Мой милый мальчик

      С того момента, когда Влад четко решил, что не станет лезть в чужую семью и пытаться помочь, прошла неделя. Мотивировано это было тем, что мужчина не особо преисполнился уверенностью в том, что такая помощь не окажется медвежьей услугой. Поэтому стоило отвлечься от мыслей о Лизе, ее сыне и сестре. Более того, психолог зарекся временно не заходить в класс к Андрею и приостановить тестирование у старших детей. Оставались средние классы и совсем маленькие дети. Если с первыми нужно было искать особый подход, то работа с детьми доставляла мужчине какое-то наслаждение. Поэтому он, подобрав пару методик, обходил младших учеников. Так за неделю и отступили ненужные мысли, а голову забили размышления только о работе.       Сегодня погода была на удивление солнечной и очень морозной. Яркие лучи пробивались через старые, высокие окна и ложились на широкие плечи Владислава, сидевшего за столом. Было обеденное время, когда в его кабинет постучали. Даже не глядя на двери, мужчина кинул короткое: «Войдите».       Психолог ожидал увидеть кого угодно, но не Андрея. Да черт, он забыл про юношу за неделю. Подавив удивление, Владислав пригласил гостя присесть в кресло напротив. Когда двери закрылись, в кабинете снова воцарилась почти полная тишина, смеха и шума с коридора слышно не было. С минуту оба молчали. Андрей глядел куда-то под ноги, Влад – на него, ожидая слов. Наконец мужчина не выдержал и хотел было спросить, дескать, чем обязан. Гость перебил его.       - Вы меня избегаете? – юноша не поднял глаза на мужчину, кидая вопрос куда-то в пол.       - Что? – Влад не сразу понял, что сейчас спросил Андрей. А когда до него дошло, то ответа все равно не знал. Правильного. Да, можно было сказать, мол, чего ты ожидал, конечно избегаю. Но это было чем-то неправильным. В конце концов, Влад не избегал, а решил оставить все так, как есть, не ввязываться.       - Вы меня избегаете? – повторил вопрос мальчик, поднимая взгляд покрасневших глаз на мужчину. – Вы говорили, что поможете. А потом исчезли, - голос его дрожал. – Вы сказали, что со всем разберетесь, но ничего не сделали. Совсем ничего…       В ответ Влад только тяжело вздохнул. Как он и думал, забирать надежду обратно всегда тяжело. Особенно для того, кому ее давали. Но если другой человек забыл бы, то Андрей, видимо, не собирался отступать. Это говорило об одном. То, что его беспокоит, не было плевым делом.       - Зачем? Вы могли просто сказать, что не станете помогать, - продолжал слабым и дрожащим голосом Андрей, пытаясь найти в серых глазах мужчины ответы, - но нет, вы такого не говорили. Зачем вы так поступили?       - Андрей, я… - начала было Влад, но юноша опустил голову и замотал ею, показывая, что не хочет слушать никаких оправданий.       - Вам плевать. Сказали бы сразу, зачем врать, - спустя полминуты молчания прошептал мальчик.       Владислав понимал, что гость был полностью прав. Так, как никто другой, черт побери, он был прав во всем, что говорит. Кроме того, что Владу было плевать. Не было.       Кажется, все было сказано, продолжать не стоило. Но Андрей вдруг снова поднял голову и посмотрел на Влада. В ярко-голубых глазах юноши заблестели слезы. Губы снова дрожали. Он пытался начать что-то говорить. Как только мужчина это заметил, то отложил папку с файлами на край стола и принялся терпеливо ждать.       - Я хочу рассказать все, - снова заговорил юноша. – Выслушайте, пожалуйста. Только не говорите, что поможете, потому что это не так. Хотя бы выслушайте.       Влад не ответил ни слова. Лишь продолжал ждать и внимательно смотрел в глаза Андрею.       - Тетя Наташа… Она… - он протер лицо руками, попутно снимая слезы с глаз. – В общем, когда папа начал уезжать на вахту - это было десять лет назад, - тетя начала относиться ко мне по-другому… - было тяжело говорить. Так тяжело, как никогда раньше. Окончания слов глотались или становились такими беззвучными, что исчезали совсем. Андрей потупился себе в колени, не решаясь снова смотреть на Влада. То ли от стыда, то ли от страха увидеть его реакцию. Мужчина только внимательнее стал слушать. Он не верил своим ушам, когда-то навсегда отпустив надежду услышать всю историю с первых уст. – Она сразу сказала, чтобы я никому ничего не рассказывал. Но мне было семь лет, и я боялся ее и того, что она могла сделать. Тетя угрожала, что все выдаст маме и сделает так, что мама разозлится на меня, а не на нее… - он засопел, снова протерев лицо трясущейся рукой. - А потом папы не стало… Он погиб на стройке, которой заправлял. С тех пор тетя Наташа перестала быть аккуратной со мной… Если мне раньше казалось, что она любит меня, потому что не делает больно, то после смерти отца я больше так не думал… Она… Начала бить меня моими ремнями и царапать… Однажды я не мог сесть на твердое, потому что… там все болело, - Андрей запнулся. Он так низко опустил голову, что пара прядок русых волос выбилась и полностью скрыла его глаза. – А потом я привык и уже мог сидеть, но было все еще больно…       Влад оперся подбородком о ладонь и прижал пальцы к губам, дабы ненароком не выплюнуть пару крепких матерных слов от того, что слышал. Но глаза все равно выдавали его, выражая весь ужас от рассказа юноши. Последний говорил невнятно и очень тихо, приходилось порой угадывать слова. А теперь показалось, будто рассказ окончен. Андрей молчал. Его трясло.       В тишине, рушимой только редкими и почти беззвучными всхлипами юноши, они просидели с десяток минут. Наконец Влад, глубоко вдохнув, начал говорить. Тоже тихо, но без дрожи в голосе и не глотая слова.       - Когда мы с тобой разошлись в тот вечер, я только потом понял, что не смогу тебе помочь, потому что мне дорога стала твоя мама. Если я влезу в вашу семью, Андрей, то Елизавета тоже пострадает. Понимаешь это? – он попытался заглянуть в глаза юноше и отыскать там понимание всей ситуации.       - Понимаю… - прошелестел Андрей.       - Я сомневаюсь.       Снова повисла тишина, но не такая длинная, как в прошлый раз. Владислав переваривал все услышанное и судорожно искал, что сказать, перебирая все возможные варианты развития событий. Наконец в голове начал выстраиваться какой-то призрачный план. Шаткий и неустойчивый в своей правильности, как карточный домик. Мужчина встал из-за своего места, подошел к двери и повернул ключ.       - Если хоть какие-то доказательства того, что с тобой делает тетя, кроме слов?       В ответ Андрей, еле заметно шатаясь, встал с кресла и, не глядя на Влада, оттянул ворот белой рубашки от шеи. Взгляд мужчины упал на множество ссадин полукруглой формы. Они ярко выделялись своим багровым цветом на светлой коже юноши. На внутренней стороне воротника виднелись засохшие, почерневшие капельки крови. Владислав кивнул. Он вспомнил, что когда-то, когда во второй раз увидел Андрея, то обратил внимание на коричневые пятна на его вороте, похожие на краску или разводы. До мужчины дошло, что это была косметика, которой мальчик пытался скрыть царапины.       - Что-то еще есть?       В этот раз юноша расстегнул пуговицу на манжете левого рукава рубашки и завернул его, оголяя кожу. В глаза бросились царапины и синяки продолговатой формы, как линии от плети. Где-то была рана, напоминавшая собой след от пряжки ремня.       - Это не все? – заглянув в глаза Андрею, спросил мужчина. Юноша отрицательно тряхнул головой.       - Остальное на спине и ногах…       - Ты понимаешь, почему я прошу показать это? – начал серьезно Влад. – Если бы ты солгал мне, то я бы ввязался в эту историю совершенно зря и оклеветал бы твою тетю. Думаю, у мамы не хватит сил пережить такое.       - Я все понимаю. Если хотите, я покажу остальное, - тихо отозвался Андрей.       - У тебя все равно попросят это сделать. Только потом. Мне важно было убедиться, что ты не лжешь. Не обижайся, я не могу доверять всему подряд, что слышу, - с этими словами мужчина снова повернул замок в двери и отворил ее. – Я заканчиваю в семь вечера. Когда твоей тети нет дома?       - Сегодня.       - Значит, сегодня дождешься меня после школы. Можешь снова прийти сюда. Вместе пойдем к тебе, - с этими словами Владислав положил руку на плечо Андрея и заглянул в глаза. – Не беспокойся.       Андрей верил ему и, кивнув, вышел из кабинета психолога.

