Я не боюсь

— Соня, Дарина, давайте быстрее! — Константин обулся и, замотав на шее шарф, достал из шкафа куртку. — Такси уже приехало! Ирис, сядь, — шикнул на крутящегося в коридоре пса. — Документы у тебя? — в коридор вышла Соня. — У меня. — А билеты? — И билеты. Не переживай, Сонь. — Ты точно всё взял, пап? — из комнаты вышла и Дашка. — Точно, маленькая паникёрша. Ирис, лапу. Хаски послушно подал хозяину лапу, а потом и остальные три — на время поездки ему решено было купить обувь, чтобы не заморачиваться вопросом мытья лап. Когда пёс был «обут», мужчина взял намордник. — Папа! — тут же раздался возмущённый голос Даринки. –Зачем ему намордник?! Он же не кусается! — девочка обняла собаку. — Сними немедленно! Он же сейчас обидится на тебя! — Солнышко, я знаю, что он не кусается. Но таковы правила. Его в машину не посадят сейчас, и в поезд не пустят. И останется он на вокзале, и заберут его чужие люди. Обещаю, едва мы сядем в поезд, я сниму с него намордник. Ладно? — Ладно, — буркнула девочка. Ирис же заметно погрустнел — обиделся. — Кто у меня хороший мальчик? — потрепав пса по голове, Константин пристегнул к его ошейнику поводок и, подхватив чемоданы, направился к выходу из квартиры. — Шапку надевай, Дашуль и Ириса бери. Ничего не забыла? — помогая малышке надеть рюкзак, спросила у неё Соня. — Нет, ничего. А ты? — Дарина натянула шапку и подхватила поводок. — Блин, это сейчас вниз тащиться… Ирис же, после того, как мы тогда в лифте застряли, боится кататься. — А спорим, что я быстрее, чем вы, спущусь? — улыбнулась Егорова, доставая из кармана парки ключи от квартиры. — А спорим, нет? Ирискин, пойдём! — девочка выскочила из квартиры, тяня за собой непонимающего пса, и заторопилась вниз по лестнице.

***

Едва оказавшись в купе, Константин поспешил снять с Ириса намордник и тапочки. Даринка, едва Соня застелила ей полку, влезла на неё и позвала пса, чтобы тот Егоровой не мешал. Он положил голову девочке на колени, и они вместе принялись смотреть в окошко. — Ну что, чай и спать? — спросил Костя, закидывая подушку на свою верхнюю полку. — Почему спать? — возмутилась Даша. — Я не хочу! Я же никогда не ездила в поезде! — Солнышко, ну время уже, спать пора, — мягко сказала Соня. — Да и нам ехать-то ночь и потом чуть-чуть ещё. — Ну как это я ничего интересного не увижу? — девочка надулась. — Ну почему не увидишь? Увидишь, — улыбнулся Костя. — Ты ведь, например, никогда не ходила за чаем к проводнику. Пойдём? — Пойдём, — девочка с радостью вскочила с полки. Следом за ней соскочил и Ирис. — Ну, а ты-то куда, чудище? — Константин потрепал пса по голове. — Папа, ну ему же тоже интересно. Пусть с нами пойдёт. — Ну ладно, уговорила, — мужчина распахнул дверь. — Пойдёмте, дети и пёсики. Сонь, тебе чёрный? — Да, спасибо, — кивнула девушка. Дашка, напившись чаю, принялась за чтение книги и через какое-то время начала клевать носом. — Солнышко, пойдём, умоемся и спать будем? — ласково спросила у девочки Соня. — Да, Дашуль, пора бы ложиться, — кивнул и Константин. — Скоро того и гляди в книжку бухнешься. Да и время уже позднее. Дашка послушно достала из рюкзачка зубную щётку и пасту с дракончиком: — Пойдём, Сонь. Пока девочки ходили умываться, Ирис, почувствовав свободу, растянулся на Дашкиной полке и заснул. И естественно, разбудить его не представлялось возможным. Пришлось Гецати топать к проводнице и просить ещё комплект постельного — благо, он выкупил всё купе, и вторая верхняя полка была свободна. — Решайте, девчонки, кто будет наверху спать, — сказал мужчина, когда Соня и Дарина, говоря о чём-то своём, вернулись в купе. — Я! Я буду наверху! — завопила Дашка. — Мне понравилось на твоей полке сидеть, пап! Поэтому можно я там спать буду? — Ложись, я тебя укрою, — улыбнулся мужчина, легко поднимая дочку и сажая её на полку. Даринка, убаюканная мерным стуком колёс, уснула довольно быстро, а Соня и Костя ещё довольно долго сидели на нижней полке, допивая чай. — Сонь, ты весь день сегодня будто сама не своя. Переживаешь? — Да, Кость, — девушка положила голову на плечо мужа. — Есть немного. Как твои близкие меня примут? Примут ли вообще… — Ну почему ты думаешь, что тебя не примут? — мужчина обнял девушку за плечо. — В конце концов, мы все взрослые интеллигентные люди. И живём в разных странах, если что. Не думаю, что будут какие-то проблемы. Да и по видеосвязи вы прекрасно общались. Не переживай, солнышко. Всё хорошо будет. — Надеюсь, — Соня улыбнулась. — Спать? — Да, пора бы уже, — кивнула девушка. — Я будильник поставила, если что. — Спи, Сонечка, — Константин, поцеловав жену, забрался на свою верхнюю полку и тут же провалился в сон. А девушка ещё долго лежала и, вслушиваясь в окружающие звуки, думала. Всё происходящее до сих пор казалось ей каким-то нереальным.

