Я не боюсь

Проснулась Соня одна. В квартире было тихо — Костя, прихватив с собой Дарину и Ириса, отправился на пляж, чтобы дать девушке спокойно подготовиться к самому важному дню в их жизни. Егорова спокойно позавтракала, выпила (первый раз за неделю горячий) кофе, приняла ванну, сделала масочку для лица и для волос и обмазалась вкусно пахнущим молочком для тела. Сделав макияж и причёску, Соня набрала Константину, чтобы сообщить, что им с Даринкой и Ирисом пора домой, перекусить и собираться. Когда все приготовления были наконец окончены, семья села в машину и двинулась к месту проведения торжества, где их уже ждал фотограф. Обмен клятвами, взаимное «да», только теперь спокойно и уверенно. Счастливая Соня, счастливый Костя и казалось бы, обезумевший от радости Ирис, которого Дашка то и дело целовала в мокрый нос. Семейная фотосессия — первые совместные фото. Ужин в ресторане на берегу. Игристое в бокалах. Их маленькая сказка. Его сказка для неё.

***

Ирис на переднем, Соня с Дариной сзади — малышка, переполненная впечатлениями, почти спит. Наконец-то дома. Девушка укладывает спать ребёнка, пока мужчина гуляет во дворе с Ирисом и загоняет машину в гараж. Букет из любимых пионов в вазу. Немного придирчивый взгляд на себя в зеркало. Кутаясь в халат, отправляет пришедшего Костю в душ — сама уже успела, Даринка сегодня вырубилась моментом. Зажигает свечи в спальне. Смотрит в темноту за окном, зная, что где-то там, совсем недалеко, шумит волнами море.

***

Константин закрывает глаза, чувствуя, как упругие струи из душевой лейки бьют по коже. Трудный сегодня был денёк. Но усталость была очень приятной. Его любимые девочки счастливы. И он счастлив, что всё получилось так, как было запланировано. Всё ведь должно быть правильно. Надев бельё, покидает ванную. Соня стоит у окна, глядя куда-то в темноту. «Как Ассоль, которая ждёт свои алые паруса», — мужчина улыбается пришедшему в голову сравнению. Обнимает девушку со спины, смыкая руки на её тонкой талии и целуя в волосы. Она накрывает его ладони своими маленькими ладошками. Улыбается. — Я люблю тебя, Сонь, — признаётся тихо. — Я тоже люблю тебя, Костя, — так же тихо отвечает она, понимая, что всё волнение куда-то ушло. И что рядом с ней самый близкий для неё человек. Тот, в чьи большие ладони она положила своё маленькое, трепещущее как у птички, сердечко. Разворачивается, оставаясь в кольце его рук и, обнимая за шею, приподнимается на цыпочки, чтобы затянуть в поцелуй. — Пора спать, — отпускает, давая шанс сделать вдох. Тянет тонкий поясок на её шёлковом халатике. Роскошный комплект белоснежного белья. Кажется, Соня, в отличие от него, спать сегодня не планировала. Не ожидал. Глаза в глаза. — Ты такая красивая, — выдыхает ей в губы, затем целуя. Ведёт ладонями по нежной коже спины. И Соне сносит крышу. Нет ни страха, ни смущения. Всё так и должно быть. Здесь. Сейчас. С любимым человеком. Вот маленькая Ассоль и дождалась своего Грэя на корабле под алыми парусами. Снова губы с губами. Не в силах оторваться. — Подожди, — шёпотом. Щелчок замка на двери в комнату. И снова её ладони на его плечах и пляшущие в её зрачках языки свечного пламени. Дорожка поцелуев по шее к ключицам. И белый шёлк ползёт под его пальцами вниз, оставаясь лежать ненужным у окна.

***

Её тонкие пальцы в его больших ладонях. Двигаются к кровати. Отпускает, давая возможность устроиться так, как хочется. Так, чтобы было удобно. Сам принимает удобное положение. Снова тонут в поцелуях. Ладони гуляют по коже, вызывая лёгкую дрожь. Нависает над ней, опираясь на руки. Чувствует, что она абсолютно расслаблена. Неужели настолько доверяет, что после всего, что было, ещё может так? Губы пробегают по телу и груди, задевая скованные кружевом чувствительные места. Решает хоть что-то оставить на её теле. Но избавляя от того, что больше не понадобится, меняет решение и затем ловко справляется с застёжкой бюстгальтера. Целует живот, ведя ладонями по ногам от колен к бёдрам, задевая тонкую кружевную подвязку. Чувствует, как её пальцы путаются в волосах и слышит негромкий стон удовольствия, сорвавшийся с её губ. Засасывает тонкую кожицу у выступающей бедренной косточки, скользит ниже, касаясь губами чувствительного места и вызывая волну дрожи по хрупкому девичьему телу. Её не хватает надолго. Она выгибается, чувствуя, как по телу проходит электрический разряд. Выдыхает, приходит в себя, пока он скользит пальцами по подвязке, разглядывая пионы на её бедре. Прижимается к нему крепко, утягивая в безумно сладкий поцелуй. Кожа к коже. Как они любят. Теперь её очередь. Пальцы пробегают по щетине, пока она целует его лицо. По шее ниже, по накачанным грудным мышцам, обводя языком соски. А в прошлый раз на такое смелости не хватило. Он шумно выдыхает, чувствуя, как её маленькая тёплая ладошка проникла под резинку белья. Она проходится губами вдоль его кромки, затем вовсе избавляясь от него. Касается головки губами, заставляя рвано схватить воздух и смять покрывало. Не торопится, будто бы испытывая его терпение. Он капитулирует, одним движением прося её остановиться. Тянет к себе, впиваясь в губы. Она пытается оказаться сверху. Он отрицательно качает головой, легко укладывая её на спину. Она тянется к тумбочке, доставая квадратик из фольги. Предусмотрительно. А он снова целует. Проходится по шее и ключицам, по кажущейся вылитой из бронзы загорелой коже в ложбинке между грудей. Её грудь идеально помещается в его ладони. Сжимает не сильно, чтобы не причинить боль. Спускается губами ниже. — Подушечку подложить? — спрашивает, желая позаботиться о её удобстве. Она кивает, думая, что ей очень повезло с мужем. Помогает ей устроиться, разрывает фольгу. Потихоньку входит, переплетая их пальцы. Соня стонет, закусывая затем губу. Предельно медленно. Получая удовольствие от каждого движения. Одновременно приближаются к пику. Мир вокруг, казалось, сжался в маленькую точку, а затем снова стал огромным и полным ярких и приятных ощущений. Он ложится рядом, крепко прижимая её к себе. — Я тебя люблю, — шепчет она, облизывая затем пересохшие губы. Почти невесомо касаясь, он стягивает с неё подвязку, вызывая приятную дрожь в ещё не до конца расслабившемся теле. — Позволь мне оставить это себе. На память о сегодняшнем дне и сегодняшней ночи, — улыбается, едва касаясь её губ своими и шепча затем самое важное. А она и не думала сопротивляться.