Цзюнь, устроившись на диване перед кондиционером.       — Ты шутишь? Нет, конечно! — рассмеялся маленький человек, проверяя, надежно ли закрыт холодильник. Странно.       — Почему нет?       — Потому что я не хочу, чтобы меня прибили за дерзость? — фыркнул маленький человек.       — Правильно я понимаю, что вы «пара» в смысле «супружеская»? Почему тогда это должно обернуться наказанием? — обеспокоенно нахмурился Мобэй Цзюнь. Конечно, демон мог бы бить своего партнера несколько раз на дню, чтобы показать свою привязанность, но это ведь у демонов! Он уже давно научился, что люди обычно не проявляют свою симпатию таким образом и очень этого не любят.       В ответ на его слова человек почему-то залился краской.       — Ну… да, полагаю, что да? Это очень сложно.       — Почему?       — А почему ты сегодня задаешь столько вопросов? — маленький человек уперся ладонями в бедра и тихо рассмеялся. — Ты обычно не горишь желанием говорить со мной, даже когда я задаю вопросы тебе.       — Я хочу больше узнать.       Людей так сложно понять, так что, может, если узнать об этом больше, то и со своим человеком общаться станет проще. Его Шан Цинхуа… не слишком-то многое ему рассказывал.       Он очень любил своего человека. Шан Цинхуа всегда был предан ему и долгие годы был рядом, прежде чем они стали супругами. Он пытался оказывать ему знаки внимания по демоническим обычаям, но в итоге это лишь оттолкнуло их на шаг назад. Почти все между ними решалось этаким тяни-толкаем из проб и ошибок, потому что каждый пытался разобраться в желаниях и потребностях другого, никогда толком не говоря об этом.       Поглядев на него немного, новый знакомый пожал плечами и плюхнулся на диван рядом с ним.       — Прежде чем я буду отвечать на дальнейшие вопросы, сразу обозначу: он упрямый, и в некоторых вещах просто идиот, и иногда он сплошная головная боль, но он вовсе не плохой, и я очень его люблю. Мы просто не всегда… удачно стыкуемся друг с другом?       — Почему?       — Где-то его вина, где-то моя, — он уставился на свою коленку, теребя в руках край футболки. — Он не любит открываться другим, и он очень молчаливый, так что мне часто сложно понять, что он чувствует. Типа, он вообще не отреагирует, пока ты серьезно не переступишь черту. А до этого момента я никогда не знаю, не зашел ли я слишком далеко, а я даже не хочу заходить далеко, понимаешь?       — Если ты не перегнул палку, то в чем проблема? — удивленно спросил Мобэй Цзюнь. Маленький человек изумленно моргнул:       — Потому что я хочу знать, что лед треснул, прежде чем я наступлю на него и провалюсь в полынью.       Это звучало одновременно разумно и непонятно.       — Но если ты не зашел слишком далеко, значит, лед еще не треснул. Если ты видишь реакцию, только когда заходишь далеко, это и есть трещина, а не падение.       — Ну да, думаю, можно и так смотреть. Я просто понятия не имею, где эта грань.       — Ты можешь спросить.       Маленький человек поморщился.       — Могу… ага, — он оперся на одну руку и закрыл глаза. — Я просто… очень боюсь того, что он может мне ответить.       Это совсем нехорошо. Неужели он мысленно загоняет вот так себя в угол по любому вопросу? Если он так делает, то Шан Цинхуа уж точно. Он замолчал, задумавшись об этом и позволяя маленькому человеку и дальше раскрывать все подробности.       — Это все так ужасно странно, потому что я состою в отношениях, но понятия не имею, как я в них оказался. И я не… я не думаю, что я их заслуживаю, но и не хочу их терять… — он запустил пальцы в спутанные волосы. — Я не хочу спрашивать его обо всем или сделать что-то не так — вдруг он неожиданно осознает, какую ошибку совершил, выбрав меня?       Эти страдания слишком его расстраивали. Должно быть, в этом виновата схожесть человека с его супругом и это чересчур эмоциональное тело. Он вот-вот захлебнется в этой горе забот. Снова потекли слезы, и он понятия не имел, как их остановить.       Впрочем, они все же помогли. Увидев, как он расстроен, маленький человек потянулся к нему и обнял, прижав щеку Мобэй Цзюня к своей груди.       — Задел за живое, да? Прости. Я знаю, ты очень скучаешь по своему супругу. Мне стоит заткнуться.       — Нет, — пробормотал он. — Мне нравится, когда ты говоришь. И это помогает.       — Правда? — судя по голосу, он не слишком в это поверил.       Он кивнул.       — Мы не всегда понимаем друг друга. Меня раздражает, когда он словно не доверяет моим намерениям или ставит под вопрос мою заинтересованность. Я думал… возможно, он мне не доверяет.       