***

Москва встретила солнышком и кусающим за щеки холодом. — До свидания, тётя Катя! — попрощалась с проводницей легко спрыгнувшая с подножки на перрон Дарина. — До свидания, Дашулька, — улыбнулась ей женщина в форме. — Пока, Ирискин, — потрепала по голове и собаку. За утренние часы, проведённые в дороге, девочка успела познакомиться чуть ли не со всей бригадой подвижного состава, включая машинистов и, конечно же, познакомить весь вагон с Ирисом. — А почему нас никто не встречает? –просто повисая на руке у Сони, спросила девочка. — Ну почему никто? — спокойно ответил Константин, глядя на экран смартфона. — Дедушка у машины ждёт. — Дашуль, перестань на мне виснуть, пожалуйста, мне немного неудобно, — попросила у Даринки Соня, второй рукой катящая рядом с собой небольшой чемодан. — Дай мне ручку лучше просто. Девочка послушно подала Соне руку и покрепче перехватила поводок Ириса. — Папа, а почему ты опять ему намордник надел? Опять эти дурацкие правила? — Да, солнышко. Сядем в машину — снимешь. Пусть «спасибо» скажет, что тапки на него опять не надели. После слова «тапки» пёс угрюмо зыркнул на хозяина, мол «сам свои тапки носи».

