Always and forever

Есть ли у этой тьмы имя? Эта жестокость, эта ненависть, как она нашла нас? Она прокралась в нашу жизнь, или мы сами впустили ее? Что с нами случилось? Когда мы сбились с пути? Нас окутали тени и поглотила тьма.

Не просто покидают этот мир - с собой уносят и частицу смысла твоей жизни... © Михаил Мамчич

Скажи, есть ли у этой тьмы имя? Боль, что это слово значит для тебя? Что заставляет тебя чувствовать боль, страх, отчаяние и безысходность? Что разбивает тебе сердце, что лишает надежды на светлое будущее, на веру в справедливость этой жизни, на сам смысл жить дальше? Что для тебя боль? Что для тебя тьма?

Судьба. Для Юнги, судьба – это самая кромешная тьма. Судьба причинила ему самую нестерпимую боль, разбила сердце и забрала смысл жить дальше. Дождь уже четвертую сутку не прекращает падать, тучи затянули все небо, погрузили город во мрак. Стоя у самого края крыши, Мин Юнги пытается понять, где он ошибся?! Парень отчаянно хочет понять, за что ему все это? За что жизнь так жестока с ним? За что так ранит его, за что убивает? Просто, почему он? Почему она? Почему..? Но в ответ, лишь звук дождя, тишина, пустота. В ответ ничего… Ничего кроме ужасной боли. Болит так сильно, что все вокруг меркнет. Болит так, словно вот-вот сердце вырвется из груди, и бросится вниз с шестидесятого этажа. Но нет. Это не так. Все не так. Теперь, в этом мире все не так, и по прежнему уже никогда не будет. Где ты? Где мне найти тебя, родная? Что сделать, чтобы увидеть твое личико еще раз? Опять почувствовать твой запах, увидеть, как ты вздымаешь бровь, перед тем, как съязвить, как улыбаешься, когда смотришь на закат, как машешь мне рукой, когда прощаешься. Где ты? Я хочу к тебе, где бы ты не была… Сил больше нет. Вообще ничего не осталось. Больше ничего нет, ничего не держит, ничего не удерживает. Вдох. По щекам текут слезы. Парень закрывает темные опухшие глаза, и откидывает голову назад. Выдох. Поднимает руки в стороны. Он улыбнулся, впервые с того дня. – Я найду тебя, где бы ты не была! Вдох. – Я люблю тебя! Выдох. Шаг вперед. Конец.

Есть ли у этой тьмы имя? Может, это твое имя?

***

Шестью месяцами ранее

Яркий свет раздражает глаза. Все тело болит и ломит, голова раскалывается, а дышать трудно. Но тяжелые веки с трудом распахиваются. Два черных уголька окидывают комнату взглядом, и к парню сразу приходит осознание произошедшего. Он в больнице, значит все это не сон, все реально, все было. В дальнем углу, в массивном кресле сидит мужчина средних лет. Седина серебряными прядями пробивается среди черных, словно смоль, волос. У него дрожат руки, сильно дрожат, а лицо бледное, как стена. – Отец? - еле слышный хрип заставляет господина Чона подорваться с места, и припасть к кровати сына. – Что… что ты тут делаешь? Мужчина хватается за руку брюнета, и прижимает к своей груди, к сердцу. Чонгук впервые после смерти матери видит, как плачет его отец. – Сын мой, я так рад! - Чонгук пытается понять, в чем дело. Что заставило его отца вернуться в Корею, что заставило заговорить с ним. – Ты в порядке, это самое главное. Резкая боль в висках, будто ледяная вода, заставила серию картинок всплыть в памяти. Тот старый склад, люди, что похитили его, Сьюзи, выстрел… – Где? - сквозь боль пытается говорить, но получается что-то несвязное. Но он должен узнать где она, что с ней? – Где Сьюзи?