***

      Когда часы пробили семь, они оба были готовы покинуть школу. Влад решил оставить здесь кое-что и решить оставшиеся дела завтра, поэтому прихватил только пальто и закрыл за Андреем двери на ключ. Неподалеку от школы ждало такси.       - Говорить с твоей мамой буду я, - Влад выговаривал слова тихо и четко, слегка наклонившись к рядом сидевшему в машине Андрею. – Ты сиди рядом. И молчи. Пока она сама не спросит что-то. Понял?       - Понял, - кивнул юноша.       Через десять минут такси притормозило у знакомых Владу ворот.       По правде говоря, он не знал точно, как начнет разговор. Не знал, какими словами придется описывать все то, что ему пришлось узнать сегодня. И уж тем более не знал, как сможет успокоить Лизу, если та начнет плакать или, того хуже, впадет в истерику. В мыслях был только примерный план беседы и действий. Тяжело вздохнув, мужчина расплатился за поездку и поспешил выйти из машины. Лицо обдало морозом. Солнце уже давно зашло, и знакомая улица снова погрузилась в полумрак. Над крыльцом дома Гралевичей неизменно горела лампа. Кажется, с прошлого визита ничего не изменилось.       - Ты предупредил маму?       - Да.       - Хорошо.       Они зашли за калитку. В груди у Влада зажало и закололо. Сейчас пути назад не было. И черт знает, как обернется эта история.       На пороге их встретила Елизавета. Слегка перепуганная и не понимающая, что происходит, она растерянно глядела на Влада, ожидая объяснений. Мужчина на этот раз не целовал ее руку, лишь коротко кивнул и отдал пальто.       Волнение зашло так далеко, что мужчине пришлось постараться, чтобы сохранить внешнюю маску непоколебимости. Он попросил женщину присесть, а сам сел рядом.

***

      Хоть внешне Андрей и Лиза были почти не похожи друг на друга, их реакция на тяжелые новости оказалась практически идентичной – женщина задрожала, сначала пытаясь как-то опровергнуть услышанное, хоть аргументов у нее вовсе не было. Она отпустила последние попытки перечить, стоило сыну расстегнуть наглухо застегнутый ворот рубашки и показать шею. В этот момент из глаз Елизаветы хлынули слезы. Бесшумно капельки катились по покрасневшим тощим щекам. Она даже не задыхалась. Лишь ужас повис в ее сереньких маленьких глазках.       - Как… Я же постоянно… всегда рядом… - она шептала непонятно кому. Может, самой себе. – Почему… Что с ней такое… Она же… Никогда…       Влад бесшумно вздохнул и, секунду колеблясь, взял кисти женщины в свои руки и легонько сжал.       - Лиза, послушайте, - начал он, - вы не останетесь одна. Я вам клянусь. Позвольте помочь. Но ваш сын… Будет только хуже со временем. Я могу только предполагать, что послужило причиной таких действий со стороны вашей сестры. И это не так важно. Важно помочь вашему сыну и вам. Лиза, послушайте, пожалуйста, услышьте меня, - он пытался словить ее взгляд.       От прикосновений мужчины женщина немного успокоилась. А через минуту бессильно рухнула к нему на грудь. Влад многозначительно кивнул Андрею. Дело было сделано. Остались только детали.       Все встало на свои места. Можно было писать заявление на Наталью. Но сначала мужчина даже не думал отрывать от себя Елизавету – пусть успокоится. Если он может ей это дать, то ни секунды не будет колебаться. Женщина лежала на груди Владислава и, дрожа, тихонько всхлипывала. Мужчина что-то шептал Лизе, и это помогало ей вернуться в норму. Хотя сам он не верил до конца в себя. И даже сейчас сомневался в том, что поступил правильно. Но взглянув в глаза Андрею, он увидел искреннюю, по-детски чистую, буквально собачью благодарность. Значит, все верно. Так и должно быть.