***

Элитный коттеджный посёлок приветливо распахнул для знакомой машины шлагбаум на КПП. Даринка тут же прилипла к окну, разглядывая многочисленные шикарные особняки. — Соня, смотри какой красивый дом! — показывая пальцем на одно из строений, восторженно сказала она. — На дом твоих Барби похож, — Егорова улыбнулась. — А вот этот как будто Хогвартс в миниатюре, смотри, — показала девочке в противоположную сторону. — Хотела бы я в таком жить, — мечтательно протянула Дарина. — Нет, пап, — поймала в зеркале взгляд Кости, — ты не думай, наша квартира мне тоже очень нравится. У меня ведь такая уютная комната. Представляешь, дедушка, папа мне разрешил самой обои и мебель выбрать, когда ремонт делал! — Какой молодец твой папа, — мужчина за рулём улыбнулся. — Надеюсь, ты не рисуешь на стенах как они с Ленкой, когда маленькие были? — У меня специальная раскраска есть, — похвасталась девочка. — Она на стене висит и мы её все вместе разукрашиваем. Мне Соня из Польши привезла. — И часто Соня уезжает? — Нет, — ответила Егорова, понимая, что вопрос задан уже ей, а не Дашке, которая, конечно же, была готова выложить всё и сразу. — Тогда мы на мастер-класс ездили на выходные. В Европу редко хореографы из Америки приезжают, к сожалению. Ну, а на гастроли я ещё не ездила. — Гастроли? — старший Гецати дёрнул бровью. — Да. Я работаю в балете «Freedom» и у нас, помимо работы с артистами, ещё танцевальные спектакли есть. С ними и гастролируют. — Соня во всех-всех новогодних телепередачах снималась! — снова похвасталась Даша. — И даже с Ани Лорак работала! — почему-то именно эта артистка была любимой певицей девочки. — Ага. И из больницы сбежала из-за неё, — фыркнул Константин. — Сразу после операции на колене. — Ну Ко-о-остя! — протянула Соня. — Злопамятный, да? — усмехнулся отец, глядя на сына. — Нет. Просто переживает за меня очень, — девушка опустила глаза. — Потому что люблю тебя, — улыбнулся Гецати-младший. — Ну вот мы и приехали, — Гецати-старший припарковался наконец у небольшого, но кажущегося уютным особняка, не дав Соне ничего ответить мужу. — А мою любимую спальню уже Ленка оккупировала, да? — усмехнулся Костя, отстёгивая ремень. — Нет, она в вашем распоряжении, а… — А за «оккупировала» ты сейчас получишь, — мужчина не договорил, его перебил женский голос и в следующий момент на шее у Константина тут же повисла девушка ростом примерно с Соню. Из едва открывшейся задней двери тут же выпрыгнул Ирис. Хаски очень любил новые знакомства и поэтому радостно подбежал к отлипшей от хозяина особе. — А это у нас кто такой? — девушка присела на корточки и погладила пса. — Это Ирис — моя собака, — спокойно ответила Даша. — Он не кусается. — Ого, Дашка, ничего себе ты выросла! Это сколько тебе уже, лет семь, да? — отвлеклась девушка от крутящегося рядом с ней хаски. — Конечно, выросла, — фыркнул Костя, — ты её видела-то последний раз, когда ей год был, американка! Сонь, — обратился к вышедшей из машины жене, — знакомься, это Лена — моя младшая сестра. Лена, это Соня — моя жена. — А ты в жизни куда симпатичнее, чем на фотках, которые мне Костя скидывал, — брюнетка осмотрела Егорову придирчивым взглядом. — Ну что могу сказать? У моего брата хороший вкус. — А ещё у твоего брата совсем нет совести, — Соня ткнула Константина локтем в бок. — Мне он про тебя совсем ничего не рассказывал. Так, обмолвился один раз, что у него сестра есть. — Ой, ну начинается, — Костя закатил глаза. — Не успели познакомиться, а уже спелись! — Ну, а что делать, если ты — жопа скрытная? — ущипнула Лена брата за бок. — Кто бы говорил, а! — фыркнул мужчина, потрепав сестру по волосам. — Напомни-ка, когда я узнал, что ты замужем? — И долго вы ещё на улице стоять собираетесь? — на крыльце показалась невысокая женщина. — Мама, ну холодно же, а ты в тапочках, — с нескрываемой нежностью глядя на неё, сказал Константин. — Зайди в дом. — Бабушка-а-а-а! — с довольным визгом понеслась на женщину Дашка, а следом за ней кинулся и Ирис. — Только не зашибите никого, дети! — крикнула им вслед Соня. — Если только лохматый «деть» кого-нибудь зашибёт, — усмехнулся Костя, подхватывая чемоданы и направляясь к дому. — А сколько ему? — спросила Лена. — Мы просто тоже думаем хаски завести, но боимся, что он по габаритам в нашу квартиру не впишется. — Ему девять месяцев, — ответила Соня. — В нашу трёшку он вписался прекрасно, никому не мешает. Весит как целая Дашка — 24 кило, а если встанет на задние лапы, то и ростом примерно с неё будет. А ещё с ним гулять надо много. — Всё-таки надо сказать Мише, что нам придётся кота заводить — мы же врачи, да и живём в однушке, а ты сама понимаешь… — Да понимаю, — девушка улыбнулась. — Господи, Костя, ты Соню кормишь вообще? — женщина, пахнущая домашним уютом и булочками с корицей, крепко обняла едва успевшую на пару с Леной переступить порог дома Егорову. — Она ж худая у тебя как велосипед! — Я хорошо ем, просто энергии много трачу, — Соня улыбнулась, крепче обнимая свекровь. — И вещи на мне оверсайз, чтобы теплее было. Поэтому и кажется, что я слишком худая. — У неё пресс лучше, чем у меня, мам, — Костя помог жене снять куртку и повесил её в шкаф. — А всё потому, что кто-то любитель сырников хренов, — вставила свои пять копеек Лена, заставляя Соню сдавленно хихикнуть. — Между прочим, Сонька потрясающе готовит. Тебе есть, чему у неё поучиться, а то Мишаня коньки откинет с голодухи скоро с твоими кулинарными умениями. — Чего сразу Мишаня? — донёсся откуда-то из глубины приятный мужской голос. — Я вообще сырники не люблю! — Знакомься, Сонь, — Лена просто затолкнула Егорову в просторную гостиную, — это — Миша, мой муж. Мишань, это Соня — жена Кости. — Очень приятно, — девушка улыбнулась. — Взаимно, — парень поднялся с дивана и протянул ей руку. — А ты тоже врач? — вполне логичный вопрос. — Нет, я на хореографа-постановщика учусь, поэтому, скорее, находка для травматологов и хирургов. Ну и за этот год дважды под ножом у Костиных коллег побывала. — Точно наш клиент, — усмехнулся Миша. — Я травматолог, кстати. А чего под нож ложилась? — Первый раз с аппендицитом, второй — колено, старая травма. Костя сказал, что моему хирургу надо руки оторвать и другим концом вставить. Черкасская областная — она такая. — О, ты тоже из Черкасс? — В смысле «тоже»? — Соня дёрнула бровью. — Я там родился, а когда мне было шесть мы в Москву переехали, — ответил мужчина. — Костя, Соня, вы почему ещё здесь?! — с кухни показалась мама Константина. — Лена, ну вот зачем ты людей забалтываешь? Они же душ хотят принять с дороги как минимум! Скоро обед готов будет! Давайте бегом наверх, в душ, переодеваться и за стол! — Конечно, вечно я виновата, — Лена закатила глаза. — Ну это же хорошо — иметь кого-то, кто будет вечно виноватым. Например, младшую сестру, — фыркнул Костя. — Да ну тебя, дурак! — девушка отмахнулась от брата. — С детства все свои шалости на меня сваливаешь! — Вы ещё подеритесь, — махнула на них рукой всё ещё стоящая в дверях кухни женщина, — чтобы точно совсем как в детстве. Костя, ну я что сказала? Быстро наверх! — Пойдём, Сонь, — мужчина взял девушку за руку.