***

Осознание никчемности собственной жизни, это довольно неприятная штука. Наверно, каждый из вас задумывался однажды о собственной глупости, бесполезности, беспомощности? Особенно сложно дается принятие того факта, что есть вещи, перед которыми человек абсолютно ничтожен, например, смерть. Перед величием смерти, мы все лишь слабые и беззащитные букашки, мы лишь никчемная преграда на пути у времени. Мы безвольны к судьбе. Мы дрожим от страха, и сбегаем от проблем. Люди думают, что покорили все вершины, но стоит лишь один раз оступиться, один раз увидеть то, что может преподнести нам жизнь, как мы начинаем понимать, что кроме как подчиниться, нам мало что остается.

Единственное, что осталось Чонгуку, это молить о чуде. Молить, чтобы дни без Сьюзен прекратили сменяться ночами, чтобы солнце больше не светило так ярко, чтобы дождь больше не падал так долго, и чтобы сердце прекратило так болеть. Это его вина. Ему ничего не остается, кроме как сидеть возле больничной койки человека, ради которого готов отдать жизнь, если бы это помогло, и молиться. Молить о прощении, о том, чтобы Сьюзи очнулась, о том, чтобы простила за все. В тот день, на складе, она в который раз спасла его никчемную жизнь. Чхве прикрыла Чонгука собой, и приняла пулю вместо него. Серия картинок так и всплывает в голове: ее голос, что выкрикивает его имя, выстрел, девушка резко разворачивает Чона, сама возвышаясь над ним, глухой звук и реки крови. Кровь была везде, на руках на одежде, кровь смешалась со слезами, тот металлический запах до сих пор витает в воздухе, и дышать становится тяжелее. Дверь палаты с грохотом открывается, и в комнату влетает разъяренный парень, он хватает Чона за шиворот и с разворота ударяет по лицу. Вытащив брюнета в коридор, продолжает наносить удары один за другим, бьет с такой силой, такой ненавистью, словно пытается убить. Может так оно и было… – Ты! Ты чертов ублюдок! - глухие удары, брызги крови, все свидетели происходящего в панике, а Гук лишь смиренно терпит каждый удар, подставляя лицо для следующего. – Она там из-за тебя, сукин ты сын! - еще удар, а за ним следующий. – Я убью тебя, слышишь?! Я вытрясу из тебя всю душу, тварь! – Юнги! - Тэхен подлетел к парням, и попытался оттащить старшего от друга, но обезумевший Юнги все продолжал наносить удар за ударом. – Черт, Мин, да прекрати! - Чимин и Хосок помогли справиться Киму с блондином, втроем они оттащили его от избитого Чонгука. – Что ты творишь?! – Это он! Этот урод во всем виноват! - сидя на полу, тяжело дыша кричал Юнги. – Из-за этого ничтожества она в больнице. - слезы градом катились по щекам обжигая кожу. Опять больница, опять она здесь, и опять из-за Чон Чонгука. – Я не должен был писать тебе, будь ты проклят! Если бы ты её не нашел, она была бы цела! – Прекрати! Что ты несешь, совсем с катушек слетел? - Лина, что со слезами на глазах наблюдала за всем происходящим, вмешалась. – В чем его вина? В том, что не он сейчас лежит с пулей? Или в том, что жив? Это событие, ужасная трагедия, но в ней нет вины Чонгука. – Он прав… - тихий хрип в перемешку с кровавым захлебом. Лежа на полу, в собственной крови, плача, он понимает, что это правда, и от нее не сбежать, не замолить, и не изменить. Это его вина. На ее месте должен быть он.

