Трепет.

      Ненавижу своего брата. Эта ненависть с самого детства — совершенно неудивительная ситуация, когда есть кто-то старше, сильнее, лучше тебя во всем... когда он может делать все что ему вздумается и сваливать вину на тебя. А ты не можешь никак ни ответить, ни защитить себя. Так было до недавних пор. А что же теперь? Хм...теперь я стал другим. За последнее лето я вытянулся, отрастил волосы, влип в несколько историй и стал до жути наглым, держись, мой милый братик. Долгожданная встреча после летних каникул тебя ой как удивит.       Меня зовут Юра, в мае мне исполнилось восемнадцать. Сразу же после окончания вступительных экзаменов я отправился с друзьями в путешествие на два с половиной месяца. Но как всё хорошее, и лето прошло... И самая главная причина моего недовольства — мой брат, Влад. Он на четыре года меня старше, собственно, из-за этого и возомнил, что для меня он главный, и я должен беспрекословно его слушаться и уважать. А я очень субтильный молодой человек, иногда в чём-то инфантильный, поэтому брат меня недолюбливал, по крайней мере, это моё мнение. Я пытался бунтовать перед родителями, и тем более перед братом. В выпускном классе я сделал тату: пара японских иероглифов на запястье (их смысл скрыт ото всех) и по звёздочке на лодыжках. Семья была в ужасе, брат нервно смеялся, после чего мне досталась пара язвительных шуточек. Интересно, что они скажут, когда узнают о моём пирсинге в языке? Ну что ж, наша встреча после моих каникул прошла вполне мирно. Нет, наши отношения не изменились, но теперь мне было проще реагировать на выпады в мою сторону. Это лето оставило неизгладимый след в моей душе. Как назло, родители уехали на свою любимую дачу, оставив нас «заботиться друг о друге». Это мне передал Влад. Передал, как-то очень уж пакостно улыбаясь. Что он задумал? Неужели, как раньше попытается сделать из меня служанку? Ненавижу этого придурка, он сказал, что у меня пирсинг, как у его девушки...«так же по-блядски выглядит». Его манеры меня всегда убивали. Зато мое удивление на тему: «Зачем встречаться с блядью?» — охладило его пыл.       Я решил, что не стоит лишний раз мозолить глаза брату, ибо предчувствовал что-то нехорошее. Стал разбирать чемодан. Примерно через минут пятнадцать ко мне в комнату влетел Влад с криком: «Юра, можешь свалить?!». Сначала я не врубился, решил показать своё новое «я»: — С какой стати? — Так... я не понял. Что это мы такие наглые? Брат сказал — ты сделал. — Увы, «братик», я слишком устал... Поэтому не пошёл бы ты сам, — я посчитал, что это слишком грубо, но ахуевшая физиономия брата меня так впечатлила, что я просто не мог остановиться, — ты, грубо говоря, мне никто! Воспитанием моим не занимался, с трудностями не помогал, даже просто друзьями мы никогда не были, так какого хуя претензии сейчас, а?! — С каких пор это ты матом ругаешься? — брат был явно впечатлён. — Не твоего ума дело. — Видимо, тебе при пирсинге что-то задели не то... Короче говоря, я с тобой потом разберусь. Если через пять минут не уберёшься из дома, «братик» сильно разозлится.       Как только Влад вышел из комнаты, я резко захлопнул дверь, заперся на замок. Я был возмущён требованием брата, но в то же время заинтересован, почему он вдруг захотел выпереть меня из квартиры. Абсолютно довольный собой, я разлёгся на кровати в ожидании чего-то. За закрытой дверью ругнулся брат, но выламывать несчастную деревяшку не стал. Стараясь чем-то занять себя в вынужденном ожидании, я полез в сеть. Конечно же, потерял счет времени и, увлекшись, позабыл о реальности. Поэтому когда в мою дверь с той стороны влетело что-то на довольно большой скорости, я испугался. Правда, продолжения не последовало. Любопытство пересилило страх — я подошёл вплотную к двери и прислушался — ничего. Да что, черт возьми, случилось?!       Я распахнул дверь и тут же был вынужден отпрыгнуть. Сердце бешено забилось, пол около моей комнаты был в крови. Нашел чего испугаться! Переступив лужицу, я направился осматривать квартиру. Заходящее солнце окрасило гостиную в красноватые оттенки, поставленное, как специально, на середине комнаты кресло казалось мрачным и тяжелым, на нем сидел брат. Рубашка была разорвана в нескольких местах, кое-где виднелись пятна крови. — Что здесь произошло? — начал я, подходя к Владу. Он поднял на меня глаза, как-то очень странно блестевшие глаза, и ухмыльнулся. — Что улыбаешься-то?!! Откуда столько крови?! Кого убил? — Никого. И вообще, не твоё дело, — брат был лаконичен. — Думаю, мой рассказ будет очень интересен родителям... А так как я не знаю подробностей, боюсь, они получат не самую достоверную информацию. — Гадёныш... С каких пор ты стал таким смелым, а? — А вот это уже не твоё дело. Пойду, позвоню, когда родители вернутся. — Стоять! Садись, шантажист хренов. — Все-таки хочешь мне что-то рассказать? — делаю невинное лицо и вообще всем своим видом стараюсь походить на пай-мальчика. Мда... мое поведение раздражает брата. Я прямо чувствую, как он наполняется злостью.       Влад рывком поднимается с места и оказывается рядом со мной. «Доиграешься» — читается в глазах. В следующую секунду я лечу в опустевшее кресло, а он нависает надо мной. — Слушай внимательно: повторять не буду. Если ты хоть заикнешься о том, что здесь что-то случилось... поверь мне, тебе не понравится то, что я с тобой сделаю. — Ой, да ладно? Я не боюсь тебя. Побьешь? Мне столько доставалось, что уже, честно говоря, похуй. А что ты еще можешь сделать? По-любому, я умнее тебя и ответить, если что, смогу. — Что за бред я несу, совсем похоже ничего не соображаю. — Не веришь — значит... — он наклоняется совсем близко, щеку обжигает горячим дыханием, и в самое ухо, — ты еще ничего не знаешь ни о жизни, ни о людях окружающих тебя. И поверь, сломать тебя очень даже легко. После этого он уходит, а я остаюсь один с бешено колотящимся сердцем. Дьявол, он ведь не напугал меня. Так что же тогда?