***

Последние деньки декабря пролетали очень быстро и были наполнены семейным теплом, радостным смехом, прогулками по российской столице и предвкушением праздника. Тридцать первое декабря. Большая семья за одним столом. Ещё несколько минут. Вещающий с экрана президент. Разлетающиеся искры бенгальских огней. Хлопок пробки шампанского. Бой курантов на Спасской башне Кремля, возле стен которого на вчерашней прогулке было сделано множество фотографий. Звон бокалов. Попытки не подавиться пеплом от сожжённой бумажки с самым заветным желанием. Улыбки. Поздравления. Объятия и поцелуи. Тихие признания в любви. Гора подарков под мерцающей огоньками ёлкой и, конечно же, самый главный подарок — спящий рядом Ирис («Неужели у вашей реактивной собачки наконец-то села батарейка?»). Шорох обёрточной бумаги, радостные возгласы. Константин застёгивает на Сониной шее цепочку с фигуркой балерины из белого золота. Целует за ухом, заставляя толпу мурашек пробежаться по спине девушки, шепчет: — С Новым годом, любимая. — С Новым годом, любимый, — Соня улыбается, проводя кончиками пальцев по мягкой ткани надетого на мужчину свитера, который и был её подарком для него на Новый год. — А ещё завтра мы с тобой уезжаем в Питер на три дня. Ведь в декабре у нас не было традиционных выходных только вдвоём. — Надеюсь, семья простит нам наш маленький побег, — девушка уткнулась лбом в мужское плечо. — Я люблю тебя. За окнами сыпал снег и с характерным звуком взрывались фейерверки, озаряя окрестности яркими красками, а в уютном доме почти до самого утра не смолкали весёлый смех, треск дров в камине и звон бокалов. И Егоровой казалось, что ещё никогда в жизни она не была так счастлива, как сейчас. А дальше, как пообещал ей Гецати, будет только лучше.