***

Что для вас тьма? Что для вас боль? В чем для вас смысл жизни? Ради чего вы готовы снова и снова просыпаться по утрам, терпеть, страдать, или же наоборот умереть? Каждый человек находит то, ради чего стоит жить, ради чего стоит стараться, и просто быть… Просто быть…

С тех пор, как Чонгук очнулся, прошло порядком недели, он не считал. Просто проводил сутки напролет у кровати Сьюзен, говорил с ней, и только с ней, молился, и ждал. Все ребята с болью в сердце смотрели на исхудавшего, поникшего и потерянного парня, который только отыскав свою любовь, снова и снова теряет ее. Юнги больше не приходил в больницу, он вообще пропал. Его пытались отыскать, но он умеет прятаться, если не хочет, чтобы его нашли. Лина все время провела в больнице, она ни разу не ночевала дома с тех пор, как Сью подстрелили. Джин тоже сам не свой, не ест, не спит, не разговаривает ни с кем, лишь ночует у палаты Чхве, боясь войти. Чимин, Тэхён, Хосок и Намджун каждый день приходят в больницу, проводят весь день с друзьями, пытаясь поддержать, но все четно. Все, словно застыло, погрузилось во мрак и умерло. Все эмоции, вся радость, все счастье, больше этого нет. Тяжело было абсолютно всем, но Чонгук без Сьюзен буквально угасал. Он не ел, не пил, не спал, он вообще ничего не делал, просто сидел у койки Сьюзи, держа за руку. – Сын… - господин Чон постучал, а следом вошел в палату Чхве. – Сынок, прошу тебя, покушай… - в ответ лишь тишина. – Чонгук, она не хотела бы видеть тебя таким, не хотела бы, чтобы ты убивал себя, морил голодом. – Пап, помоги мне… - тихий дрожащий голос заставил тело мужчины покрыться мурашками. – Я не смогу, понимаешь? Я просто не смогу жить без нее. – Не надо, не разбивай сердце своему старику. - мужчина присел рядом и положил одну руку на плече брюнета, а в другую взял ладонь Сьюзи. – Прошу, оставь нас… Как бы не старался отец поддержать и помочь своему ребенку, но все без толку. Господин Чон давно понял, что его сыну поможет только чудо в виде Сьюзен. И одному Богу известно, что им делать, если эта девушка не придет в себя… С тяжелым сердцем мужчина все же покидает палату, оставляя пару наедине. Держа маленькую ладошку в своей, Чонгук готовится сказать то, что изменит его жизнь навсегда. Он даст обещание, и выполнит его любой ценой, что бы не случилось. – Сью, моя родная… Прошу, вернись… прошу тебя, пожалуйста, вернись ко мне, умоляю… - соленые дорожки одна за другой стекают по щекам, шее, падая на бархатную девичью кожу. – Малыш, если ты не проснешься, у меня ничего не останется. Ты должна быть со мной, а я с тобой. Я обещаю, что буду рядом, где бы ты не была, и если придется, я уйду за тобой. – Ч… Чон..гук… - еле слышный шепот, но он, словно электрический разряд, бьет в самое сердце, заставляя Гука вздрогнуть. Она очнулась… – Мой… - приборы начали визжать, дышать стало совсем трудно. – Малыш! Я.. я позову врача! - парень выбегает в коридор и не своим голосом кричит. Спустя несколько секунд в палату забегает врач, следом за ним и брюнет. Доктор осматривает Сьюзен и выключает аппарат, что все время издавал ужасные звуки. – Госпожа, вы меня слышите? Вы понимаете, где находитесь? – Ребенок… - шепчет девушка. – Что с моим ребенком?

***

Наше время

Дождь, как и тогда. Словно история повторяется вновь. Но теперь вместо нее, скорая увозит тело лучшего друга. В руке парень сжимает клочок бумаги и сводит челюсть, вчитываясь в одни и те же строки.

" Она, моя жизнь. А без нее и жизни не надо. Найди свой путь, а я последую за ней. Прости… "

Вильям Шекспир писал: Любовь не может меняться под гнетом обстоятельств. Это отметка на всю жизнь, она будет смотреть на бурю и не вздрогнет. Любовь не останавливается, она идет напролом, даже на пороге гибели... Даже на пороге...