Мобэй Цзюнь ненавидел быть таким уязвимым при незнакомцах, но этот человек нашел к нему подход и уже не раз видел его уязвимым. Он завоевывал доверие. Это все очень напоминало их знакомство с супругом, только сейчас ситуация не была вопросом жизни и смерти.       — Ты можешь кому-то очень доверять, но если твой рассудок говорит иначе и заставляет неверно все истолковывать, становится гораздо труднее, — согласился человек.       — Мне тоже приходилось это чувствовать, — признался Мобэй Цзюнь.       — Правда?       Он кивнул.       — Есть вещи, которые мгновенно заставляют меня потерять доверие. Тогда хочется спрятать свои эмоции ото всех, даже сильнее, чем я обычно их прячу. Из-за всего этого строить отношения оказалось очень сложно.       — Ты точно странный. Хотя мне ты кажешься довольно эмоциональным, — маленький человек успокаивающе погладил его по спине.       — Я очень нерешительно оказываю знаки внимания или прошу о них. Я уже не раз ошибался, и это только отталкивало моего партнера от меня, не давая нашим отношениям развиваться. Я не хочу совершить ошибку вновь или заставить его думать, что мои просьбы — это приказы, не учитывающие его мнение… Я не хочу его принуждать. Если его заставлять, это лишь отпугнет его. Я не хочу, чтобы он сбегал от меня.       — Ты же хочешь, чтобы тебя любили, а не боялись, так? — продолжил маленький человек, снова погладив его спину. — Это, должно быть, очень больно… когда тот, кого ты любишь, боится тебя… — его голос звучал задумчиво.       — Я хочу, чтобы он касался меня так же просто и легко, как это делаешь ты.       — Ну, я думаю, тебе стоит дать ему больше свободы. Я странный, у меня совершенно размыты все личные границы, — неловко засмеялся его знакомый. — Нормальные люди обычно судят по тому, что они видят и знают, так что все зависит от того, что он видит в тебе. Мне приходилось общаться кое с кем, кого читать гораааааздо сложнее, чем тебя, так что, конечно, с тобой куда проще. Ты показываешь свою боль и тянешься к комфорту. Это нелегко уловить, но так и есть. По сравнению с моим мужем ты просто открытая книга. Думаю, у твоего такие сложности с чтением твоих эмоций, потому что он не привык к таким тонкостям.       Мобэй Цзюня это немного опечалило. В этом теле он был довольно эмоционален, но в своем родном — гораздо меньше. Может, у Шан Цинхуа действительно не получается его читать? Он и сам часть его не понимает… Вот бы его муж уже наконец вернулся к нему, чтобы они могли это обсудить! Происходящее его уже страшно утомило.       Он прижался к маленькому человеку и положил голову ему на колени.       — Расскажи мне еще о своих историях, — недавно он узнал, что человек был писателем и сочинял разные повести.       — Рад, что тебе нравится о них слушать, — человек рассмеялся и бездумно провел рукой по волосам Мобэй Цзюня. — Я не особенно много о них обычно говорю. Единственному человеку, который знает, что я пишу, в последнее время особо не до меня.       — Это твой супруг?       — Нет! Ты что, он бы точно не стал тратить время на мои байки. Не хочу, чтобы он велел мне заткнуться — это, знаешь ли, было бы очень больно. Нет, это мой друг. Он тот еще ворчун и вечно говорит, что ему плевать, но я знаю, что это не так. Он просто занят.       Мобэй Цзюнь нахмурился. Неужели, когда велят помолчать, это и правда так ранит? Может, только для него это было мелочью, а вот Шан Цинхуа могло задеть за живое. Особенно когда они обсуждали что-то важное.       Его Шан Цинхуа обожал болтать, а он обычно не без удовольствия слушал. Ему нравилось, как звучит голос его супруга. Но когда его терпение или заинтересованность иссякали, он обычно просил его замолчать. Он не имел в виду ничего серьезного, но вдруг со стороны это звучало совсем иначе?       Может, это заставляло его человека хотеть в принципе реже говорить с ним? Реже раскрываться перед ним? Что если вместо того, чтобы просто оборвать текущий разговор, он отбивал его охоту поговорить в целом?       Ему вдруг стало страшно, что его супруг может перестать рассказывать ему обо всем так же часто, как раньше.       — Ты опять нервничаешь, — мягкая рука погладила его по голове. — Все в порядке, я расскажу тебе историю.       Мобэй Цзюнь кивнул и приготовился слушать. Успокаивающий голос и рука на его волосах помогали расслабиться. Человек проводил пальцами по его голове именно так, как ему нравилось. Если бы он был в своем родном теле, эти линии точно повторяли бы контур оснований его рогов.       Мягкие прикосновения и умиротворяющая история вскоре совсем усыпили его.